начало истории
Положительно настроенный инвестор — это будущие замечательные перспективы для развития предприятия.
Некоторое время они разговаривали о проекте Ивана. Валерий Николаевич ни разу не перебил собеседника, внимательно слушал и периодически кивал. Иван радовался: кажется, он поймал удачу за хвост. Хоть в рабочих вопросах ему везло — несмотря на непростое время в личной жизни.
— Иван, я могу задать вам личный вопрос? — Валерий Евсеев снова внимательно посмотрел на Ивана.
Тот радостно кивнул. Он был готов ответить хоть на миллион вопросов — лишь бы Евсеев согласился финансировать проект.
— Вашу мать зовут Галиной?
Иван удивлённо кивнул, не понимая, откуда седовласый мужчина, сидевший напротив, может знать что‑то о его матери. «Может, они когда‑то были знакомы? Вместе учились в школе или проводили лето в деревне?»
— Галина Яблонская, я ничего не путаю? — поинтересовался Валерий.
Иван снова кивнул.
— Откуда вы знаете мою маму? — спросил он, внутренне напрягшись.
Евсеев улыбнулся и полез в карман пиджака. Достал блокнот, вынул из него старую фотографию и протянул Ивану.
На снимке были двое молодых людей: Галина, радостно улыбавшаяся в камеру, и Валерий Николаевич — тоже молодой, с ещё тёмными волосами.
Иван не сразу понял, что именно его смутило. А потом рука предательски задрожала: молодой и темноволосый Валерий Евсеев был точной копией Ивана. Вернее, это Иван был похож на Валерия Евсеева.
— Я ничего не понимаю, — пробормотал Иван, чувствуя слабость в ногах.
Он поднял взгляд и увидел улыбку на лице Евсеева.
— Тридцать четыре года назад я познакомился с вашей матерью, — произнёс мужчина. Он бережно взял фотографию из рук Ивана и вложил её обратно в блокнот. — Тогда я был женат, а Галина об этом не знала. Я влюбился, она тоже была ко мне неравнодушна. В общем, к тому моменту, когда я решил оставить жену ради Галины, она уже была беременна. И случайно узнала, что я женат. Простить мой обман она не захотела: сбежала в свою Сосновку к отцу и обрубила со мной все связи. Про беременность я тогда не знал. Узнал об этом лишь спустя несколько лет после того, как она уехала к родителям.
— Я тогда уже развёлся с женой, женился на другой женщине, у нас родился сын. В общем, я понимал, что где‑то у меня растёт ребёнок, но попыток найти его уже не предпринимал. Я был слабым, а Галина слишком сильно обижена на меня.
— И что? Что я должен сейчас вам сказать? — спросил Иван, глядя на своего отца, которого когда‑то ненавидел всем сердцем. Когда‑то он мечтал найти его и высказать всё в лицо. Теперь все те слова, что Иван готовил для отца, стёрлись из памяти, а внутри осталось лишь равнодушие.
— Ничего не говорите мне, Иван, — ответил Евсеев. — Ну, встретились мы с вами. Будем вместе работать, строить важное предприятие, которое даст городу и области много рабочих мест и улучшит качество жизни людей. Если бы не было меня — не было бы вас, не было бы и этого глобального проекта. А прошлое? Оно осталось в прошлом. Хотя я искренне рад тому, что отыскал своего сына.
Он сделал паузу, затем продолжил:
— Я ведь сразу понял, что Иван Яблонский — сын Галины. А потом, увидев фотографию в интернете, всё стало на свои места. Не просто сын Галины — сын Галины от меня.
Иван кивнул. Он проводил Евсеева, а потом долго сидел за компьютером, ища информацию об этом человеке.
Евсеев рассказал не всё. Например, то, что его младший сын погиб в автоаварии несколько лет назад. Выходило, что у Валерия Николаевича больше не было детей. Внуков тоже не было. И его желание общаться с биологическим сыном спустя много лет стало понятным.
Несколько дней Иван провёл в раздумьях. Он не знал, кого винить в ситуации, сложившейся в его жизни. А потом решил: винить никого и ни в чём он не хочет. Всё осталось в прошлом. А теперь, благодаря этому прошлому, в его жизни всё сложилось относительно хорошо. У него была семья, был дом, была любимая работа.
Не было только теплоты в душе. И не было надежды на то, что эта теплота появится и растопит лёд, намёрзший в сердце.
С Евсеевым компания Ивана заключила долгосрочный контракт. Уже спустя два месяца в областном центре началось строительство нового завода.
Иван наблюдал, как вырастает огромная производственная махина, и гордился собой и своим отцом.
С Валерием Евсеевым они часто встречались, много разговаривали на рабочие темы, уклончиво обходя личные. Лишь однажды Валерий Николаевич спросил у Ивана про семью и детей. Но тут его сыну хвастать было нечем: Лида ни разу не приехала к нему за те полгода, что он жил в областном центре, а сам он ни разу не возвращался в Горнозаводск.
— Приезжай ко мне на выходные, — предложил Валерий Николаевич. — Покажу тебе мой дом, свой сад, собак своих. У меня ведь огромный дом, а живу в нём я да моя помощница по дому. Одиноко мне… Старый я уже для перемен, а так бы давно эту махину продал да переехал в обычную городскую квартиру.
Иван согласился.
В тот день, когда отец пригласил его к себе, они с Валерием Николаевичем прогуливались по парку, размышляя о том, как можно было бы улучшить парковую зону, облагородив большое озеро в центре. Они спорили о том, как лучше изменить инфраструктуру парка, когда вдруг Иван почувствовал, что его кто‑то тянет за рукав рубашки.
Опустив голову, он с удивлением увидел мальчишку лет пяти, который что‑то ему говорил.
— Вот смельчак! — рассмеялся Валерий Николаевич. — Слышишь, Вань, он у тебя сладкую вату просит.
— Почему у меня? — Иван непонимающе покрутил головой, ища родителей мальчишки.
— Мама не разрешает, — ответил мальчик. — Она пока в ларьке воду покупает, а ты мне купи сладкую вату.
Иван тоже рассмеялся смелости незнакомого малыша, так уверенно решившего, что чужой дядя обязательно купит ему сладкую вату.
— Надо у твоих родителей сначала узнать, не будут ли зубы болеть от сладкого, — ответил Иван, присел на корточки и всмотрелся в лицо мальчика.
Внутри шевельнулось что‑то похожее на нежность и теплоту. Таким смешным и дерзким был этот мальчишка — таким же, каким когда‑то давно был сам Иван.
— Ваня!
Он обернулся, услышав женский голос. Иван не сразу понял, что произошло. Он словно вернулся в детство, оказавшись рядом с матерью: увидел худенькую женщину со взволнованным лицом, бегущую в его направлении. Рядом с ней был мальчик, который всё ещё дёргал Ивана за рукав в надежде получить сладкую вату.
Женщина, увидев Ивана, застыла на месте. Он тут же резко поднялся с корточек и затаил дыхание.
Это была Ольга — та самая Ольга, сбежавшая от него пять с лишним лет назад и оставившая в душе чёрную пустоту.
Она неуверенным шагом приблизилась к Ивану. Её лицо — бледное и испуганное — оказалось на уровне его лица.
— Мам, дядя мне вату может купить? — спросил мальчик, теперь дёргая за рукав кофточки Ольгу. — Если у тебя денег нет, то дядя может. Ты ему только скажи, что у меня зубы болеть не будут.
Иван посмотрел на мальчика — и похолодел. Это был его сын. Сомнений не возникало ни на минуту: тот же взгляд, те же тонкие, сжатые в полоску губы, такие же тёмные волосы и глаза — в точности как у Ивана, унаследовавшего внешность от Валерия Николаевича.
Все трое — дед, сын и внук — стояли посреди парка, оказавшись в одном месте словно по мановению невидимой волшебной палочки.
Через полчаса Ольга и Иван сидели на скамейке рядом друг с другом, а Валерий Николаевич раскачивал Ваню на качелях. Отец не задавал Ивану лишних вопросов — всё было более чем очевидно.
— Твоя мать выгнала меня из дома спустя месяц после твоего отъезда. Я получила лишь одно письмо от тебя, а потом Галина Ивановна сказала мне, что у тебя на Дальнем Востоке появилась другая женщина. Она разбила мой телефон, а твои письма мне не давала читать.
— Ты ей поверила? — спросил Иван, слушая Ольгу. — Ты поверила в то, что я мог за один месяц найти другую?
— Ты был далеко, а я жила с ней. Галина Ивановна унижала меня, постоянно говорила, что я живу в её доме на птичьих правах, что я никто, а ты просто бросил меня, променяв на другую жизнь. Ваня, я не могла этого терпеть. Позвонить тебе я не имела возможности. Я предпочла уйти, вернулась к родителям, родила Ваню.
— Я искал тебя, — с горечью произнёс Иван. — А моему сыну уже пять.
— Я ничего не знал о нём, как когда‑то сам ничего не знал о своём отце. Это слишком жестоко по отношению ко мне. И в этом всём виновата моя мать.
— Не вини Галину Ивановну, — мягко сказала Ольга. — Легко обвинять того, на чьём месте ты никогда не был и не окажешься. Она защищала тебя, как могла. Твоя мать видела твоё счастье другим — рядом с другой женщиной. Сейчас, имея своего ребёнка, я, пожалуй, смогла бы её оправдать.
— А я — нет, — жёстко ответил Иван. — Она лишила меня возможности расти рядом с отцом, а потом — возможности растить своего ребёнка. Последние пять лет я жил словно в аду: рядом с нелюбимой и не любящей меня женщиной, с которой у меня нет ничего общего.
— Что же теперь? — спросила Ольга. — Что будет, Ваня? Я ведь все эти годы тоже жила в уверенности, что у тебя своя жизнь, другая женщина, что ты счастлив, а я тебе не нужна.
— У меня есть сын, — пробормотал Иван. — И отец. Тридцать три года не было ничего, а теперь появилось всё. Я это всё больше никому и никогда не отдам. Домой я не вернусь — не хочу видеть её.
К скамейке, на которой сидели Иван и Ольга, подбежал Ваня. Рот его был перемазан сладким сиропом, глаза счастливо сверкали.
— Дед Валера сказал, что в выходные мы поедем в его дом! — радостно сообщил мальчик. — У него там три собаки живут: одна большая, одна средняя, а одна совсем маленькая. Мам, мы ведь поедем?
Ольга улыбнулась сыну и бережно вытерла его рот влажной салфеткой.
— Ну, если дед Валера позвал, то, конечно, поедем.
— И ты поедешь? — Ваня дёрнул отца за рукав.
Иван улыбнулся ему и подмигнул:
— Обязательно. Я теперь без тебя точно никуда не поеду.
В тот вечер Ольга и Ваня были у него дома. Он угощал их пиццей, долго рассказывал о своём проекте и размышлял о том, как сказать матери, что нашёл отца и сына, которых она в своё время у него отняла.
— Будет непросто разговаривать с ней, — сказал Иван задумчиво. — Но и не поговорить я не могу. Слишком многое мне хочется ей сказать. А ещё задать вопрос о том, как же ей жилось все эти годы.
— Ваня, всё будет хорошо, — мягко сказала Ольга. — Ты, главное, не руби с плеча.
Он улыбнулся Ольге и почувствовал внутри тепло и счастье — те самые, о которых забыл за последние годы.
Теперь Иван с уверенностью мог сказать: он счастлив впервые за пять с лишним лет. И от своего счастья он отказываться не собирался.
Рекомендую к прочтению еще одну интересную историю:
👇👇👇