– Ну что ты такое говоришь? – Андрей неловко улыбнулся, отводя взгляд в сторону. Он сидел напротив неё в небольшом кафе на Тверской, где они часто проводили вечера после работы. Свет мягко падал на его лицо, подчёркивая лёгкую щетину и усталые морщинки у глаз. Руки его лежали на столе, пальцы слегка постукивали по краю чашки с остывшим кофе.
Кристина смотрела на него внимательно, не отрываясь. Она только что рассказала ему то, о чём молчала все эти месяцы их отношений. Квартира, в которой они собирались жить после свадьбы, – просторная трёхкомнатная в хорошем районе Москвы, – была оформлена на родителей. Они купили её ещё в начале двухтысячных, когда цены позволяли, и держали для дочери, но официально бумаги оставались на них. Кристина считала это семейной мелочью, не стоящей разговора. До сегодняшнего вечера.
– Я просто поделилась, милый, – продолжила она мягко, стараясь сохранить лёгкий тон. – Родители решили, что так надёжнее. Они сейчас чаще на даче, а квартиру держат для меня. Но для нас это ничего не меняет, правда? Мы всё равно будем там хозяевами.
Андрей кивнул слишком быстро, его улыбка стала шире, но в глазах мелькнуло что-то, чего раньше Кристина не замечала. Растерянность? Разочарование? Он потянулся через стол, взял её руку и слегка сжал.
– Конечно, солнышко. Главное – мы вместе. Квартира – это просто стены, мебель, бумажки. Я люблю тебя, а не метры.
Слова звучали правильно, тепло, как всегда. Но Кристина уже не могла забыть то мгновение, когда произнесла правду. Его лицо действительно изменилось – румянец ушёл, взгляд стал острее, плечи чуть напряглись. Она сказала это шутя, с улыбкой, думая, что они посмеются вместе. Но теперь внутри неё поселилось тихое, но упорное беспокойство.
Она откинулась на спинку стула и позволила мыслям вернуться назад, к тому дню, когда всё началось. Полтора года назад, на дне рождения общей подруги. Андрей стоял у окна в просторной гостиной, высокий, в тёмной рубашке, с бокалом в руке. Он сразу заметил её, подошёл, улыбнулся той самой открытой улыбкой, от которой у Кристины тогда потеплело на душе. Разговор завязался легко: работа, планы, Москва. Когда она вскользь упомянула, что живёт в центре, в собственной квартире, его глаза загорелись искренним интересом.
– Повезло тебе, – сказал он тогда. – Своё жильё в наше время – это редкость. Я вот снимаю, каждый месяц считаю копейки.
Кристина тогда только улыбнулась. Ей нравилось его внимание, его рассказы о работе в строительной компании, о мечте когда-нибудь построить что-то своё. Он был внимательным: звонил каждый вечер, привозил цветы без повода, помогал с тяжёлыми сумками из магазина. Через три месяца они уже встречались почти каждый день. Андрей приезжал к ней, хвалил интерьер, спрашивал, сколько стоит ремонт, как родители отнеслись к тому, что она живёт одна.
– Они спокойны, – отвечала она. – Квартира большая, места хватает.
Он кивал, обнимал её, шептал, что когда-нибудь у них будет свой дом, где никто не будет мешать. Кристина верила. Почему нет? Он был надёжным, заботливым, говорил о семье, о детях, о будущем.
Предложение он сделал красиво – в парке у пруда, осенью, когда листья золотом лежали под ногами. На колене, с маленьким кольцом, которое идеально село на палец. Кристина заплакала от счастья. Они начали планировать свадьбу: гости, ресторан, платье. Андрей с энтузиазмом обсуждал, где они будут жить.
– Твоя квартира идеальна, – повторял он. – Просторная, светлая. Мы сделаем небольшой ремонт, и всё будет наше.
Кристина радовалась. Она представляла, как они вместе выбирают обои, как встречают первое утро в общей спальне. Родители были рады за неё, хотя и напомнили, что официально квартира пока их.
– Мы переоформим, когда поженитесь, – сказала мама по телефону. – Чтобы всё было по закону.
Кристина не спешила рассказывать Андрею детали. Зачем? Это семейное.
Но теперь, сидя в кафе и глядя на его изменившееся лицо, она понимала, что молчание было ошибкой.
– Андрей, – тихо спросила она, когда они уже шли по вечерней улице, держась за руки. – А если бы квартира действительно была не моей? Если бы родители передумали передавать? Это бы что-то изменило для тебя?
Он остановился, повернулся к ней. Уличный фонарь освещал его лицо, делая черты резче.
– Кристина, зачем такие вопросы? Я же сказал – люблю тебя. Квартира – это бонус, но не главное.
Она кивнула, но внутри всё сжалось. «Бонус». Слово прозвучало слишком точно.
На следующий вечер они ужинали у неё дома. Андрей помогал на кухне, резал овощи, шутил. Всё было как всегда. Но когда зазвонил его телефон и он вышел в коридор, Кристина невольно прислушалась. Дверь осталась приоткрытой.
– Мам, всё нормально, – говорил он тихо, но ясно. – Квартира большая, три комнаты. После свадьбы мы сразу туда переедем. Ты сможешь жить с нами, я обещаю. Наконец-то у тебя будет нормальная жизнь, не в этой однушке на окраине. Кристина добрая, она поймёт. Мы все вместе будем.
Сердце Кристины остановилось на мгновение. Она стояла у плиты, держа ложку, и не могла пошевелиться. Татьяна Петровна, мать Андрея, жила в небольшой квартире на юго-востоке Москвы. Кристина видела её пару раз – приятная женщина, немного уставшая от жизни, всегда говорившая о том, как тяжело одной.
Но чтобы Андрей уже пообещал ей переезд в их будущий дом… Кристина почувствовала, как внутри поднимается холодная волна. Он планировал это заранее. До того, как узнал правду.
Когда он вернулся, она улыбнулась, как ни в чём не бывало.
– Кто звонил?
– Мама, – ответил он легко. – Спрашивала о свадьбе. Хочет помочь с организацией.
Кристина кивнула. Она не стала спрашивать. Пока не стала. Но внутри уже зрело решение: нужно проверить. По-настоящему проверить, что для него важнее – она или квартира.
Следующие дни прошли в обычных хлопотах. Они выбирали кольца, обсуждали меню для банкета. Андрей был прежним – внимательным, нежным. Но Кристина теперь замечала детали. Как он чаще заговаривал о квартире: «Нужно будет поменять замки», «Родители не против, если мы сразу въедем?». Как однажды вечером, когда они лежали на диване, он сказал:
– Знаешь, хорошо, что у тебя есть своё жильё. Многие девушки в твоём возрасте ещё с родителями живут. А ты самостоятельная.
Она улыбнулась, но улыбка вышла грустной.
– Самостоятельная… А если бы не было квартиры? Если бы я снимала комнату?
Он на секунду замолчал, потом обнял крепче.
– Всё равно любил бы. Просто нам было бы сложнее начинать.
«Просто». Это слово теперь звучало как приговор.
В субботу они встретились с Татьяной Петровной в кафе недалеко от её дома. Мать Андрея пришла в аккуратном платье, с букетом цветов для Кристины.
– Дорогая моя, как я рада, – сказала она, обнимая будущую невестку. – Андрей столько рассказывал о тебе. И о вашей квартире. Большая, светлая. Я уже представляю, как мы будем собираться все вместе по выходным.
Кристина улыбнулась, но внутри всё похолодело.
– Татьяна Петровна, а вы часто будете приезжать?
Женщина махнула рукой.
– Да что ты, милая. Я не хочу мешать. Но Андрей говорит, что после свадьбы мы все будем ближе. Он такой заботливый сын.
Андрей сидел рядом, кивал, улыбался. Но Кристина видела, как он переглядывается с матерью. Как будто они уже всё решили.
Вечером, когда они остались одни, Кристина не выдержала.
– Андрей, ты правда обещал маме, что она переедет к нам после свадьбы?
Он замер, ложка с супом застыла в воздухе.
– Откуда ты знаешь?
– Слышала разговор. Случайно.
Он поставил тарелку, вздохнул.
– Кристина, это не то, что ты думаешь. Мама одна, ей тяжело. Квартира большая, места хватит всем. Мы же семья.
– Семья, – тихо повторила она. – Но ты говорил об этом ещё до того, как узнал, что квартира не совсем моя.
Он взял её за руки, посмотрел в глаза.
– Я люблю тебя. И маму люблю. Разве плохо хотеть, чтобы всем было хорошо?
Кристина молчала. Слова были правильные. Но почему-то не грели.
Она решила не торопиться. Свадьба была близко, платье уже выбрано, гости приглашены. Но внутри росло твёрдое понимание: нужно проверить до конца. Не устраивать скандал сейчас, а увидеть, как он поведёт себя дальше.
На следующей неделе была назначена примерка свадебного платья в салоне на Патриарших. Кристина позвонила подруге Оле и попросила поехать с ней.
– Я хочу, чтобы ты была рядом, – сказала она. – Что-то не так.
Оля согласилась сразу.
– Я приеду. И если что – мы разберёмся.
Кристина положила трубку и посмотрела в окно. Москва за стеклом жила своей жизнью – машины, люди, огни. А она чувствовала, как её собственная жизнь, такая красивая на первый взгляд, начала трещать по швам.
Она не знала, что случится на примерке. Не знала, сможет ли удержаться и не сказать всё сразу. Но одно она понимала точно: если Андрей пришёл за квартирой, а не за ней, то свадьбы не будет. И она найдёт способ показать ему это так, чтобы он запомнил навсегда.
Но пока она просто ждала. Ждала того момента, когда всё встанет на свои места. И этот момент приближался быстрее, чем она могла представить.
День примерки свадебного платья выдался ясным и тёплым, словно сама Москва решила подарить Кристине последние минуты иллюзии. Салон на Патриарших прудах встретил их тихой, почти благоговейной атмосферой: мягкий свет ламп, запах свежей ткани и едва уловимый аромат жасмина от ароматических палочек. Оля, верная подруга с университетских времён, шла рядом, держа Кристину под руку, и время от времени сжимала её ладонь, словно чувствуя то напряжение, которое та старалась скрыть под улыбкой.
– Ты сегодня какая-то не своя, – тихо заметила Оля, когда они поднимались по широкой лестнице в зал примерок. – Если что-то не так, скажи. Я же здесь не просто так.
Кристина кивнула, но ничего не ответила. Она не хотела портить момент раньше времени. Платье, которое она выбрала месяц назад, уже ждало на вешалке – белоснежное, с тонкой кружевной отделкой и лёгким шлейфом, которое делало её фигуру ещё более хрупкой и изящной. Консультантша, молодая женщина по имени Мария, встретила их с профессиональной теплотой и проводила в просторную кабинку, где зеркала от пола до потолка отражали каждую деталь.
Когда Кристина вышла в платье, даже Оля на мгновение замерла. Ткань обнимала тело мягко и уверенно, подчёркивая линии плеч и талии, а длинные рукава из тонкого кружева придавали образу какую-то старинную, почти сказочную нежность. Кристина повернулась перед зеркалом, и на секунду ей показалось, что всё ещё может быть хорошо. Что это платье – начало новой жизни, а не конец иллюзии.
– Ты выглядишь потрясающе, – искренне сказала Оля, подходя ближе и поправляя складку на юбке. – Как принцесса. Андрей просто растает, когда увидит.
Кристина улыбнулась уголком губ. Именно в этот момент дверь салона тихо открылась, и вошёл Андрей. В руках у него был небольшой букет белых роз – тех самых, которые она любила больше всего. Он выглядел взволнованным и счастливым, как в первые месяцы их знакомства: рубашка идеально выглажена, волосы чуть влажные после душа, глаза сияют.
– Решил сделать сюрприз, – сказал он, подходя ближе и протягивая цветы. – Не мог ждать до вечера. Хотел увидеть тебя в платье первым.
Мария тактично отошла в сторону, оставив их втроём. Оля переглянулась с Кристиной и незаметно кивнула, словно говоря: «Я здесь, если понадоблюсь». Андрей обнял Кристину за плечи, осторожно, чтобы не помять ткань, и поцеловал в висок.
– Ты самая красивая невеста на свете, – прошептал он. – Я уже представляю, как мы войдём в нашу квартиру после загса… как всё будет нашим.
Слово «наша» прозвучало особенно громко в тишине салона. Кристина почувствовала, как внутри всё сжалось. Она мягко высвободилась из его объятий, отошла на шаг и посмотрела ему прямо в глаза. Зеркала вокруг отражали их обоих – её в белом платье, его с букетом в руках – и эта картинка казалась такой идеальной, что разрывать её было почти больно.
– Андрей, – начала она спокойно, но голос её звучал твёрже, чем обычно. – А ты уже рассказал маме, как мы будем жить в «нашей» квартире? Как она переедет к нам сразу после свадьбы и наконец-то получит нормальную жизнь?
Он моргнул, улыбка на мгновение дрогнула. Оля замерла у зеркала, а Мария, которая как раз входила с булавками, остановилась на пороге, не зная, уходить ли ей или остаться.
– Кристина, о чём ты? – спросил он, стараясь сохранить лёгкий тон. – Я просто… мы же обсуждали, что мама будет приезжать. Она же одна, ты знаешь.
Кристина покачала головой. Она уже не могла остановиться. Всё, что копилось внутри последние дни, – те короткие паузы в его голосе, изменённое лицо в кафе, подслушанный разговор – теперь вырвалось наружу ровным, но неумолимым потоком.
– Я слышала твой разговор по телефону, Андрей. Ты обещал ей ещё до того, как я рассказала тебе правду про квартиру. Ты говорил, что квартира большая, три комнаты, и что мы сразу туда переедем. Что наконец-то у неё будет нормальная жизнь. А потом, когда я сказала, что квартира на родителей, ты аж в лице поменялся. Я думала, мне показалось. Но теперь я понимаю.
В салоне повисла тяжёлая тишина. Мария тихо положила булавки на столик и сделала вид, что поправляет шторы, но было ясно – она слушает каждое слово. Оля стояла рядом, скрестив руки, и смотрела на Андрея с холодным вниманием.
– Солнышко, ты всё неправильно поняла, – начал он, делая шаг вперёд. Голос его стал мягче, почти умоляющим. – Да, я говорил с мамой. Но это же не значит… Я люблю тебя. Квартира – это просто… ну, удобство. Мы же семья, мы должны помогать друг другу.
Кристина посмотрела на себя в зеркало – в белом платье, с цветами в руках, которые он только что подарил. И вдруг почувствовала странное облегчение. Словно тяжёлый камень, который она носила в груди все эти недели, наконец-то начал таять.
– Семья, – повторила она тихо. – Ты строил планы на мою квартиру ещё до того, как мы даже поженились. Ты уже решил, кто в ней будет жить. Твоя мама, ты, я – как приложение. А когда узнал, что квартира не совсем моя, ты растерялся. Я видела это, Андрей. Видела по твоим глазам.
Он поставил букет на столик и провёл рукой по волосам. Лицо его покраснело, взгляд метался между Кристиной, Олей и консультантшей, которая теперь открыто стояла в дверях и не скрывала любопытства.
– Кристина, давай не здесь, – попросил он, понизив голос. – Это наши дела. Мы потом всё обсудим. Ты в платье, всё так красиво… Не порти момент.
Но она уже не могла остановиться. Слова лились легко, спокойно, без крика, но каждое из них било точно в цель.
– Я не порчу момент, Андрей. Я его завершаю. Ты пришёл не за мной. Ты пришёл за квартирой. За тем, чтобы после свадьбы сразу переехать туда с мамой и начать новую жизнь за мой счёт. А я… я была просто билетом в эту жизнь. Ты улыбался, дарил цветы, говорил о любви. А думал о метрах.
Оля подошла ближе и встала рядом с Кристиной, словно поддерживая её невидимой стеной.
– Это правда? – тихо спросила она у Андрея, глядя ему в глаза. – Ты действительно обещал матери переезд в квартиру Кристины?
Он открыл рот, потом закрыл. Руки его сжались в кулаки, но он быстро разжал пальцы, пытаясь сохранить лицо.
– Мама одна, Оля. Она столько для меня сделала. Я хотел, чтобы всем было хорошо. Кристина, ты же добрая, ты бы поняла…
Кристина сняла с пальца кольцо – то самое, которое он надевал ей в парке у пруда. Она положила его на столик рядом с букетом. Белый камень блеснул в свете ламп.
– Я поняла, Андрей. Поняла слишком поздно. Но лучше сейчас, чем после свадьбы. Когда мы уже въехали бы в квартиру и твоя мама уже распаковывала бы чемоданы.
Мария кашлянула в стороне, явно не зная, как себя вести, но в глазах её было искреннее сочувствие. В салоне теперь было тихо, только где-то вдалеке играла тихая музыка – та самая мелодия, под которую Кристина когда-то представляла свой танец с женихом.
Андрей стоял неподвижно, лицо его побледнело. Он смотрел на кольцо, потом на Кристину в свадебном платье, и в его глазах впервые за всё время их отношений мелькнуло настоящее отчаяние.
– Кристина… пожалуйста. Давай выйдем, поговорим наедине. Я всё объясню. Я люблю тебя. Правда люблю.
Она покачала головой. Сердце билось ровно, без паники. Впервые за последние дни она чувствовала себя свободной.
– Ты любишь удобство, Андрей. А я… я хотела любить человека. И теперь я знаю, что это был не ты.
Оля взяла её за руку. Консультантша тихо вышла, оставив их втроём. Андрей сделал ещё шаг вперёд, но остановился, увидев выражение лица Кристины.
В этот момент всё изменилось. Свадьба, которая должна была стать началом, превратилась в финал. Но Кристина ещё не знала, как именно она выйдет из этого салона и что скажет родителям. Она только понимала одно: правда наконец-то вышла наружу, и теперь обратного пути не было. А впереди ждало то, чего она боялась больше всего, – разговоры, слёзы, объяснения. И всё же внутри неё уже разливалось тихое, тёплое чувство облегчения. Словно после долгой грозы наконец выглянуло солнце.
Но самое трудное было ещё впереди. Потому что Андрей не собирался сдаваться так просто. И его следующий шаг мог изменить всё.
Андрей сделал шаг вперёд, протянул руку, словно хотел коснуться её плеча, но остановился на полпути. В зеркалах отражалось сразу несколько его лиц – растерянных, виноватых, отчаянно ищущих слова, которые могли бы всё вернуть. Салон, ещё минуту назад наполненный тихой музыкой и запахом жасмина, теперь казался слишком тесным, слишком ярко освещённым. Оля стояла рядом с Кристиной, не произнося ни звука, но её присутствие было как надёжная стена. Мария, консультантша, тактично отошла к окну, но было видно – она не собирается уходить далеко.
– Кристина… солнышко, – голос Андрея дрогнул, стал ниже, почти шёпотом. – Я не хотел, чтобы так вышло. Да, я говорил с мамой. Она одна, ты знаешь, как ей тяжело. Я просто хотел, чтобы после свадьбы всё было хорошо для всех нас. Для тебя, для меня, для неё. Разве это преступление – мечтать о большой семье?
Кристина смотрела на него спокойно, без гнева, но и без той нежности, которая когда-то заставляла её сердце биться чаще. Платье всё ещё облегало тело, но теперь оно казалось не началом сказки, а тяжёлым напоминанием о том, что сказка была выдумана.
– Мечтать – нет, – ответила она тихо, но каждое слово звучало ясно. – А вот планировать переезд твоей мамы в квартиру, которую ты считал моей, ещё до того, как узнал правду… Это уже не мечты, Андрей. Это расчёт. Ты изменился в лице, когда я рассказала. Я видела. И теперь я понимаю – ты пришёл не ко мне. Ты пришёл к квартире.
Он покачал головой, провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть эту минуту.
– Нет, ты ошибаешься. Я люблю тебя. Правда люблю. Мы столько вместе пережили, столько планов… Не бросай всё из-за одного разговора по телефону. Давай выйдем, поговорим спокойно. Без свидетелей.
Оля кашлянула, но промолчала. Кристина же почувствовала, как внутри неё разливается странная, почти невесомая лёгкость. Словно после долгого пути она наконец-то сбросила тяжёлый рюкзак, который несла не по своей воле.
– Свидетели здесь не случайны, – сказала она, оглядывая зеркала, в которых отражались они все. – Я хочу, чтобы всё было честно. Чтобы ты понял: я не злая, не жадная. Я просто не хочу жить с человеком, который видит во мне только удобный адрес. Квартира моих родителей – это их подарок мне. И я не собираюсь делить его с тем, кто уже распределил комнаты до свадьбы.
Андрей открыл рот, потом закрыл. Руки его повисли вдоль тела. В глазах мелькнуло что-то новое – не любовь, не обида, а растерянность человека, чей план вдруг рассыпался, как карточный домик.
– Ты серьёзно? – спросил он наконец. – После всего… после предложения, после гостей, которых мы пригласили? Мама уже купила платье для свадьбы. Она так радовалась…
Кристина медленно сняла с себя фату, которую Мария только что приколола, и аккуратно положила на стул. Ткань скользнула по рукам мягко, почти прощально.
– Пусть мама радуется своему дому, – ответила она. – А мы… мы не будем играть в счастливую семью за чужой счёт. Я рада, что узнала это сейчас. В платье, в салоне, где всё ещё можно остановить. Лучше так, чем через месяц, когда твоя мама уже расставит свои вещи в моей гостиной.
Мария подошла ближе, осторожно помогая Кристине расстегнуть молнию на спине. В её глазах было тихое понимание – женщина к женщине.
– Я… я позвоню, если нужно будет вернуть задаток, – тихо сказала она. – Не переживайте.
Кристина кивнула, благодарно улыбнувшись. Оля уже держала её обычную одежду, готовая помочь переодеться. Андрей стоял посреди зала, словно не знал, куда деть руки.
– Кристина, подожди хотя бы до вечера, – попросил он, голос его стал тише, почти умоляющим. – Давай я приеду, мы всё обсудим с твоими родителями. Они поймут. Мы же почти семья.
Она покачала головой, уже в джинсах и свитере, чувствуя, как привычная одежда возвращает ей ощущение себя.
– Нет, Андрей. Родители узнают сегодня. От меня. И свадьбы не будет. Я не хочу объяснять гостям, почему жених уже поделил мою квартиру с мамой. Это… это слишком.
Он ещё постоял минуту, потом повернулся и вышел, не сказав больше ни слова. Дверь салона закрылась за ним тихо, почти беззвучно. Кристина осталась стоять посреди зала, глядя на белое платье, которое теперь висело на вешалке, словно чужое.
Вечер того же дня она провела у родителей. Мама, выслушав всё, долго молчала, потом обняла дочь так крепко, что Кристина почувствовала, как слёзы, которые она сдерживала весь день, наконец-то покатились по щекам.
– Доченька, – сказала мама мягко, гладя её по волосам, – ты всё сделала правильно. Мы с папой всегда говорили – квартира твоя. И останется твоей. Никто не имеет права решать за тебя.
Отец, сидевший напротив, кивнул, не отрываясь от чашки чая.
– Жаль парня, – произнёс он задумчиво. – Но если он так быстро всё просчитал… значит, не тот человек. Ты у нас сильная. Справимся.
Телефон Кристины зазвонил поздно вечером. Номер был незнакомым, но она сразу поняла – Татьяна Петровна.
– Кристиночка, – голос свекрови звучал растерянно, почти надломленно. – Андрей только что рассказал… Что случилось? Мы же так хорошо ладили. Я не хотела никому мешать, честное слово. Просто сын сказал, что после свадьбы места хватит всем…
Кристина глубоко вздохнула, собираясь с силами.
– Татьяна Петровна, я ничего против вас не имею. Вы хорошая женщина. Но ваш сын уже решил, что квартира моя – это и его, и ваша. Ещё до свадьбы. Я не могу так жить. Не могу начинать брак с такого расчёта.
В трубке повисла пауза. Потом женщина тихо вздохнула.
– Я не знала… Он сказал, что всё согласовано. Что ты добрая, всё поймёшь. Прости меня, если что не так. Я не хотела…
– Я знаю, – ответила Кристина мягко. – И я не держу зла. Просто… пусть каждый живёт своей жизнью. Я желаю вам всего хорошего.
Разговор закончился спокойно, без криков, без упрёков. Кристина положила телефон и почувствовала, как внутри разливается тепло. Не радость от чужой боли, нет. А тихое, глубокое облегчение. Словно она наконец-то вышла на свет после долгого пребывания в полутёмной комнате.
Прошло две недели. Свадьбу отменили тихо, без лишнего шума. Гости получили короткие сообщения, кто-то звонил, сочувствовал, кто-то просто пожелал удачи. Андрей больше не появлялся – прислал только одно сообщение: «Прости, если обидел. Желаю счастья». Кристина прочитала его и удалила. Не из злости. Просто потому, что прошлое уже не тянуло.
Она снова начала приходить в свою квартиру – ту самую, трёхкомнатную, где каждый уголок был пропитан воспоминаниями детства и юности. Родители переоформили бумаги на неё сразу же, без вопросов. Кристина медленно расставляла книги на полках, перевешивала шторы, покупала новые цветы для подоконников. Иногда по вечерам она садилась у окна, смотрела на огни Москвы и улыбалась сама себе.
– Знаешь, – сказала она однажды Оле по телефону, когда подруга заехала в гости с вином и тортом, – я думала, что буду плакать месяцами. А вместо этого… я чувствую себя свободной. Как будто сняла тяжёлый костюм, в котором было неудобно дышать.
Оля улыбнулась, поднимая бокал.
– Ты молодец. Вовремя увидела. Многие девушки проходят через это уже после загса, с детьми, с ипотекой. А ты… ты сберегла себя.
Кристина кивнула, глядя в окно, где медленно опускались сумерки. Внутри неё больше не было той тревоги, которая преследовала последние месяцы. Только спокойная уверенность и лёгкая грусть, которая быстро проходила.
Она не знала, встретит ли ещё кого-то. Не загадывала. Но одно она знала точно: теперь она будет выбирать не по красивым словам и планам на будущее, а по тому, как человек смотрит на неё – на неё саму, а не на то, что у неё есть. Квартира, работа, друзья – всё это было при ней. И самое главное – она сама была при себе.
В тот вечер, закрывая за Олей дверь, Кристина остановилась в прихожей и посмотрела на своё отражение в зеркале. Улыбнулась. Тихо, но искренне.
– Всё хорошо, – сказала она себе. – Всё будет хорошо.
И в этот момент она почувствовала, что действительно так и есть. Жизнь, которая чуть не свернула не туда, снова шла ровной дорогой. И впереди было много света.
Рекомендуем: