Роман "Хочу его... забыть?" Автор Дарья Десса
Часть 11. Глава 1
Муха проснулся от холода. Печка давно прогорела, и в комнате было почти так же холодно, как на улице. Воздух за ночь стал тяжёлым, спёртым, пропитанным запахом перегара и давно не мытых тел. Бандит поёжился, с тоской вспоминая, как ещё несколько часов назад здесь было теп-ло и уютно. Он потянулся, хотел нащупать автомат рядом с собой и не нашёл. Рука беспомощно хлопнула по пустому месту.
Открыл глаза, рывком сел на диване. Оружия не было. Пистолета у подельника тоже. Сердце неприятно ёкнуло, в голове мгновенно прояснилось. Он обвёл комнату мутным со сна взглядом и увидел Скока, лежащего без сознания у порога, а на месте, где сидели заложники – пу-стую часть дивана со смятым драным одеялом, найденным в этой паршивой избушке. Беглецов и след простыл.
– Ах ты ж! – взревел Муха, вскакивая с такой скоростью, словно его ошпарили кипятком. Ярость мгновенно затмила остатки сна. Он подлетел к Скоку, пнул его ногой по голени носком ботинка. Тот застонал, заворочался, с трудом разлепляя опухшие глаза.
– Ты чего? – пробормотал он спросонья, хлопая ресницами. – Где я? Чё за шум?
– Где я?! – заорал Муха, наклоняясь и хватая его за грудки так, что ткань на свитере Скока жалобно затрещала, грозясь расползись в разные стороны. – Ты, козёл безрогий, где баба с паца-ном? Ты их упустил! Они сбежали, а ты дрыхнешь, как последний!..
Скок, ничего не понимая, озирался по сторонам. Комната была пуста. Ни Берёзки, ни её мальчишки не наблюдалось. Бандит выровнялся на стуле, испуганно озираясь.
– Я… я не знаю, – залепетал он, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. – Ничего не помню… Сидел вот тут, стерёг, никуда не выходил. Даже до ветра. Муха, гадом буду! Вот век во-ли не видать, я не…
– Ты дрых, пёс поганый! – заорал Муха и с размаху ударил его кулаком в лицо. Скок ку-вырками полетел со стула, брякнулся об стену, зажимая разбитый нос, из которого хлынула кровь. – Я тебе сказал сторожить три часа, а ты что?! Я же тебе, дубине стоеросовой, русским языком сказал: потом меня разбудишь! Ты проспал всё! Они ушли! И стволы наши прихватили!
Он заметался по комнате, смахнув со стола пустые бутылки, которые со звоном разлете-лись вдребезги, и объедки. Бешенство требовало выхода. Муха был готов убить этого бестолково-го подельника прямо на месте. Но в то же время понимал, что сделать этого не может. В одиночку свалить было тяжело, хотя мысль о том, чтобы, оказавшись на юге, избавиться от тупого Скока, тут же появилась в его взбешенном мозгу.
– Надо их найти! – рявкнул главарь, резко останавливаясь и вперив в Скока бешеный взгляд. – Далеко не ушли! Пешком, по снегу, с пацаном! Вставай, урод! Это же два свидетеля, ес-ли они до ментовки первыми доберутся, нам виллы!
Он схватил Скока за шиворот, с силой поставил на нетвёрдые ноги, толкнул к выходу. Сам, порывшись в углу, схватил рюкзак с деньгами и второй автомат, который остался от шпона. Был еще третий, его нес с собой Бурда. Но когда того завалили, оружие осталось вместе с ним. Заби-рать было некогда.
Бандиты выскочили на крыльцо, в холодное утро. Светало. Морозный воздух на несколько секунд прервал дыхание. На снегу, ещё голубоватом в предутренних сумерках, отчётливо видне-лась цепочка следов, ведущая на улицу и направо. Они были чёткими, свежими. Сомнений не оставалось.
– Туда! – Муха рванул по следам, тяжело дыша и проваливаясь в сугробы. Скок, спотыка-ясь и утирая кровь с лица рукавом, побежал за ним, мысленно проклиная и себя, и эту жизнь, и заложников, к которым проявил вчера сострадание вместо того, чтобы быть пожестче.
Они прошли почти всю улицу. Следы не петляли и не уходили в сторону, – беглецы явно забыли о том, что оставляют следы на снегу, потому и не пытались запутать будущих преследова-телей, так и двигались все время прямо и прямо. Бандиты, тяжело дыша, дошли до места, где ули-ца делала поворот на 90 градусов направо, и тут следы оборвались у калитки дома слева, стояще-го на отшибе у самой кромки леса.
Муха остановился как вкопанный, переводя дух и оглядывая дом. Добротный, крепкий, с высоким глухим забором. Из трубы аккуратно вьётся лёгкий дымок. Жилая, тёплая изба, и внутри точно кто-то есть.
– Чуйка мне подсказывает, – проговорил он, тяжело дыша, – что они туда побежали. Вон, видишь, прикрыто неплотно, на морозе не закрыли. И следы ведут прямо к ней.
Он решительно направился к калитке, толкнул её. Она со скрипом открылась. На расчи-щенной от снега дорожке, ведущей к крыльцу, следы выглядели очень бледно, но все-таки оста-вались отчетливыми: судя по ним, здесь прошли двое: женщина и ребенок.
– Здесь они, – злорадно усмехнулся Муха, чувствуя, как азарт погони сменяется предвку-шением расправы. – В этом доме. Спрятались, голуби. Ну, сейчас мы их достанем оттуда.
Он подошёл к двери и, держа в левой руке автомат, кулаком правой забарабанил что было силы. Дверь загудела под могучими ударами.
– Эй, кто тут живёт! Открывай! – заорал он. – На цырлах, я сказал! Мы знаем, что они здесь! Открывай, иначе дверь выломаем к чёртовой матери! Считаю до трёх!
Скок стоял сзади, испуганно озираясь. Он не был готов к такому обороту. У него сильно болела голова и дышать было трудно из-за распухшего носа. Он мелко вздрагивал от каждого но-вого крика Мухи, думая о том, что у того крышняк сорвало. Не надо бы в этой тишине орать на всю улицу. Кто-то может проснуться и вызвать полицию или, как это сейчас модно, вылезет из дома с телефоном в руках и начнет все снимать на видео. Одно успокаивало: пока они бежали, улица выглядела вымершей. А в этом закутке дачного массива, кажется, вообще никто не жил, кроме как в этом доме.
***
Александра Максимовна, только что собиравшаяся заварить утренний чай, вздрогнула от грохота, расплескав воду из чайника. Она подошла к окну, осторожно выглянула из-за занавески. Сердце её тревожно забилось. На крыльце стояли двое – злые, взъерошенные, и у одного в руках был автомат. Сердце у неё упало. Значит, те, от кого сбежали ночные гости, нашли их по следам. Надо что-то решать и как можно быстрее, пока они не вышибли дверь или, хуже того, не начали стрелять.
Онежская поспешила в комнату, где спали Светлана и Артур, и осторожно, чтобы не вспо-лошить её, разбудила ночную гостью.
– Света, просыпайтесь! – зашептала она, тряся её за плечо. – Беда, беда пришла! Они здесь! Те бандиты, про которых вы рассказывали, пришли! Ломятся в дверь, кричат, чтобы я вас выдала!
Берёзка мгновенно проснулась, села на кровати. В глазах её был ужас. Она инстинктивно посмотрела на заворочавшегося Артура.
– Что же нам теперь делать? – прошептала она побелевшими губами. – Александра Макси-мовна, они же убьют нас… и вас тоже! Это же звери, они люди! Они убили моего бывшего мужа, а до этого ограбили банк, и там тоже кто-то погиб!
– Ужас какой. Прятаться! – твёрдо сказала старушка, в голосе которой неожиданно появи-лась стальная нотка. – Быстро! У меня в доме есть погреб. Хороший, бетонный, просторный. Я там храню запасы на зиму. Вас в нём никто не найдёт: люк в полу на кухне, накрыт ковриком. Полезайте туда с мальчиком, сидите тихо, как мыши, что бы ни случилось. А я их встречу.
– Нет! – Светлана схватила её за руку. – Они же вас убьют! Они звери, вы не знаете! Я не могу так сильно рисковать вашей жизнью.
– Не убьют, – уверенно сказала старушка, высвобождая руку. – Я старая женщина, что с меня взять, кроме банок с вареньем? Покричат, пошумят, может, поколотят, да уйдут. Скажу, что вы ушли рано утром. Вот если вас найдут – тогда точно конец. И ему, – она кивнула на Артура, – и вам. Идёмте, скорее! Не время спорить!
В дверь снова заколотили, громче и настойчивее. Слышно было, как снаружи матерятся.
– Открывай! – орал Муха. – Считаю до трёх! Раз! Два!
Александра Максимовна выбежала из комнаты, увлекая за собой Светлану с сонным, пе-репуганным Артуром. В кухне она откинула половик, открыла тяжёлую деревянную крышку по-греба. Оттуда пахнуло холодом.
– Лезьте! – скомандовала она шёпотом. – Быстрее, пожалуйста!
Светлана, прижимая к себе испуганного, готового заплакать Артура, спустилась в тёмный погреб. Крышка над ними тяжело захлопнулась. Березка протянула руку, запомнив расположение выключателя, нажала кнопку. Загорелась светодиодная лампочка. Стало не так страшно.
– Мама, я боюсь, – прошептал Артур, дрожа всем телом.
– Тсс, – прижала его к себе Светлана. Её сердце колотилось. – Мы в игру играем. В прятки. Надо молчать, как мышки, чтобы нас не нашли. Ты же умеешь молчать?
– Умею, – еле слышно прошептал мальчик. – Только я тебя прошу, не надо говорить про игры. Я уже не маленький, – неожиданно сказал он. – И те двое они бандиты хотят нас снова сде-лать своими заложниками, а еще они папу убили.
Светлана Только тяжело вздохнула. Ну что тут еще скажешь, ее сын был во всем прав. Она же, постоянно занятая на работе, и не заметила, как ее малыш превратился в почти взрослого мальчика, который прекрасно понимает, что происходит вокруг. Они замерли, прислушиваясь к тому, что происходит наверху.
Александра Максимовна, закрыв крышку погреба, поправив половик и поставив сверху стул, выпрямилась, поправила прическу, одёрнула домашний халат и, стараясь не выдать волне-ния, пошла к входной двери. Грохот стоял невыносимый, казалось, дверь не выдержит и выва-лится из коробки.
– Три! – заорал Муха снаружи.
– Иду, иду! – крикнула хозяйка дома дрожащим, но нарочито сердитым, скрипучим голо-сом. – Что за безобразие на ночь глядя! Чего ломитесь в чужой дом, ироды?
Она нарочно тянула время. Медленно открыла замок, но не стала отодвигать щеколду.
– Чего вам? – спросила через дверь. Я старая больная женщина. Живу тут одна. Чего вам надо?
– Открывай, бабка! – заорал бандит. – У тебя чужие баба с пацаном! Ночью приперлись. Выдай их по-хорошему!
– Вы вообще о чем? – притворно удивилась Александра Максимовна, встав сбоку от двери так, чтобы, если вдруг бандиты начнут насквозь стрелять, то в нее бы не попали. – Никого у меня нет. Я одна живу, старая, никого не пускаю. И вы мне дверь разобьёте, хулиганы! Я участкового позову!
– Врёшь, карга старая! – Муха развернулся и с силой саданул по двери тяжелым ботинком. Она заскрипела, но выдержала. – Мы по следам пришли, они у тебя во дворе оборвались! Не пуд-ри мне мозги!
– Следы? – Александра Максимовна изобразила искреннее недоумение. – Ах, следы! Так это, может, соседские ребятишки баловались вечером. Они тут бегают постоянно, через мой двор к лесу ходят. А ко мне никто не приходил. И не впускала я никого. Ступайте с Богом, пока греха не вышло.
– Открывай, кому говорят! – Муха снова пнул дверь. Замок затрещал, готовый сдаться.
Александра Максимовна поняла, что долго не продержится. Нужно было действовать быстро, пока налётчики не ворвались и не перевернули всё вверх дном.
– Сейчас открою, постойте, я тут ключ куда-то подевала… – она поспешила на кухню, до-стала из комода кнопочный телефон и набрала номер, который за последнее время использовала так часто, что невольно запомнила наизусть, хотя до этого он многие годы оставался лишь запи-сью в старом потрепанном блокноте.
Гудок. Второй. Третий. Онежская чувствовала, как у нее колотится сердце, и подумала о том, что надо бы выпить успокоительное.
– Алло? – раздался в трубке сонный мужской голос.
– Федя! – нервно заговорила Александра Максимовна в трубку. – Приезжай ко мне срочно! Тут какие-то отморозки с автоматом в дом ломятся! Говорят, что если не открою, грозятся убить. Приезжай скорее, они дверь вышибают!..
Она не успела договорить. Дверь содрогнулась от мощного удара, замок вылетел с мясом, вырвав кусок косяка, и в прихожую ворвались Муха и Скок. Они бросились на кузню, главарь вырвал телефон из рук старушки, швырнул его об стену изо всей силы – тот разлетелся вдребезги, брызнув осколками пластика.
– Ты кому звонила, гадина старая? – заорал он, хватая Александру Максимовну за груди и встряхнул так, что у нее голова мотнулась.
– Не успела я, – прошептала та, глядя на него с ужасом. – Ошиблись вы. Нет здесь никого, кроме меня.
– Врёшь! – Муха отшвырнул её в сторону, и Онежская, не удержавшись на ногах, удари-лась спиной о дверной косяк и сползла на пол, вскрикнув от острой боли в пояснице. – Скок, шмонай тут всё! Они здесь, чую! А я пока за этой послежу, – и он навел автомат на хозяйку дома.
Подельник кинулся обыскивать дом, словно пущенный по следу пёс. Он заглядывал под кровати, срывал шторы, проверяя, не спрятался ли кто за ними. Александра Максимовна сидела на полу кухни, прижимая дрожащую руку к ушибленной спине, и беззвучно шевелила губами. Она молилась за тех двоих, что прятались в погребе, и за себя, грешную.
Пока Скок носился по дому, Муха оглядел Онежскую хищным, цепким взглядом. Потом подошел к шкафу. Стал открывать одно отделение за другим, пока не наткнулся на бутылку конь-яка. Довольно осклабился, вытащил посудину, поставил на стол, сорвал крышку и сделал боль-шой глоток. Потом довольно крякнул и осмотрелся. Это жилище было явно лучше той халупы, в которой они провели ночь. «Вот здесь и останемся, пересидим пока, – довольно подумал он, – а бабка нам жрать будет давать».
В том, что беглецы спрятались где-то здесь и не могли никуда больше уйти, он не сомне-вался. Их обнаружение было лишь вопросом времени. Муха сел на стул, протянул руку к бутылке, опять к ней приложился.
– Ну что, старуха, закусить дай, – потребовал он.
В этот момент вернулся Скок и развел руками:
– Муха, в натуре. Их тут нет.
Главарь посмотрел на него презрительно.
– Да, здесь они, здесь, прячутся. Никуда не денутся. Давай вот выпьем и закусим, а потом уж найдем этих...
Скок обрадованно потер руки, предвкушая кормёжку и выпивку. Сел напротив Мухи. В это время Александра Максимовна с трудом поднялась, молча открыла холодильник, достала от-туда колбасу и хлеб, принялась делать бутерброды. Делала она все нарочито неспешно, понимая, что ей нужно лишь дождаться помощи от брата.