Суббота началась обычно. Роман сварил кофе, сделал яичницу, прочитал новости. Вика ещё спала — вчера у подруги был день рождения, она вернулась поздно, сказала, что девичник удался. Он не приставал с расспросами, только поцеловал в макушку и ушёл на кухню.
К обеду она выползла из спальни, закутанная в халат, с остатками вчерашнего макияжа.
— Голова трещит, — простонала она, падая на стул.
— Воды дать?
— Ага.
Он протянул стакан. Она выпила залпом, зажмурилась.
— Весело было?
— Очень, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. — Ленка нажралась так, что танцевала на столе. Представляешь?
— Ленка? Она же обычно тихая.
— Ага, прорвало. А Светка всю ночь плакала из-за своего нового, который её бросил. Кошмар, в общем.
Он слушал вполуха, кивал. Вика любила эти рассказы, он привык.
— Вечером заберёшь меня? — спросила она. — Мы ещё сегодня собираемся, поминки устроить по Ленкиной печени.
— Заберу. Во сколько?
— Я позвоню.
Он кивнул.
Весь день прошёл в ленивой полудрёме. Роман посмотрел два фильма, сгонял в магазин за продуктами, приготовил ужин для себя. Вика позвонила в десять:
— Забери нас из «Бирхауса», мы там. Я выйду.
— Еду.
«Бирхаус» находился в центре, вечно забитая парковка, шумная музыка, толпы у входа. Роман припарковался за углом, написал: «Я здесь». Через десять минут вышла Вика.
Она была пьяна. Не то чтобы в стельку, но заметно. Шла, слегка покачиваясь, улыбалась чему-то своему. За ней, поддерживая под локоть, вывалилась Ленка — та самая именинница. Ленка была пьяна сильнее, едва держалась на ногах.
— О, му-у-уж приехал! — пропела Ленка, увидев Романа. — Забирай свою жену, а то мы её тут совсем зацеловали!
Вика дёрнулась, попыталась зажать подруге рот, но та уже несла:
— Мы тут все уши ей прожужжали про того… ну как его… Макса, да? Такой хороший, заботливый. С такими не разводятся!
Роман замер. Посмотрел на Вику. Та побелела, даже сквозь слой косметики было видно.
— Лена, заткнись! — прошипела она.
— Чего затыкаться? — Ленка икнула. — Хороший же мужик! Мы все завидуем!
— Иди в машину, — тихо сказал Роман, открывая дверь.
Вика нырнула внутрь, захлопнула дверь. Ленка ещё что-то бормотала, но он не слушал. Посадил её на заднее сиденье, сел за руль.
Всю дорогу молчали. Ленка уснула почти сразу, тихо похрапывала сзади. Вика сидела, вцепившись в ремень безопасности, смотрела в окно. Роман сжимал руль так, что побелели костяшки.
Первым делом завезли Ленку. Она едва проснулась, поплелась к подъезду, махнула рукой. Роман развернулся и поехал домой.
В квартире Вика сразу прошла на кухню, налила воды. Руки дрожали. Роман вошёл следом, сел напротив.
— Кто такой Макс? — спросил он.
— Пьяная чушь, — быстро сказала она. — Ленка несла не знаю что. Она же в стельку была.
— Она сказала: «Мы все ей прожужжали про того Макса». Значит, не один раз. Значит, вы это обсуждали. И не раз.
— Ром, да что ты прицепился? Девичник, все пьяные, несут всякое…
— Не ври, — перебил он. — Я же вижу. Ты побледнела, когда она это сказала. Ты дёрнулась, пыталась её заткнуть. Ты знаешь, о ком речь.
Она молчала. Смотрела в стол.
— Вика.
— Это коллега, — выдохнула она. — Мы вместе работаем. Он помогал мне с проектом. Ленка просто прикалывается.
— Коллега, которого она называет «такой хороший, заботливый»? И с которым «не разводятся»?
— Она перепутала. Ты же знаешь Ленку.
— Я знаю Ленку не очень хорошо. А вот тебя, кажется, не знаю вообще.
Он встал, подошёл к окну. За стеклом горели огни ночного города.
— Сколько?
— Что?
— Сколько это длится?
Молчание.
— Я спросил, сколько ты с ним встречаешься?
— Полгода.
Он кивнул. Полгода. Полгода она приходила с работы, целовала его, ложилась рядом. Полгода он жил в неведении.
— Получается, его зовут Максим?
— Максим.
— Максим, — повторил он. — Красивое имя.
— Ром, прости меня, — она встала, подошла к нему, попыталась взять за руку. — Я дура. Это было безумие. Я не знаю, как это вышло.
— Как вышло? — он отдёрнул руку. — Ты полгода спала с другим, и не знаешь, как вышло?
— Он просто был рядом. Ты много работал, мы редко виделись, мне было одиноко…
— Одиноко? — перебил он. — А кто каждые выходные возил тебя за город? Кто покупал тебе цветы? Кто терпел твои истерики? Я был рядом, Вика. Всегда. Просто ты смотрела в другую сторону.
Она заплакала. Села на стул, закрыла лицо руками.
— Я люблю тебя, Ром. Правда. Это было ошибкой.
— Любишь, — усмехнулся он. — И поэтому полгода спишь с другим. И врёшь мне каждый день. И с подругами обсуждаешь, какой он заботливый.
— Они не знали. Ленка случайно…
— Ленка случайно выдала правду. А ты бы и дальше врала. Сколько бы это продолжалось? Ещё полгода? Год?
Она молчала.
— Он знает, что ты замужем?
— Да.
— И его это устраивает?
— Он говорит, что любит.
— А чего он ждёт? Что ты уйдёшь от меня?
— Он хочет, чтобы я ушла.
— И ты уйдёшь?
Она подняла на него глаза. В них был страх. И неуверенность.
— Я не знаю.
— Не знаешь, — повторил он. — Значит, ты ещё не решила. Сидишь на двух стульях. И Максим, и муж. И оба тебе нужны.
— Ром, дай мне время…
— Время? — он усмехнулся. — Ты полгода имела время. Каждый день, когда ложилась с ним, ты делала выбор. Только сказать боялась.
Он прошёл в спальню, открыл шкаф, достал чемодан. Начал кидать туда её вещи. Платья, кофты, бельё — всё подряд, не глядя.
— Что ты делаешь? — закричала она, вбегая следом.
— Собираю твои вещи. Ты уходишь.
— Куда?
— К Максиму. Раз он такой заботливый, пусть теперь о тебе заботится.
— Ром, не надо! Я не хочу к нему!
— А ко мне ты хочешь? После того, что сделала?
— Я всё исправлю! Я порву с ним, я пойду к психологу, я сделаю всё!
— Поздно.
Он застегнул чемодан, выкатил в прихожую.
— У тебя есть час. Я пойду пройдусь. Когда вернусь, чтобы тебя здесь не было.
— Ром…
— Час, Вика.
Он надел куртку и вышел.
На улице моросил дождь. Холодный, ноябрьский, противный. Он шёл по пустым улицам и думал о том, как полгода жил с чужой женщиной. Которая улыбалась ему, готовила ужин, ложилась рядом, а сама думала о другом.
Он бродил по городу два часа. Промок до нитки, замёрз, но не чувствовал ничего. Когда вернулся, чемодана не было. Её вещей не было. Только записка на столе: «Прости. Я люблю тебя. Вика».
Он скомкал её и выбросил в мусорку.
Прошёл в спальню, лёг на кровать. Пахло её духами. Он открыл окно настежь, впуская холодный воздух.
Утром позвонила тёща.
— Ромочка, с днём рождения! Мы с папой тебя поздравляем!
Он вздрогнул. Он совсем забыл. Сорок лет.
— Спасибо, — сказал он.
— А Вика где? Дай ей трубку.
— Её нет.
— А где она?
— Уехала.
— Куда?
— К любовнику.
Тишина. Потом:
— Ром, ты шутишь?
— Нет, мам. Не шучу.
Он положил трубку. Посмотрел на телефон. Сорок лет. Начало новой жизни. Без неё.
Через неделю она пришла. Стояла у подъезда, мёрзла. Он вышел с работы, увидел её.
— Ром, поговори со мной.
— Говори.
— Я ушла от него. Я поняла, что люблю тебя. Дай мне шанс.
— Шанс на что?
— Нас вернуть.
— Нас нет, Вика. Ты убила нас полгода назад.
— Я изменюсь…
— Люди не меняются. Они просто лучше прячутся.
Он прошёл мимо неё в подъезд. Она осталась стоять на улице, под дождём.
Дверь закрылась. Он поднялся на лифте, вошёл в пустую квартиру. В ней пахло только им. Ни её духов, ни её вещей, ни её лжи.
Он сел за стол и впервые за долгое время выдохнул.
---
История Романа — это история о том, как случайно оброненная фраза может разрушить то, что строилось годами. Пьяная откровенность подруги, усталость от лжи и момент, после которого уже ничего не исправить.
Как вы считаете: если бы не тот разговор в машине, сколько ещё Вика могла бы жить на два фронта? И можно ли вообще простить такую ложь или Роман поступил единственно возможным образом?
Жду ваших мыслей в комментариях. Не забывайте ставить лайк и подписываться на канал, чтобы не пропустить новые истории о том, как иногда хрупкий быт разбивается о жестокую реальность.