Роман "Хочу его... забыть?" Автор Дарья Десса
Часть 10. Глава 159
…переменил позу, уронил голову на другое плечо и снова засопел. Светлана выдохнула. Пистолет у неё. Тяжёлый, холодный, пахнущий машинным маслом и порохом. Она сунула его за пояс джинсов, под куртку. Теперь Скок.
Медсестра обошла его со спины. Встала так, чтобы в случае чего он не увидел её сразу. Подняла руки, сцепила их в замок, как учили на курсах самообороны. Резкий, сильный удар по сонной артерии сбоку шеи. Скок даже не вскрикнул, только всхлипнул и сполз со стула на пол, мешком осев у стены. Светлана отшатнулась, глядя на него. Он дышал. Жив. Просто без сознания. Минут на десять-пятнадцать, не меньше. Если не на час.
Теперь Муха.
Она повернулась к дивану. Главарь лежал, раскинув руки, автомат рядом, ремень на груди. Спал крепко, храпел на все лады. Светлана подошла к нему. В руке у неё был зажат скальпель – она достала его из кармана, сорвала бумажную упаковку, сняла пластиковый колпачок. Лезвие блеснуло в тусклом свете остывающей печки.
Берёзка смотрела на спящего убийцу, на его беззащитную шею, и в ней боролись два человека. Медсестра, которая всю жизнь спасала людей, и мать, готовая на всё ради спасения своего ребёнка.
– Ты не человек, – прошептала она еле слышно. – Ты бешеный зверь. А такие подлежат уничтожению, – уговаривала она саму себя.
Но рука не поднималась. Тогда Светлана посмотрела на ту сторону дивана, где спал Артур. На его безмятежное личико, на обнятого игрушечного зайца. И всё встало на свои места. Она не будет убивать. Просто лишит бандита возможности их преследовать. Те же точки, что и у Скока. Только аккуратнее, чтобы не повредить артерию ненароком. Она медсестра и знает, куда нажимать.
Берёзка наклонилась над Мухой, занесла руку для удара… Но в этот момент он всхрапнул особенно громко и перевернулся на бок, подмяв автомат под себя. Ремень натянулся, и Светлана поняла: чтобы добраться до его шеи, нужно сначала снять автомат. А для этого – перерезать ремень.
Она взялась за него, нащупала пальцами край. Толстая брезентовая ткань, сложенная в несколько слоёв. Скальпель острый, но резать придётся долго и аккуратно, чтобы не задеть Муху и не разбудить его раньше времени. Берёзка приставила лезвие к ремню и начала действовать. Медленно, осторожно, стараясь, чтобы лезвие не соскальзывало. Брезент поддавался тяжело, скальпель то и дело застревал. Светлана чувствовала, как по спине течёт пот, как бешено колотится сердце.
Муха всхрапнул, дёрнулся. Светлана замерла, прижавшись к дивану, стараясь стать невидимой. Он что-то пробормотал во сне, чмокнул губами и снова затих. Тогда она продолжила. Ещё немного, ещё чуть-чуть. И вот, наконец, ремень поддался, разошёлся в стороны с тихим, почти неслышным шорохом. Автомат опустился на ткань. Светлана, стараясь не дышать, взялась за ствол и медленно, миллиметр за миллиметром, потянула оружие на себя.
Муха вздохнул во сне, перевернулся на спину, раскинув руки. Его шея оказалась открыта. Берёзка замерла с автоматом в одной руке и скальпелем в другой. Она могла сейчас сделать это. Одно движение – и нет Мухи. Но не стала. Она не убийца, а мать, которая просто хочет увести своего ребёнка из этого ада.
Медсестра отступила от главаря, бесшумно, как тень. Автомат повесила на плечо. Пистолет за поясом. Скальпель сунула обратно в карман – на всякий случай. Подошла к Артуру.
– Сыночек, – прошептала она, легонько тормоша его за плечо. – Сыночек, просыпайся. Тихо-тихо. Мы уходим.
Мальчик открыл глаза, испуганно захлопал ресницами.
– Мама? – прошептал он. – Темно. Я боюсь.
– Не бойся, – Светлана прижала палец к его губам. – Тсс. Мы идём играть в тишину. Надо молчать, как мышки. Понимаешь?
Артур кивнул, хотя в глазах его стоял страх. Светлана намотала ему на шею шарф, натянула курточку и шапку, обула ботинки. Сама к этому времени она уже была одета и полностью готова к бегству.
– Держись за меня, – прошептала она, беря его за руку. – Не отпуская мою ладонь и молчи. Что бы ни случилось – молчи.
Они двинулись к двери. Скок всё ещё лежал без сознания у порога. Пришлось перешагивать через него. Светлана старалась не смотреть на его бледное лицо. Жив, и ладно.
Дверь. Берёзка осторожно потянула ручку на себя. Петли противно скрипнули. Она замерла, прислушиваясь. Из комнаты доносился ровный храп Мухи. Не проснулся.
Она выскользнула на крыльцо, увлекая за собой Артура. Свежий морозный воздух ударил в лицо. На небе ярко горели звёзды, месяц освещал заснеженную улицу дачного посёлка. Тишина стояла звенящая, только где-то вдалеке лениво тявкала собака.
– Бежим, – скомандовала Светлана и, схватив сына за руку, бросилась прочь от проклятого дома.
Они неслись, скользя и почти падая, по проезжей части, где снег был утрамбован автомобильными колёсами. Артур спешил рядом, а когда спотыкался, Светлана тащила его за собой, не чувствуя ног и холода, не чувствуя ничего, кроме дикого, животного желания убежать, спрятаться, спастись. Они пробежали мимо нескольких тёмных, заколоченных домов. Ни огонька, ни признака жизни. Только снег, тишина и мороз. Ноги начали замерзать, Артур стал задыхаться и спотыкаться всё чаще.
– Мама, я не могу, – прошептал он спустя некоторое время и устало опустился в снег.
– Вставай, сыночек, вставай, – Светлана потянула его за руку, прижала к себе. – Ещё немного. Вон там, видишь, дом? Там горит свет. Там люди. Добежим?
Артур кивнул, уткнувшись лицом ей в грудь. Отдышался. Двинулись дальше. Берёзка ощущала, как автомат бьёт по спине, но не обращала внимания. Только вперёд, только к свету. Дом, к которому они стремились, оказался крайним в посёлке, стоял на отшибе, у самой кромки леса. Добротный бревенчатый дом с пластиковыми окнами, свет горел в двух из них, из трубы вился дымок.
Светлана подбежала к калитке, толкнула её. На удивление, она оказалась незапертой, легко открылась. Беглецы забежали во двор и поспешили к дому по расчищенной от снега дорожке. Поднялись на крыльцо. Светлана опустила руку Артура и изо всех сил заколотила в дверь.
– Откройте! Пожалуйста, откройте! – кричала она, не помня себя от страха и надежды. – Умоляю вас!
За дверью послышались шаги, щёлкнул замок. Дверь приоткрылась, и на пороге появилась пожилая женщина интеллигентного вида, с аккуратно уложенными седыми волосами, в очках и тёплой шали, накинутой на плечи. Она смотрела на нежданных гостей с удивлением и тревогой.
– Ради бога, – выдохнула Светлана, чувствуя, что силы покидают её. – Спрячьте нас. Нас убьют. Там бандиты, у них два автомата. Мы сбежали. Мой сын… Пожалуйста!
Женщина на мгновение замерла, вглядываясь в их перепуганные, замерзшие лица, в автомат за плечом Светланы, и, видимо, приняла какое-то решение.
– Заходите скорее, – сказала она негромко, но твёрдо и отступила вглубь прихожей, пропуская их внутрь.
Светлана втащила Артура в дом. Женщина быстро закрыла дверь на замок.
– Раздевайтесь и проходите на кухню, – сказала она. – Там тепло. Я сейчас чайник поставлю. Бедные, как вас сильно колотит.
Светлана, не в силах вымолвить ни слова, кивнула и, после того, как они повесили куртки и сняли ботинки, прижимая к себе Артура, прошла в кухню. Там было уютно, чисто, пахло пирогами и сушёными травами. На стене висели старые фотографии в рамках, на подоконнике цвели герани. Контраст с тем адом, из которого они только что выбрались, был таким разительным, что у Берёзки закружилась голова. Она опустилась на стул, усадила Артура рядом и постаралась успокоиться.
Женщина вошла следом, поставила на плиту чайник, достала из шкафа чашки.
– Ничего, ничего, всё будет хорошо, – сказала она мягко. – Вы в полной безопасности. Меня зовут Александра Максимовна Онежская. Я здесь живу одна. Успокойтесь, отдышитесь. Сейчас чай пить будем с малиной, с мёдом. А вы пока расскажете, что случилось.
– Спасибо, – прошептала Светлана сквозь слёзы. – Спасибо вам огромное. Вы даже не представляете…
– Представляю, – спокойно сказала Александра Максимовна. – Всякое бывает. Жизнь длинная. А это, – она кивнула на автомат, всё ещё висевший на плече у Светланы, – это вы снимите, положите в угол. Слишком тяжёлый для такой хрупкой женщины, как вы. И не бойтесь, я никому не скажу. У меня внучка в Питере живёт, часто меня навешает. навещаю. Знаю, какие нынче времена – злые, беспокойные. В этом доме вам бояться нечего, сюда никто не придёт. Место тихое, соседи далеко, участок большой. Отсидитесь, отдохнёте.
Светлана послушно сняла автомат, положила в угол кухни, достала из-за пояса пистолет и поместила рядом. Артур сидел около матери, понемногу отогреваясь, и с интересом рассматривал незнакомую добрую бабушку. Александра Максимовна налила чай, поставила на стол вазочку с печеньем, банку с малиновым вареньем, мёд в керамической плошке.
– Кушайте, – приговаривала она. – Согревайтесь. Полицию, может, вызвать? Или как?
– Не надо полицию, – быстро сказала Светлана. – Они сказали, у них там люди… если мы в полицию обратимся, нам хуже будет. Надо просто… просто переждать, а потом уехать. В Питер. Там у нас друзья, они помогут, – Березка произнесла это уверенно, но единственный человек, которого смогла вспомнить при этом, был Борис Володарский.
– Ну что ж, – кивнула Александра Максимовна. – Переждём. Места много. Комната свободная есть, я вас устрою. Еды тоже хватит. А там видно будет.
Светлана пила чай, чувствуя, как тепло разливается по телу, как отпускает напряжение, как согревается озябший Артур. Она смотрела на эту уютную кухню, на доброе лицо пожилой женщины, и ей казалось, что всё страшное осталось позади. Они спаслись и теперь находятся в безопасности.
– Спасибо вам, Александра Максимовна, – сказала она искренне. – Вы нас спасли. Если бы не вы…
– Бросьте, милая, – отмахнулась та. – Не я, так кто-то другой. Люди помогать должны. Это же не звери кругом.
Хозяйка дома посмотрела на мальчика, который, наевшись, стал клевать носом от усталости и пережитого напряжения. Светлана допила чай, поднялась.
– Пойдём, сынок, – сказала она. – Пора спать.
Александра Максимовна проводила их в небольшую, но чистую комнату с широкой кроватью, застеленной пуховым одеялом.
– Располагайтесь, – сказала Онежская. – Завтра утром обо всём расскажете.
– Спокойной ночи и большое вам спасибо, – искренне ответила Светлана и, уложив Артура, легла рядом, обняв его и чувствуя, как веки тяжелеют, проваливаясь в спасительный, глубокий сон.
Хозяйка дома вернулась на кухню, помыла посуду, села и задумалась. Все было как-то странно. Она не припоминала, чтобы в их дачном поселке, месте спокойном и безопасном, происходили подобные вещи. С интересом посмотрела на оставшееся в углу оружие. Покачала головой. Посмотрела на часы. Стрелки показывали половину второго ночи. Она потянулась было к телефону, но решила, что слишком поздно звонить. «Лучше сделаю это завтра», – рассудила Онежская и, выключив свет, тоже пошла спать.