Денис сидит в дешевом кафе на окраине, крутит в пальцах пластиковый стаканчик с остывшим кофе. Напротив него вертится Алиска, его дочь. Ей пять. Она показывает ему нового пластикового пони, которого они только что купили в переходе.
— Пап, смотри, у неё грива блестит!
— Красивая, — кивает он, но смотрит мимо, в окно.
Он ждет. Каждую среду он ждет здесь, отдавая дань формальности.
Наконец, видит её. Катя выходит из старенькой «Киа». Она похудела, выглядит уставшей, но в глазах появилась та жесткость, которой не было раньше. За руку она ведет маленького мальчика. Ему около полутора лет. Он путается в полах её длинного пальто.
Денис сглатывает. Каждый раз это режет по-новому.
— Мама! — кричит Алиса и бежит к выходу.
Денис остается за столиком. Катя на секунду встречается с ним взглядом, кивает — сухо, официально — и переводит взгляд на дочь.
— Привет, зайка. Собирайся, поехали.
Кадр застывает. Катя нервно теребит ремешок сумки, а Денис видит всё это как в замедленной съемке.
Стоп.
Два года назад.
---
...Денис стоял в очереди в аптеке, тупо пялясь в ленту новостей в телефоне. День не задался с утра: пролил кофе на рубашку, начальник наорал из-за отчета. Сейчас надо было купить витамины для Алиски и ехать дальше, по делам.
В очереди перед ним две бабки грызлись из-за скидок на корвалол. Денис вздохнул, поднял глаза...
И увидел её.
Катя стояла в соседней очереди. В его подаренном бежевом плаще, с дурацким пучком на голове, какой она делала только дома. Она не видела его. Смотрела на полку.
Кассирша в её очереди была шустрая.
— Девушка, вы следующая! Вам что?
— Мне... тест на беременность, — тихо, почти шепотом сказала Катя.
В ту же секунду продавщица в очереди Дениса гаркнула: «Мужчина, проходите!» Но он не слышал.
Катя расплатилась картой (он узнал её кошелек, тот самый, из прошлогоднего отпуска), сунула коробку в сумку и обернулась.
Время остановилось.
В её глазах плеснулся такой животный ужас, что Денису на секунду показалось — она сейчас упадет в обморок.
— Денис... — выдохнула она. Сумка с глухим стуком упала на грязный пол аптеки.
В голове у него было пусто. Абсолютно. Только противный звон в ушах.
— Твоя очередь, мужик! — снова крикнули сзади.
Он не пошевелился.
Они вышли на улицу, под мелкую изморось.
— Ты же должна быть на работе, — его голос звучал так, будто говорил не он, а робот из старого таксофона.
— Я отпросилась. Денис, я...
— Зачем? Чтобы купить это? — он кивнул на её сумку.
Она молчала.
— Ты беременна? — спросил он, хотя ответ уже знал. Внутри поднималась ледяная, тяжелая волна.
— Я... я не знаю. Я хочу проверить.
Врачи сказали им пять лет назад: бесплодие. Шанс — один процент. Они выли от этого диагноза, потратили кучу денег на ЭКО, дважды, и оба раза — неудача. Они смирились. Они усыновили Алиску из детдома, когда ей было два года, и были счастливы.
И тут — тест.
— От кого? — спросил он прямо.
Катя зажмурилась, по щекам потекли слёзы.
— Его зовут Илья. Мы работаем... работали вместе.
— Давно?
— Полгода.
Денис кивнул. Тот самый «толковый парень», с которым она ездила в командировки в Питер. Он даже пару раз заезжал за ней на работу и видел его — молодого, улыбчивого.
— И что, залетела?
— Случайно...
— Ага, — усмехнулся он страшно, одними губами. — У меня, значит, супер-шанс в один процент — не сработал. А у Ильи — случайно. Чудеса статистики.
Она плакала навзрыд. Люди огибали их, как два камня посреди потока.
— Что дальше? — спросил Денис. — Скажешь мне, что случилось чудо? Я стану папой во второй раз? Или побежишь делать аборт, пока я ничего не узнал?
— Я не знаю! — закричала она сквозь слезы. — Я не думала!
— Ты не думала полгода, Катя. Полгода ты ложилась с ним в постель и не думала о нас.
Дома разговор был еще хуже. Она рассказывала, захлебываясь слезами, про лифт, про корпоративы, про то, как ей было одиноко, потому что он много работал. Денис сидел на кухне, сжимая край стола, и чувствовал, как внутри что-то умирает.
— Собирай вещи, — сказал он, когда она замолчала.
— Денис, пожалуйста...
— Собирай. И чтобы тебя здесь не было, пока я не вернусь. Я поеду к маме, заберу Алису.
— Но ребенок... — она схватила его за руку.
Он резко выдернул руку.
— Это твой ребенок. И его. Алиса моя. И она поедет со мной.
— Ты не имеешь права! — впервые в её голосе появились истеричные нотки. — Она моя дочь! Усыновленная! У меня тоже есть права!
— Права? — он усмехнулся. — Ты права просрала, когда раздвинула ноги перед коллегой.
Он ушел, хлопнув дверью. Забрал Алису из сада и уехал к матери.
---
Он думал, что всё просто. Она изменщица. Ребенок не его. Алиса — его дочь по документам. Он ее вырастит.
Но реальность оказалась другой.
Адвокат, которого он нанял за бешеные деньги, развел руками через месяц.
— Денис, у вас практически нет шансов. Ребенок усыновлен, да. Но мать не лишена прав, она не пьет, не бьет ребенка. А её беременность на стороне — это, конечно, свинство, но для суда это не аргумент. Судьи, знаете ли, бабы, и они всегда на стороне матери, если она не полная дура. А ваша жена... ну, она пришла с пузом, рыдала, говорила, что любит дочь и что это была ошибка. Судья растаяла. Алису оставят с ней, а вам — алименты и визиты по графику.
— Какого черта? — Денис вскочил. — Она предательница! Она прижила ребенка на стороне! Какой она пример подаст?
— Пример — плохой, — устало сказал адвокат. — Но закон формален. Мать — мать. И потом... — адвокат помялся. — Она же рожает. Там будет маленький ребенок, общих с вами нет. Алиса — её единственная дочь. Судья видит в этом стабильность. А вы — вы просто обиженный муж. Простите.
Денис проиграл суд.
В назначенный день он приехал забирать вещи, пока Катя была в роддоме. Квартира пахла пустотой. В детской Алиски всё было нетронуто. А на тумбочке в спальне лежала та самая коробка с тестом, только уже открытая. Рядом — снимок УЗИ. Маленький комочек.
Денис взял снимок, посмотрел на свет.
Потом положил обратно. Забрал только свои вещи и фотографии Алиски.
Прошло два года.
...Алиска подбегает к Кате, обнимает её за ноги. Потом с любопытством смотрит на малыша.
Мальчик тянет ручки к Алисе, лепечет что-то.
— Пап, смотри, он смешной! — смеется Алиса.
Денис подходит к ним. Опускается на корточки перед дочкой.
— Иди, малыш. Я приду за тобой в воскресенье вечером.
— А можно я Матвею своего пони покажу? У него грива блестит!
Катя бросает на Дениса быстрый взгляд, полный благодарности и боли. Он молча кивает.
— Покажи, конечно.
Они уходят. Маленькая, странная семья: уставшая мать, девочка и чужой ему мальчик.
Денис долго смотрит им вслед, потом садится в машину. Заводит мотор. В бардачке лежит фотография — он, Катя и маленькая Алиска в парке, три года назад. Он снова смотрит на неё. Потом убирает обратно и уезжает.
Так бывает. Ребенок остается с матерью. Даже если эта мать разбила тебе сердце. Даже если этот ребенок не твой. Закон, жалость, привычка — назови как хочешь. Но Алиска с ней. А он будет платить алименты и видеть дочку по средам и воскресеньям.
Потому что по-другому — не бывает.
Как вы считаете, был ли у Дениса другой, более правильный выход? Стоило ли «играть джентльмена» и оставлять ребенка (пусть и чужого) с матерью, или нужно было биться за Алису до конца, несмотря на судей и законы?
Жду ваши версии в комментариях. Спорные истории люблю именно за то, что в них нет единого ответа.