«Он уехал не прощаясь. Обречённо скрипнула створка ворот, как в крышку гроба ударили по подъёмному мосту конские подковы и моросящий дождь смыл силуэт с петляющей в холмах дороги. Когда тусклая точка факела растворилась в ранних сумерках принцесса отошла от окна и резко сдёрнула со стола скатерть – Мерзкий, эгоистичный ящер! Как же ты выскользнул из Приворотной петли? - мелодичный звон бьющегося эльфийского фарфора успокаивал. «Наша посуда – ваше спокойствие. NaSchastie», вспомнила она слоган из каталога и с наслаждением грохнула об стену поднос с чайным сервизом. Кукольное личико раскраснелось от злости. Немного успокоившись, девушка плеснула в кубок вина и прошлась по комнате. Осколки посуды жалобно попискивали под изящной туфелькой. Завтра гномы разнесут слухи, что замок остался без защиты, и сюда потянутся охотники за наживой. Мародёрам принцесса, живой не нужна. Гномы конечно же, забудут упомянуть что всё драконье золото она давно перевезла в «Подзембанк». Маленьким засранцам живая принцесса тоже не нужна. Уж не они ли стоят за всей этой историей?
С гномами она разберётся позже, а сейчас пришло время для нового дракона. За свою жизнь принцесса сменила трёх ящеров и не намерена была останавливаться. Такие уж тут порядки – замок должен наводить ужас, принцесса томиться в заточении, дракон чахнуть над златом, а остальные ждать, когда ящер издохнет от птичьего гриппа и принцесса радостно принесёт им ключ от подземелья. То, что перед этим ей поджарят пятки и пустят по кругу, уличные сказители не распространялись. Детскую аудиторию они терять не хотели. Так что сегодня она вытащит из Красной карты и захомутает четвёртого дракона. Риск, конечно, был и немалый. Девушка не знала какую Игру ведёт дракон. Он мог установить связь со своей принцессой и во время ритуала открыть ей Врата, или взбеситься под Приворотной петлёй и тогда мародёры покажутся ей мелкими проблемами. Однако другого выхода у всё равно не было. Как говорят местные монахи – Садясь играть верь, что Святой Джокер сдаст туза именно тебе.
Мрачный зал с высоким сводчатым потолком был пуст, только в углу, как забытый трон казнённого короля, валялся стул с высокой резной спинкой. Подняв его, принцесса села перед выцветшим гобеленом. Тусклый свет свечи не мог осветить огромную комнату, лишь отвоевал у темноты неподвижную тоненькую фигурку с опущенной головой и часть полотна с вплетённой в растительный орнамент печатью дракона. Губы девушки беззвучно шевелились, пальчики, с едва слышным стуком, перебирали длинные костяные чётки. По крыше шуршал дождь, а далёкие часы гулко отсчитывали час за часом.
В полночь порыв холодного ветра ворвался в открывшуюся дверь. Дрожащий лоскуток пламени погас, наступила тьма и тут же зал ожил. Обрывая истерический женский смех, фальшиво взвизгнула скрипка, послышались торопливые шаги входящих гостей, обрывки разговоров, оркестр грянул «Повара и русалку». За спиной принцессы с сухим треском вспыхнул камин, пустив плясать отблески пламени по мёртвым глазам охотничьих трофеев. Кто-то радостно выл, звонко цокали в лихом танце маленькие копытца, по стенам метались изломанные тени, однако она не отрывала взгляда от старого гобелена с охотничьим сюжетом. Повысив голос, девушка начала вплетать слова чужого для этого мира языка в окружающую её какофонию подчиняя хаос особому ритму: «Все йодиме, мори, йобидо…Все йодиме, йобидоме…»
Картина перед ней стала меняться. Окружённый сворой собак единорог вдруг ожил, закрутился на месте расшвыривая преследователей, пронзил неудачно подвернувшегося пса и прыгнул к краю гобелена. Обмякшее тельце свисало с рога пачкая белоснежную шерсть красным. Собаки с беззвучным лаем кинулись вслед, загонщики затрубили, небольшой отряд рыцарей ощетинившись копьями поскакал за единорогом. Спустя несколько мгновений полотно опустело.
- И эти сбежали, - зло подумала ведьма Потерянной Карты, подходя к стене. Её глаза глубоко запали, белки залила тьма, придавая лицу неуловимое сходство с миловидным черепом. За спиной хор голосов продолжал ритмично ухать в заданном ею темпе: «Петрунчица, море, йоро во…Петрунчица, йоро води...»
Идущий по краю покинутого гобелена орнамент медленно вращался, стягиваясь в кольцо, напоминающее кусающего себя за хвост змея. Достав короткий нож с волнистым лезвием, ведьма полоснула по руке и резко стряхнула кровь в центр кольца. Несколько мгновений ничего не происходило. Затем с той стороны полотна по красным каплям осторожно прошёлся чей-то гибкий язык. Шум за спиной стих, послышался жалобный скулёж, тени отодвинулись и как будто съёжились. Внезапно ткань вспучилась уродливым пузырём головы, по опустевшей картине зашарили невидимые руки, одна, наткнувшись на каплю крови замерла и в этом месте гобелен вспорол острый коготь. Тишина взорвалась паническими воплями, топотом бегущих ног, камин погас, зал вновь погрузился во тьму, а коготь медленно полз вниз, вспарывая ткань. Из оставляемого им, горящего красным светом, шрама полыхало жаром. Ведьма сжала в окровавленной руке чётки и крошечные символы на костяшках вспыхнули розовым сиянием...»
Б-з-з-з-з-з-з! От неожиданного звонка в дверь Катя подпрыгнула. Книга вылетела из рук, локоть задел забытый стакан с вином. - Твою ж… - ругнулась она, ловя стакан на краю столика. Сердце бешено колотилось. Вновь задребезжал звонок. Спотыкаясь и путаясь в тапках, девушка подскочила к двери и уставилась в глазок. Оттуда на неё смотрел большой грустный глаз с густыми ресницами. Осторожно приоткрыв дверь, она обнаружила на лестничной площадке седьмого этажа коня грязно-белой масти. Проследив за его косящим влево взглядом, Катерина заметила стоявшего на одном колене человечка в помятых доспехах.
- О прекраснейшая! – возопил тот и подъезд тут же погрузился в темноту.
Жеребец лениво взмахнул хвостом перед датчиком движения, вспыхнувший свет высветил ту же картину. Белый конь, под седлом - одна штука, коленопреклонённый мужичок под облупившейся краской доспеха - одна штука.
- Восхитительная! Обворожительная! - продолжил орать маленький рыцарь, размахивая небольшим букетиком полевых цветов, однако его вновь прервали. На лестнице, тактично покашливая, стоял Василь Матюганыч из двадцать восьмой.
- Добрейший вечер, Катрин - приподнял он замызганную кепку и повернулся к визитёрам – Прошу прошения за своё внезапное появление, сударь. Крайне неудобно вас беспокоить, но мне просто необходимо пройти в своё скромное жилище. Не могли бы вы меня пропустить?
Мужичок, не меняя диспозиции, подвинулся. Лошадиный бок рискованно упёрся в электрические счётчики. Глядя на элегантно протискивающегося мимо странной парочки соседа, Катя вдруг поняла, что спит. Вечерняя трезвость Матюганыча ещё могла иметь какое-то разумное объяснение, но столь длинная вопиюще-цензурная речь была решительно невозможной. Сон снился странный, но интересный.
Выпрямившись с лёгким скрипом рыцарь сказал уже нормальным тоном:
– Милая дева Катерина, позвольте же войти и объясниться.
Когда вся компания оказалась внутри, в её однушке стало очень тесно. - Конь-то как сюда протиснулся? – растерянно подумала девушка. Тем временем гость достал из воздуха яркий берет, фасонисто напялил на голову, тут же сдёрнул и, подметая пол фазаньим пером, склонился в замысловатом поклоне. Закончив дрыгать ножкой, он вручил Кате уже начавший осыпаться букетик и наконец представился:
– Вал’ли Пик Долгая Дорога.
– Принц? – зачем-то уточнила девушка. Вал’ли, казалось, слегка обиделся:
– Нет, конечно. Я Шут Дверей – он вновь мазнул пером по потёртому ковру.
– А принц где? – смутилась она.
– Давно ждёшь? – посочувствовал Шут и девушка густо покраснела.
– Принц, как и положено, в замке. Извёлся бедолага, каждый день мне плешь проедает, – разглагольствовал гость, демонстрируя густую шевелюру - Где моя Катрин? Когда свидимся? - и предупреждая следующий вопрос, Вал’ли ткнул пальцем в сторону окна:
– Замок там.
Градус безумия неуклонно повышался. За окном, вопреки здравому смыслу, начинался рассвет. Ещё невидимое солнце тронуло розовым чистое небо с лёгкими облачками сахарной ваты. Прямо в её подоконник, упирался подъёмный мост, а за ним чёрной громадой поднимался замок с развивающимися тонкими полотнами знамён. Камни стен были ещё мокрыми от недавно прошедшего дождя, на мосту, раскатывая красный ковёр, суетились слуги, несколько охотничьих собак путались у них в ногах. В распахнутых настежь воротах виднелся мощёный камнем двор, в котором спешивались с коней несколько рыцарей. Дальше Катя видела закрытые двери какого-то здания. Высокая двускатная крыша поднималась над стеной замка, фасад украшало круглое витражное окно.
Шут никак не комментировал происходящее и, казалось, вообще потерял интерес к хозяйке. Обнаружив на столе початую бутылку, он вытряхнул из стеклянной вазы пряный сухоцвет наполнив её вином нежно-персикового цвета. По комнате поплыла полупрозрачная ароматная дымка. Разноцветные тонкие струйки тумана спиралью расходились по комнате поднимаясь вверх из импровизированного бокала. Темно-вишнёвые перетекали в клубнично-алые, сахарно-розовый рахат-лукум клубился у потолка мякотью личи, искрился крошками фруктовой карамели и осыпался мелкой меловой пылью. Вдохнув пышное облако ароматов, она отчётливо почувствовала маслянистый вкус клубничного компота, с долькой неспелого персика, горчинкой хвойного одеколона и лёгким, сладковатым послевкусием. В голове чуть зашумело.
Когда она вновь выглянула наружу, слуги уже вернулись в замок, а на дорожке, раскатанной до самого окна, стоял белоснежный единорог с неровным красным пятном на голове. Девушка потянула было за ручку, но её как заклинило.
– Не получится, - подал голос Вал’ли, оторвавшись от вина - С этой стороны проход закрыт, нужен ключ или код из твоего мира. Окутанный ароматным туманом Шут казалось и сам становился прозрачным, а о коне напоминал лишь тёмный силуэт на стене.
Ожил забытый на подоконнике мобильник. Не отрывая глаз от единорога, Катя взяла трубку. Незнакомый голос что-то настойчиво бубнил в ухо, но она не могла уловить смысл разговора. Какой-то курьер, что-то везёт и в конце «…продиктуйте код подтверждения». На экране тут же всплыла надпись «Никому не сообщайте …».
А за запертым окном единорог вылизывал длинным раздвоенным языком красные пятнышки на морде. Девушка повернулась к Вал’ли:
– Это ведь сон?
Полупрозрачный Шут молча раскладывал пасьянс. Материализовавшаяся рядом конская голова грустно вздохнула.
- 3572 – прошептала в трубку девушка.
Оконная ручка щёлкнула. Единорог, испуганно вздрогнув, умчался в замок. Вышедшие оттуда слуги с охотничьими горнами стали по обе стороны от ворот, а во внутреннем дворе вытянулись по струнке два ряда пеших рыцарей. Живой коридор указывал на стрельчатую дверь зала. В большом витражном окне мелькали яркие вспышки, дверь вздрагивала от сильных ударов изнутри. Рыцари чуть встревоженно косились на здание, но строй держали.
- Кто меня там ждёт? - спросила девушка стоявшего рядом призрачного Шута – Принц или дракон?
- Не знаю Катрин - Вал’ли пожал плечам - Я всего лишь Шут Дверей.
- Кем я стану в этом замке, хозяйкой или добычей? – настаивала девушка.
- Всё зависит от тебя. В любом замке и в любом мире. Решайся быстрее.
Открытое окно впустило в комнату пропахший гарью сырой воздух и шум большого города. По проспекту медленно полз железный дракон вечерней пробки. Невнятно бухала музыка, огрызались гудками машины, вдалеке рвала душу сирена скорой помощи. Катя взобравшись на подоконник замерла в оконном проёме. За спиной осталась ярко освещённая пустая комната. От резких порывов ветра слезились глаза, и она уже с трудом угадывала черные стены замка на фоне тусклого ночного неба. Сквозь витражное окно главного зала просвечивала знакомая луна.
— Это всего лишь сон - улыбнулась принцесса, делая шаг.