Глава 2. Привкус горького миндаля
Марк Александрович думал, что ослеп от неизлечимой болезни, но правда оказалась гораздо страшнее и подлее. В тот вечер, когда Анна случайно разбила флакон с его «импортными каплями», по комнате разлился странный, едва уловимый аромат горького миндаля.
Анна, будучи профессиональным химиком в прошлом, резко побледнела и буквально выбила стакан из его рук. «Марк, вас не лечат, — прошептала она, и её голос дрожал от смеси ярости и ужаса. — Вас методично лишают мира, чтобы вы никогда не увидели того, что происходит в этом доме под покровом ночи».
Но кто на самом деле стоит за этим медленным убийством: алчная жена, скользкий заместитель или сама Анна, пришедшая за окончательной расплатой?
Глава 2. Привкус горького миндаля
Тьма, в которой теперь жил Марк Воскресенский, не была однородной. Она была вязкой, тяжелой и пахла пылью его собственного особняка, который из крепости внезапно превратился в склеп.
Когда человек теряет зрение, его мир сжимается до пределов вытянутой руки, но слух становится острым, как бритва. Марк научился различать малейшие изменения в атмосфере дома. Он знал, что Инесса заходит в комнату, когда воздух наполнялся запахом её агрессивного, безумно дорогого парфюма с нотами пачули — запахом, который теперь казался ему ароматом разложения.
Но Анна была другой. Она входила в его мир мягко, словно утренний туман, стелющийся по реке. Её присутствие выдавал лишь едва уловимый аромат мяты и полевых трав. Марк сидел в своём глубоком кожаном кресле, которое когда-то казалось ему троном, а теперь ощущалось электрическим стулом, на котором его медленно поджаривала судьба.
— Почему вы молчите, Марк Александрович? — Анна тихо подошла сзади. Её голос, тот самый бархатистый голос из прошлого, заставлял его сердце сжиматься в комок. — О чём вы думаете в этой пустоте?
— Я думаю о том, что тишина в этом доме стала громче криков, Анна, — прохрипел Марк. — Я слышу, как Инесса смеется внизу. Я слышу, как Эдуард открывает мой бар и разливает мой коллекционный виски. Они уже празднуют мою смерть, не так ли?
Анна коснулась его плеча. Через тонкую ткань рубашки он почувствовал тепло её руки, но вместе с этим — и шероховатость её кожи. Те самые шрамы. В его памяти снова всплыла та страшная ночь в лаборатории «Северного Пути». Огонь, едкий дым и его собственный голос, кричащий в трубку: «Плевать на безопасность! Нам нужен этот контракт сегодня, или мы все пойдем по миру!».
— Вы платите не только за свои грехи, Марк, — прошептала Анна. — Вы платите за то, что создали монстров вокруг себя. Ваша жена... вы ведь знали, что она любит только ваши счета?
Марк горько усмехнулся.
— Я думал, что купил её преданность. Оказалось, я лишь взял её в аренду, и срок договора истек вместе с моим здоровьем.
(Предательство тех, кому мы доверяем — это яд, который убивает медленнее любого токсина. Иногда люди готовы разрушить чужую жизнь ради квадратных метров или власти. Это напоминает историю о том, как свекровь переступила черту и потребовала от невестки продать её личную квартиру. Там тоже алчность победила родственные связи, превратив близких людей в заклятых врагов).
В тот вечер события начали развиваться стремительно. Инесса зашла в спальню Марка перед ужином. Она была в превосходном настроении, её каблуки звонко вбивали гвозди в тишину пола.
— Дорогой, я заказала тебе новые лекарства. Прямо из Германии, — в её голосе звучала фальшивая забота, от которой Марка бросало в дрожь. — Сиделка будет закапывать их каждые три часа. Это поможет снять давление в глазах. Тебе станет легче, обещаю.
— Спасибо, Инесса. Ты очень добра, — Марк заставил себя улыбнуться, хотя внутри него всё кричало от отвращения.
Когда Инесса ушла, Анна взяла флакон. Она долго рассматривала его, а потом, словно случайно, выронила на кафельный пол ванной комнаты. Флакон разлетелся на тысячи осколков. Именно тогда комнату наполнил тот самый резкий, горький аромат миндаля.
— Отойдите! — крикнула Анна. — Марк, не дышите этим!
Она быстро накинула полотенце на лицо Марка и открыла окно. Через несколько минут, когда запах выветрился, она опустилась на колени перед осколками.
— Я химик, Марк. Я проработала в лабораториях годы, пока вы не решили сэкономить на фильтрах. Я знаю этот запах. Это производные синильной кислоты в сочетании с атропином. Это не лекарство. Это химическая петля. Эти капли медленно выжигают вашу сетчатку и парализуют глазной нерв. С каждым днем вы слепнете всё глубже, а ваша нервная система становится всё более податливой.
Марк почувствовал, как холодный пот прошиб его до костей.
— Она... она убивает меня? Своими руками?
— Она делает вас овощем, Марк. Чтобы на суде или у нотариуса вы выглядели как человек с деменцией, неспособный отвечать за свои действия. И судя по концентрации, через неделю вы бы перестали узнавать даже собственный голос.
(Иногда жизнь сталкивает нас с прошлым, чтобы дать шанс на искупление. Судьба часто сводит жертву и палача в самые неожиданные моменты. Как в рассказе про бывшего хирурга-зэка, который встретил своих сыновей-двойняшек, здесь прошлое Марка вернулось к нему в лице Анны не для мести, а для того, чтобы показать истинное лицо его нынешней жизни).
Следующие несколько дней превратились в смертельно опасную игру. Анна тайно заменила содержимое всех флаконов на обычный физраствор с витаминами. Марк же продолжал играть роль «угасающего богача». Он имитировал галлюцинации, путал имена и делал вид, что едва понимает, где находится.
Это было мучительно. Сидеть в темноте и слышать, как в соседней гостиной Инесса и Эдуард обсуждают, в какую дешевую клинику для душевнобольных они сдадут его после подписания дарственной.
— Он подписал доверенность на управление портами? — голос Эдуарда звучал нетерпеливо.
— Еще нет, — смеялась Инесса. — Завтра приедет нотариус. Марк сейчас в таком состоянии, что подпишет даже собственный смертный приговор, если я скажу, что это рецепт на витамины. Эдик, ты не представляешь, какой он жалкий. Трясется, слюни пускает. Я едва сдерживаюсь, чтобы не плюнуть ему в лицо.
Марк слушал это, вцепившись в подлокотники кресла. Его охватывала ярость, чистая и холодная, как арктический лед. Он, человек, который заставлял конкурентов дрожать, теперь был вынужден слушать это унижение. Но Анна была рядом. Каждую ночь она промывала ему глаза специальным составом, который готовила сама из трав и аптечных реагентов.
— Будет жечь, Марк. Терпите. Это ваша плата за прозрение, — шептала она.
И он терпел. На четвертую ночь произошло чудо. Сначала он увидел едва заметный красный огонек индикатора на телевизоре. Потом — неясные контуры окна. Мир возвращался к нему, но он понимал: об этом никто не должен знать.
— Анна, я вижу... — прошептал он, едва сдерживая слезы. — Я вижу твои руки. Те самые шрамы... Прости меня. Если бы я мог всё вернуть...
— Прошлое не вернуть, Марк. Но мы можем изменить будущее. Завтра здесь будет нотариус. Инесса подготовила документы о передаче всего имущества ей и Эдуарду. У нас есть всего один шанс.
Анна рассказала ему план. Она тайно установила скрытые камеры в гостиной, используя свои небольшие сбережения. Но ей нужен был свидетель — кто-то, чье слово в суде будет весить больше, чем слово «побирушки».
(Алчность людей не знает границ, когда на кону стоят миллионы. Это напоминает случай, когда наглая родственница заявила: «Продавайте свои путёвки, мне нужны эти деньги на лечение». Эгоисты всегда считают, что другие обязаны приносить себя в жертву ради их комфорта. Инесса была именно такой — она считала Марка лишь ресурсом, который нужно выработать до конца).
Наступил решающий вечер. В доме пахло дорогим табаком и коньяком. Нотариус, сухой старичок с бегающими глазами, разложил бумаги на дубовом столе.
— Марк Александрович, вы понимаете суть подписываемых документов? — спросил юрист, явно подкупленный Инессой.
Марк сидел в кресле, глядя в пустоту перед собой. Он видел очертания людей, видел, как Инесса нетерпеливо теребит бриллиантовое колье на шее.
— Да... я... я доверяю жене... — пробормотал он, имитируя дрожание рук.
— Подписывай здесь, милый, — Инесса вложила ему в руку ручку. — И здесь. Это всего лишь формальность, чтобы я могла оплатить твою новую операцию.
Марк медленно поднес ручку к бумаге. В этот момент Эдуард, стоявший у окна, внезапно обернулся.
— Погоди! Инесса, посмотри на него! У него зрачки сузились! Они должны быть расширены от капель!
В комнате повисла мертвая тишина. Марк замер. Он чувствовал, как капля пота катится по его спине. Инесса подошла к нему вплотную, почти касаясь его лица своим.
— Марк? — её голос стал ледяным. — Ты меня слышишь? Ты... ты видишь меня?!
Марк понял — игра окончена. Он медленно поднял голову и посмотрел прямо в глаза своей жене. Его взгляд был четким, ясным и полным такой ненависти, что Инесса невольно отшатнулась.
— Я вижу тебя, Инесса. Я вижу каждую морщинку твоей фальшивой улыбки. И я видел, как ты добавляла яд в мои капли.
Эдуард выругался и бросился к столу, пытаясь выхватить документы, но Анна, стоявшая в тени, внезапно вышла вперед.
— Не стоит, Эдуард. Всё, что происходило в этой комнате последние три дня, записано. И полиция уже у ворот.
В этот момент в доме внезапно погас свет. Раздался звон разбитого стекла и пронзительный крик Инессы. В темноте Марк почувствовал, как чьи-то сильные руки схватили его за горло.
— Ты не выйдешь отсюда живым, Марк! — прорычал Эдуард ему на ухо. — Если я не получу твою компанию, то её не получит никто!
В следующей главе: Кто на самом деле выключил свет в особняке и чьи шаги раздаются в коридоре? Марк узнает, что Анна скрывала еще одну, самую страшную тайну об их общем прошлом, которая связывает их теснее, чем он мог себе представить. Удастся ли слепому человеку победить зрячего врага в темноте собственного дома, и какую цену придется заплатить за окончательное прозрение?
Дорогие читатели! Развязка близка, и она шокирует вас до глубины души. Как вы думаете, сможет ли Марк простить Анну, когда узнает всю правду? Подпишитесь на канал, чтобы не пропустить финальную главу!
Поставьте лайк, если считаете, что предательство не имеет оправданий. Напишите в комментариях: как бы вы поступили на месте Марка в ту секунду, когда свет погас?