– Мама могла бы пожить у нас пару месяцев, – Сергей отступил на шаг, глядя на Ульяну. – Пока у неё ремонт в доме. Это же не навсегда.
Ульяна стояла в коридоре их просторной трёхкомнатной квартиры. Она только что вернулась с работы, уставшая после долгого дня в офисе, и мечтала о тихом вечере – горячем чае, книге и, может быть, раннем сне. А вместо этого – разговор, который она предчувствовала уже давно, но надеялась, что он не случится так скоро.
Квартира была её. Полностью её. Ульяна купила её ещё до знакомства с Сергеем, на свои сбережения и небольшой кредит, который выплачивала сама. Это было её гнёздышко в центре Москвы – светлые комнаты с высокими потолками, большая кухня, где она любила готовить по выходным, и балкон с видом на старые липы во дворе. Здесь она чувствовала себя в безопасности, независимой. Когда они поженились три года назад, Сергей переехал к ней, и всё было хорошо – он уважал её пространство, помогал с ремонтом, который они сделали вместе. Но в последнее время что-то изменилось.
– Сергей, – Ульяна поставила сумку на пол и посмотрела ему прямо в глаза, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. – Эта квартира моя. Я её купила до нас. Ты знаешь это прекрасно. И я не против гостей, но жить здесь постоянно... твоя мама – это серьёзно.
Сергей вздохнул и прошёл на кухню, жестом приглашая её следовать за ним. Он налил воды в чайник, включил его, а сам прислонился к столу, скрестив руки на груди.
– Я понимаю, – сказал он тихо. – Правда понимаю. Но мама одна, у неё в доме затопили соседи сверху, всё в плесени. Она не может там жить, пока не сделают ремонт. А снять квартиру – дорого, пенсия маленькая. Я подумал, что мы могли бы помочь. У нас же есть свободная комната.
Свободная комната. Та, которую Ульяна использовала как кабинет – там стоял её компьютер, шкаф с документами, полки с книгами. Она работала удалённо пару дней в неделю, и это было её личное пространство, где никто не трогал вещи. Сергей знал об этом, но, видимо, решил, что ради семьи можно и поступиться.
Ульяна села за стол, чувствуя, как усталость наваливается тяжёлым грузом. Она любила Сергея – за его доброту, за то, как он заботился о ней в мелочах, за его смех по утрам. Они встретились пять лет назад, на работе – он был в соседнем отделе, всегда приносил кофе коллегам, шутил тихо, без наигранности. Когда он предложил встречаться, она согласилась не сразу – привыкла к своей независимости, к жизни одной. Но Сергей не давил, не торопил, и постепенно стал частью её мира. Брак казался естественным шагом. Только вот о таких вещах, как имущество, они говорили мало. Ульяна думала, что всё понятно само собой.
– Сергей, – она помолчала, подбирая слова. – Я не против помочь твоей маме. Мы можем снять ей квартиру на время, я даже готова оплатить часть. Или она может пожить в гостинице. Но здесь, в моей квартире... постоянно – нет. Это изменит всё.
Он посмотрел на неё с лёгкой обидой в глазах.
– Твоей квартире, – повторил он тихо. – Ты всегда это подчёркиваешь. Как будто мы не семья.
– Мы семья, – Ульяна взяла его за руку. – Но квартира была моей до семьи. И я не хочу, чтобы кто-то диктовал здесь правила. Твоя мама... она хорошая женщина, но ты знаешь, какая она. Она любит порядок по-своему, любит всё контролировать.
Сергей кивнул, не споря. Его мать, Валентина Петровна, была женщиной старой закалки – энергичной, прямолинейной, привыкшей, что в доме всё по её. Когда они с Сергеем только начали встречаться, она часто звонила сыну, давала советы, иногда даже приезжала без предупреждения. После свадьбы это поутихло, но Ульяна чувствовала – Валентина Петровна не до конца приняла, что сын теперь живёт отдельно.
Чайник закипел, и Сергей встал, чтобы заварить чай. Они пили молча какое-то время, глядя в окно, где за стеклом моросил осенний дождь. Москва за окном жила своей жизнью – машины сигналили, люди спешили под зонтами.
– Ладно, – сказал наконец Сергей. – Я поговорю с мамой. Может, найдём другой вариант.
Ульяна улыбнулась, чувствуя облегчение.
– Спасибо. Я правда хочу помочь. Просто... давай вместе решим, как.
Вечер прошёл спокойно. Они поужинали, посмотрели фильм, лёжа на диване. Сергей обнимал её, и Ульяна подумала, что всё наладится. Конфликт исчерпан, границы обозначены. Но внутри теплилось беспокойство – Сергей слишком легко согласился. Обычно он упорствовал, если дело касалось семьи.
На следующий день Ульяна ушла на работу рано – важная встреча с клиентами. Она работала менеджером в небольшой IT-компании, любила свою работу за динамику и возможность общаться с людьми. День прошёл продуктивно, и вечером она вернулась домой в хорошем настроении, с пакетом свежих овощей для салата.
Сергей был уже дома. Он встретил её в коридоре с улыбкой, но в глазах было что-то необычное – лёгкая нервозность.
– Как день? – спросил он, помогая снять пальто.
– Нормально, – ответила Ульяна, целуя его в щёку. – Устала, но всё хорошо. А у тебя?
– Тоже нормально. Мама звонила.
Ульяна замерла, вешая сумку.
– И что?
– Она расстроилась, конечно. Но поняла. Сказала, что подумает о съёмной квартире.
– Хорошо, – Ульяна прошла на кухню, начиная разбирать продукты. – Может, мы поможем ей поискать варианты?
– Да, конечно, – Сергей кивнул, но как-то слишком быстро.
Они поужинали, поговорили о всякой ерунде – о работе, о планах на выходные. Ульяна хотела съездить за город, подышать воздухом, может, в парк. Сергей согласился. Всё казалось нормальным.
Но через пару дней всё изменилось.
Ульяна вернулась домой в пятницу вечером, мечтая о расслабляющих выходных. Дверь открыла сама – ключи были у неё. В квартире пахло чем-то знакомым, домашним – борщом, наверное. Она улыбнулась: Сергей иногда готовил, и это всегда было приятно.
– Я дома! – крикнула она, снимая обувь.
Из кухни вышла Валентина Петровна. В фартуке, с деревянной ложкой в руке.
– Ульяна, привет! – улыбнулась она широко. – Ужин почти готов. Борщ, как ты любишь, с пампушками.
Ульяна застыла в коридоре. Сумка выпала из рук.
– Валентина Петровна... здравствуйте. А.. как вы здесь?
– Сергей впустил, конечно, – свекровь махнула рукой. – Сказал, что ты не против. Я вещи привезла пока немного, на первое время.
Ульяна повернулась к Сергею, который появился в дверях кухни. Его лицо было виноватым.
– Сергей, – тихо сказала она. – Мы же договорились.
– Ульяна, прости, – он подошёл ближе. – Мама приехала сегодня утром. Ремонт у неё начался срочно, соседи затопили сильнее, чем думали. Она не может там оставаться. Я не смог отказать.
Валентина Петровна продолжала улыбаться, помешивая борщ.
– Не переживай, доченька. Я ненадолго. Месяц-два, пока всё не починят. Я буду помогать по дому, готовить, убирать. Тебе же легче станет.
Ульяна почувствовала, как внутри всё сжимается. Это было не просто проживание – это вторжение. Без её согласия.
– Валентина Петровна, – она старалась говорить вежливо. – Я ценю вашу помощь, правда. Но мы с Сергеем не обсуждали это. Квартира моя, и такие решения...
– Ой, ну что ты, – свекровь отмахнулась. – Семья же. Что моё, что твоё. Сергей сказал, что свободная комната есть.
Ульяна посмотрела на мужа.
– Ты сказал, что комната свободна?
Сергей отвёл взгляд.
– Ну... да. Мама могла бы там поселиться.
Ульяна глубоко вдохнула. Кабинет. Её кабинет. Уже занят?
Она прошла в комнату – дверь была приоткрыта. На столе стояли чемоданы свекрови, на полках – её вещи. Книги Ульяне сдвинуты в сторону.
– Сергей, – она вернулась на кухню. – Это уже слишком. Мы договаривались.
Валентина Петровна посмотрела на сына.
– Серёж, ты что, не предупредил Ульяну?
– Предупредил, мама. Но... обстоятельства.
Ульяна села за стол, чувствуя, как силы уходят.
– Обстоятельства не отменяют того, что это моя квартира. И я не давала согласия на постоянное проживание.
Свекровь поставила тарелку с борщом перед ней.
– Кушай, пока горячий. А потом поговорим. Семьёй.
Но разговор не состоялся тем вечером. Ульяна поела молча, извинилась и ушла в спальню. Сергей пришёл позже, лёг рядом.
– Прости, – шепнул он. – Я не думал, что ты так сильно против.
– Я не против помощи, – ответила Ульяна в темноте. – Я против того, чтобы решали за меня в моём доме.
Он обнял её.
– Это наш дом.
– Нет, Сергей. Юридически – мой.
Повисла тишина.
Прошла неделя. Валентина Петровна обосновалась прочно. Она готовила, убирала, но и переставляла вещи по-своему – шторы застирала, потому что «выцвели», в шкафу Ульяне разобрала одежду, выбросив пару старых вещей «за ненадобностью». Комментарии сыпались постоянно: «Ульяна, ты бы борщ солила меньше», «Почему посуду так ставишь, пыль собирается».
Ульяна терпела. Ради Сергея. Но внутри нарастало напряжение.
Однажды вечером она пришла домой и услышала разговор на кухне.
– Мам, я уже подал документы, – говорил Сергей тихо. – На прописку тебя и тётю Свету. Она тоже хочет переехать поближе, пока ремонт.
Ульяна замерла за дверью.
– Хорошо, сынок, – ответила Валентина Петровна. – Так надёжнее. Квартира большая, места хватит.
Прописка? Без её согласия?
Ульяна вошла на кухню.
– Что за документы? – спросила она спокойно.
Сергей повернулся, лицо побледнело.
– Ульяна...
– Ты пытался прописать маму и тётю без моего согласия?
Валентина Петровна встала.
– Доченька, это же формальность. Для пенсии, для...
– Формальность? – Ульяна посмотрела на мужа. – Сергей, это моя квартира. Прописка требует согласия собственника. Ты знаешь это.
Он молчал.
– Я не знала, – вмешалась свекровь. – Серж сказал, что всё согласовано.
Ульяна почувствовала, как мир качнулся. Предательство. От самого близкого человека.
– Сергей, – она говорила тихо, но твёрдо. – Завтра же отзовёшь документы. И мы поговорим серьёзно. Обо всём.
Он кивнул, но в глазах было что-то новое – растерянность, может, даже страх.
Ульяна ушла в спальню, закрыла дверь. Впервые за долгое время она заперлась на ключ.
Но это было только начало. Она даже не подозревала, насколько далеко зайдёт Сергей, чтобы «сохранить семью» ...
– Сергей, объясни, пожалуйста, что это значит? – Ульяна стояла в дверях кухни, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё бурлило.
Сергей медленно повернулся к ней, лицо его было бледным, а в глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность. Валентина Петровна замерла с ложкой в руке, глядя то на сына, то на невестку.
– Ульяна, давай не при маме, – тихо сказал Сергей, подходя ближе. – Пойдём в комнату, поговорим.
– Нет, – Ульяна не сдвинулась с места. – Давай здесь. Я хочу понять. Ты подал документы на прописку своей мамы и тёти Светы в моей квартире. Без моего согласия. Это правда?
Валентина Петровна кашлянула и поставила ложку на стол.
– Ульяна, это же просто формальность. Для медицинского обслуживания, для пенсии... Я же не чужая.
– Формальность? – Ульяна посмотрела на свекровь. – Валентина Петровна, прописка в чужой квартире – это не формальность. Это серьёзный шаг, который влияет на права собственности. И он требует согласия владельца. Меня.
Сергей взял её за локоть, мягко, но настойчиво уводя в гостиную. Ульяна не сопротивлялась – не хотела устраивать сцену при свекрови. Они сели на диван, и он вздохнул тяжело.
– Прости, – начал он. – Я не думал, что это так важно. Мама попросила, сказала, что так удобнее – поликлиника ближе, лекарства дешевле. А тётя Света... она тоже одна, после смерти дяди Вити. Я подумал, что если пропишу их временно, то всем будет проще.
– Проще? – Ульяна почувствовала, как голос дрожит. – Сергей, ты подумал обо мне? О том, что я почувствую, когда узнаю, что в моей квартире прописывают людей без моего ведома?
Он опустил голову.
– Я не хотел тебя расстраивать. Думал, потом скажу, когда всё оформится. Ты же не против помочь семье...
– Семье – не против, – тихо ответила она. – Но это моя квартира. Я её купила на свои деньги, до тебя. Ты знал это, когда переезжал ко мне. Мы даже брачный договор не заключали, потому что я доверяла тебе. А ты... ты пошёл за моей спиной.
Сергей поднял глаза, и в них была искреннее боль.
– Ульяна, я не хотел предавать доверие. Просто... для меня семья – это святое. Мама вырастила меня одна, после отца. Я не могу ей отказать, когда она просит.
Ульяна молчала какое-то время, глядя в окно. Дождь кончился, и по стеклу стекали последние капли. Она вспомнила, как покупала эту квартиру – одна, после тяжёлого развода с первым мужем, который оставил её с долгами. Тогда она поклялась себе: больше никогда не зависеть от кого-то в таких вещах. Будет своё жильё, своя крыша над головой.
– Сергей, – наконец сказала она. – Я понимаю твои чувства к маме. Правда. Но пойми и ты: если ты прописываешь людей в моей квартире без согласия, это меняет всё. Прописка даёт права. На проживание, на долю в случае... чего угодно.
Он кивнул.
– Я отзову документы завтра же. Обещаю.
– И мама? – спросила Ульяна. – Она уедет, когда ремонт закончится?
Сергей помялся.
– Мама говорит, что ремонт затянется. Дом старый, всё нужно переделывать. Может, полгода...
Ульяна закрыла глаза. Полгода. С Валентиной Петровной в своей квартире. С её перестановками, советами, контролем.
Вечер прошёл напряжённо. Валентина Петровна старалась быть милой – подала чай с печеньем, рассказала о соседях в своём доме. Но Ульяна видела: свекровь чувствует себя хозяйкой. Уже повесила свои занавески в кухне, переставила специи в шкафу.
Ночью Ульяна не спала. Сергей лежал рядом, дыша ровно, но она знала – он тоже не спит.
– Сергей, – шепнула она в темноте. – Нам нужно серьёзно поговорить. О границах.
– Я знаю, – ответил он тихо. – Прости меня.
На следующий день Сергей ушёл рано – сказал, что в паспортный стол. Ульяна работала из дома, в своей комнате, которую теперь делила с вещами свекрови. Валентина Петровна стучала пару раз – предлагала чай, спрашивала, не нужно ли в магазин сходить.
– Спасибо, я сама, – отвечала Ульяна вежливо, но твёрдо.
Вечером Сергей вернулся усталый.
– Всё отозвал, – сказал он, садясь рядом. – Документы забрал. Мама... расстроилась, конечно. Но поняла.
Ульяна кивнула.
– А дальше?
– Дальше поможем маме снять квартиру. Я уже смотрел варианты – есть недорогая однушка в нашем районе.
– Хорошо, – Ульяна взяла его за руку. – Я готова оплатить первый месяц. Чтобы ей было комфортно.
Сергей улыбнулся впервые за день.
– Спасибо. Ты... ты лучшая.
Но облегчение длилось недолго.
Через неделю Валентина Петровна объявила за ужином:
– Я решила не снимать квартиру. Дорого. Лучше здесь подожду, пока ремонт закончится.
Ульяна замерла с вилкой в руке.
– Валентина Петровна, мы же договорились...
– Доченька, – свекровь улыбнулась мягко. – Я же не мешаю. Готовлю, убираю. А деньги на съёмную лучше на ремонт потратить.
Сергей кашлянул.
– Мам, мы с Улей решили иначе.
– Решили? – Валентина Петровна посмотрела на сына. – А я думала, мы семья. Вместе решаем.
Ульяна почувствовала, как внутри снова всё сжимается. Она встала из-за стола.
– Извините, мне нужно позвонить.
В спальне она села на кровать, пытаясь успокоиться. Это не просто проживание – это попытка захватить пространство. Её пространство.
Вернувшись, она сказала спокойно:
– Валентина Петровна, я уважаю вас. Но эта квартира моя. И я не готова к постоянному проживанию кого-либо, кроме нас с Сергеем. Пожалуйста, подумайте о съёмной квартире. Мы поможем.
Свекровь поджала губы.
– Ну, если так... Я поговорю с тётей Светой. Может, она меня примет на время.
Сергей кивнул.
– Мам, так будет лучше всем.
Но через пару дней случилось то, чего Ульяна боялась больше всего.
Она пришла домой и увидела в коридоре ещё один чемодан. Большой, старый, с наклейками от поездов.
– Это чей? – спросила она, чувствуя холод в груди.
Валентина Петровна вышла из кухни.
– Тёти Светы. Она приехала сегодня. Её квартиранты съехали, и она решила ко мне. Временно, конечно.
Ульяна посмотрела на Сергея, который стоял в дверях спальни.
– Сергей?
– Ульяна, прости, – он подошёл. – Тётя Света позвонила маме, сказала, что одна боится. Я.. не смог отказать.
Тётя Света появилась из комнаты – пожилая женщина с доброй улыбкой, сестра Валентины Петровны.
– Ульяна, спасибо, что приютили! Я ненадолго, честное слово.
Ульяна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Две пожилые женщины в её квартире. Постоянно.
– Сергей, – сказала она тихо. – Это уже слишком.
Вечером они снова говорили. На этот раз жёстче.
– Я не могу так жить, – сказала Ульяна. – Это мой дом. Я не хочу чувствовать себя гостьей в нём.
– Но они же ненадолго, – пытался убедить Сергей.
– Ненадолго – это сколько? Месяц? Год? А потом кто ещё приедет?
Он молчал.
– Сергей, если ты не можешь установить границы, то я сделаю это сама.
– Что ты имеешь в виду?
– Я попрошу их уехать. И если нужно – сменю замки.
Его глаза расширились.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно.
На следующий день Ульяна ушла на работу рано. Вернулась – в квартире было тихо. Сергей сидел на кухне один.
– Где все? – спросила она.
– Мама с тётей Светой уехали к подруге мамы. На пару дней.
Ульяна села напротив.
– Сергей, нам нужно решить это раз и навсегда.
Он кивнул.
– Я понимаю. Я поговорил с мамой. Серьёзно. Сказал, что так дальше нельзя.
– И что она?
– Обиделась. Сильно. Сказала, что я выбираю тебя, а не её.
Ульяна взяла его руку.
– Ты не выбираешь. Ты просто уважаешь мою собственность. И наши границы.
Сергей посмотрел на неё долго.
– Ты права. Я.. я привык, что мама всегда была главной в доме. Но теперь у меня своя семья. Ты – моя семья.
Ульяна почувствовала, как сердце оттаивает.
– Спасибо.
Но она не знала, что Валентина Петровна уже придумала новый план. И кульминация была совсем близко...
– Ульяна, подожди, – Сергей догнал её в коридоре, когда она вышла из спальни с сумкой в руках. – Куда ты?
Ульяна остановилась, но не обернулась сразу. Она собрала вещи за полчаса – только самое необходимое. Ноутбук, документы, пару смен одежды. Остальное могло подождать.
– К подруге, – тихо ответила она. – На пару дней. Мне нужно подумать.
Сергей взял её за руку. Голос его звучал растерянно, почти умоляюще.
– Не уезжай. Давай поговорим. Я всё исправлю.
– Мы уже говорили, – Ульяна повернулась к нему. – Много раз. Ты обещал, а потом снова делал по-своему. Я больше не могу жить в квартире, где решения принимают за моей спиной.
Из гостиной вышла Валентина Петровна. Она услышала голоса и теперь стояла в дверях, сложив руки на груди.
– Ульяна, ну что ты устраиваешь? – мягко упрекнула она. – Мы же семья. Семья должна держаться вместе, особенно в трудные моменты.
Ульяна посмотрела на свекровь спокойно, без прежнего раздражения – только усталость.
– Валентина Петровна, я уважаю вас. И понимаю, что вам тяжело. Но эта квартира – моя. Я её купила, я плачу за неё, я здесь хозяйка. А вы с Сергеем ведёте себя так, будто моего мнения не существует.
Свекровь хотела что-то сказать, но Сергей поднял руку.
– Мам, подожди. Пожалуйста.
Валентина Петровна вздохнула и вернулась в комнату. Дверь за ней закрылась тихо.
Сергей посмотрел на Ульяну долгим взглядом.
– Я всё понял. Правда. Я вчера вечером долго думал. И поговорил с мамой. Серьёзно.
– О чём?
– О том, что я был неправ. Что я привык ставить её желания выше всего, даже выше твоих. Но ты – моя жена. Ты – моя семья сейчас. И я не хочу тебя потерять.
Ульяна молчала, ожидая продолжения.
– Я нашёл маме и тёте Свете квартиру, – продолжил он. – Хорошую однушку недалеко от метро. Сегодня утром подписал договор. Первый и последний месяц я оплатил. Они переезжают завтра.
Ульяна удивлённо подняла брови.
– Правда?
– Правда, – Сергей кивнул. – Я сказал маме, что так будет лучше всем. Что у каждого должно быть своё пространство. И что, если она хочет видеть меня чаще – пусть приходит в гости, но жить мы будем отдельно.
– И она... согласилась?
– Не сразу, – он слабо улыбнулся. – Сначала обиделась, поплакала. Сказала, что я её бросаю. Но потом... поняла. Сказала: «Если так надо для вашей семьи – пусть будет так». И даже извинилась передо мной. За то, что давила.
Ульяна поставила сумку на пол. Внутри что-то оттаяло.
– А тётя Света?
– Она рада – ближе к сестре будет. И район наш понравился.
Они стояли в коридоре молча какое-то время. Потом Ульяна шагнула к нему и обняла.
– Спасибо, – прошептала она. – Я боялась, что ты никогда не выберешь нас.
Сергей крепко прижал её к себе.
– Я уже выбрал. Давно. Просто не умел показать.
На следующий день Валентина Петровна и тётя Света собрали вещи. Ульяна помогала – молча, но без напряжения. Свекровь несколько раз начинала что-то говорить, но потом лишь вздыхала и продолжала упаковывать.
Когда такси подъехало, Валентина Петровна остановилась в дверях.
– Ульяна, – сказала она тихо. – Прости меня. Я правда не хотела обидеть. Просто... старая привычка – всё решать за всех.
Ульяна кивнула.
– Я понимаю. И тоже прости, если была резкой.
Свекровь неожиданно шагнула вперёд и обняла её – коротко, но тепло.
– Ты хорошая, – прошептала она. – Береги его.
Дверь закрылась. В квартире стало тихо. По-настоящему тихо.
Сергей и Ульяна остались вдвоём. Они прошли на кухню, сварили кофе, сели за стол.
– Знаешь, – сказал Сергей, глядя в чашку. – Я долго думал, что семья – это когда все вместе, под одной крышей. Как у нас в детстве. Но теперь понимаю: семья – это когда уважают друг друга. Даже если живут отдельно.
Ульяна улыбнулась.
– Главное – не расстояние, а границы. И уважение к ним.
Он взял её руку.
– Я буду учиться. Обещаю.
Прошёл месяц. Валентина Петровна звонила почти каждый день – спрашивала, как дела, приглашала на ужин в свою новую квартиру. Иногда они ходили в гости – Ульяна брала торт, Сергей – цветы. Атмосфера была другой: свекровь больше не давала непрошеных советов, а если начинала – ловила себя и смеялась: «Ой, опять я за старое».
Однажды вечером, когда они возвращались из гостей, Сергей остановился в лифте и повернулся к Уле.
– Я тут подумал... – начал он.
– О чём?
– Может, оформим квартиру на двоих? Поровну. Я добавлюсь в собственники. Чтобы ты знала: это теперь действительно наш дом. Не твой и мой – наш.
Ульяна посмотрела на него удивлённо.
– Ты уверен? Это же моя добрачная собственность...
– Уверен, – он кивнул. – Я хочу, чтобы ты чувствовала: я здесь не в гостях. И чтобы никогда больше не возникало сомнений.
Она улыбнулась и поцеловала его.
– Давай. Но только после того, как составим брачный договор. На всякий случай.
Сергей рассмеялся.
– Согласен. На все условия.
Они вышли из лифта, держась за руки. В квартире пахло свежим кофе и домашним уютом – тем, который теперь был только их.
А через полгода Валентина Петровна сама сказала за воскресным ужином:
– Знаете, я рада, что всё так получилось. У меня теперь своя квартирка, свои привычки. И к вам прихожу в гости – с радостью, а не с чемоданом.
Ульяна подняла бокал с компотом.
– За свои пространства. И за то, чтобы они иногда пересекались.
Все улыбнулись. И в этот момент Ульяна поняла: границы не разделяют – они помогают любить по-настоящему. А жизнь продолжалась – спокойная, своя, в квартире, которая наконец-то стала домом для двоих.
Рекомендуем: