Белое платье, фата, букет. Через десять минут — церемония. И вот — свекровь стоит передо мной, скрестив руки на груди.
— Ты не входила в наши планы. И никогда не войдёшь.
Я сжала букет так, что хрустнули стебли.
Четыре года с Димой. Два года помолвки. Шесть месяцев подготовки к свадьбе. И вот — в последний момент — его мать решила расставить точки.
— Людмила Сергеевна, может, не сейчас?
— Именно сейчас, — она усмехнулась. — Потом будет поздно. Ты должна знать: я сделаю всё, чтобы этот брак не состоялся. И если состоится — не продлился.
Мне сорок лет. Второй брак. Первый закончился пятнадцать лет назад — муж пил, я ушла. С тех пор — одна. Работа медсестрой в поликлинике, съёмная квартира, никаких перспектив.
А потом появился Дима. Сорок пять лет, разведён, детей нет. Инженер на заводе, спокойный, надёжный. Мы познакомились в очереди в аптеке — я покупала маме лекарства, он — тоже.
Четыре года счастья. И всё это время — Людмила Сергеевна. Тень за спиной сына, вечно недовольная, вечно критикующая.
— Ира недостаточно хороша для тебя, Димочка.
— Ира плохо готовит.
— Ира слишком старая, детей уже не родит.
— Ира — бывшая жена алкоголика, что люди скажут?
Дима отмахивался, защищал меня, ругался с матерью. Я думала — пройдёт. Привыкнет. Смирится.
Не прошло.
***
— Людмила Сергеевна, — я посмотрела ей в глаза. — Вы выбрали очень неудачный момент для разговора. Через десять минут я стану вашей невесткой. Хотите вы этого или нет.
— Посмотрим, — она криво улыбнулась и отошла.
Я осталась стоять у входа в загс. Руки дрожали. Букет — помятый.
Подошла подруга Маринка, свидетельница.
— Ир, ты чего бледная такая? Что она тебе сказала?
— Потом.
Дима ждал внутри. Увидел меня — заулыбался. Он не знал, что только что произошло.
Я улыбнулась в ответ. Расправила плечи. Пошла к нему.
Церемония прошла быстро. Кольца, подписи, поцелуй. «Объявляю вас мужем и женой». Гости захлопали.
Людмила Сергеевна стояла в заднем ряду. Не хлопала.
***
Ресторан мы сняли небольшой — пятьдесят гостей, скромное меню. Денег было впритык, но Дима настоял: «Хочу настоящую свадьбу, хоть раз в жизни».
Первый тост поднял его друг Вовка. Потом — моя мама. Потом — кто-то из родственников.
А потом встала Людмила Сергеевна.
— Я хочу сказать несколько слов, — она постучала вилкой по бокалу. — Как мать жениха.
Зал притих. Дима напрягся рядом со мной.
— Мой сын сегодня совершил ошибку, — голос свекрови звенел в тишине. — Он женился на женщине, которая ему не подходит. Старая, бездетная, с прошлым. Я предупреждала его — он не послушал.
Гости переглядывались. Кто-то нервно хихикнул.
— Мама! — Дима вскочил. — Что ты делаешь?!
— Говорю правду, сынок. Ту, которую ты не хочешь слышать. Эта женщина, — она указала на меня, — охотница за деньгами. Ты — инженер с хорошей зарплатой, у тебя квартира, машина. А у неё — ничего. Она присосалась к тебе, как пиявка.
Я сидела неподвижно. Смотрела на скатерть. Слышала, как колотится сердце.
— Мама, замолчи! — Дима шагнул к ней. — Ты позоришь себя!
— Я спасаю тебя! — Людмила Сергеевна вскинула подбородок. — Пока не поздно! Брак можно аннулировать, если не было... ну, ты понимаешь. Поехали домой, сынок. Оставь её.
Тишина. Гости застыли с вилками в руках.
Я медленно встала. Поправила платье. И взяла микрофон со стола.
— Уважаемые гости, — мой голос не дрожал. — Прошу прощения за эту сцену. Людмила Сергеевна — человек... со своим мнением. Но я хочу кое-что уточнить.
Свекровь дёрнулась.
— Ты не имеешь права...
— Имею, — я перебила. — Это моя свадьба. Итак. Людмила Сергеевна утверждает, что я «охотница за деньгами». Давайте посчитаем.
Я достала из сумочки сложенный листок — распечатку, которую приготовила на всякий случай.
— Квартира Димы куплена в ипотеку. Осталось платить шесть лет. Машина — тоже в кредит. Зарплата — шестьдесят тысяч. Минус ипотека, минус кредит, минус коммуналка — остаётся двадцать пять. Это «хорошие деньги», ради которых я «присосалась»?
Дима смотрел на меня с изумлением. Он не знал, что я готовилась.
— Теперь обо мне. Я работаю медсестрой двадцать лет. Зарплата — сорок тысяч, плюс подработки. Квартиры своей нет, это правда. Но у меня нет и долгов. Ни копейки. В отличие от Димы.
Людмила Сергеевна побагровела.
— Это к делу не относится!
— Относится, — я улыбнулась. — Вы обвинили меня в корысти. Я показала цифры. Теперь — ваша очередь.
— Что?
— Расскажите гостям, почему вы так против нашего брака. Настоящую причину.
Свекровь замерла. В её глазах мелькнул страх.
— Я не понимаю, о чём ты...
— Понимаете. Квартира Димы записана на него. Но первоначальный взнос — пятьсот тысяч — дали вы. С условием, что если Дима женится на «неподходящей» женщине, вы потребуете деньги назад. Так?
Тишина.
— Ир, откуда ты знаешь? — прошептал Дима.
— Нашла договор в твоих документах. Месяц назад, когда искала твой паспорт для загса.
Я повернулась к гостям.
— Вот настоящая причина. Людмила Сергеевна не хочет терять контроль над сыном. Пока он один — она дёргает за ниточки. «Верни деньги или живи, как я скажу». Теперь появилась я — и ниточки рвутся.
— Ты!.. — свекровь задохнулась от ярости. — Ты копалась в чужих вещах!
— В документах мужа. Которые теперь — наши общие.
Дима молчал. Смотрел то на меня, то на мать.
— Дима, — я повернулась к нему. — Я знаю про договор. И я готова вместе с тобой вернуть эти пятьсот тысяч. Чтобы твоя мать больше не имела над тобой власти. Ты готов?
Он сглотнул. Посмотрел на мать — та сверлила его взглядом.
— Сынок, не слушай её! Она тебя обманет!
— Мама, — сказал Дима тихо. — Уйди.
— Что?
— Уйди. С моей свадьбы. Прямо сейчас.
Людмила Сергеевна отшатнулась, будто её ударили.
— Ты... ты выбираешь её?
— Да. Выбираю.
***
Свекровь ушла. Хлопнула дверью так, что задрожали бокалы.
Гости зашевелились, зашептались. Кто-то неловко захлопал — мол, продолжаем веселиться.
Я села обратно на стул. Руки всё-таки дрожали — теперь, когда всё закончилось.
Дима сел рядом. Взял меня за руку.
— Почему ты не сказала раньше?
— Хотела дать ей шанс. Думала — может, на свадьбе смирится. Не смирилась.
— Ир, прости. Я не знал, что она... такое устроит.
— Знал. Просто не хотел верить.
Он опустил голову.
— Да. Не хотел.
Мы сидели молча. Вокруг гости постепенно возвращались к еде, к разговорам. Маринка подошла, налила мне воды.
— Ир, ты как?
— Нормально. Справлюсь.
Вечер продолжился. Танцы, тосты, торт. Я улыбалась, принимала поздравления. Но внутри было пусто.
Не так я представляла свою свадьбу.
***
Первый месяц после свадьбы был тяжёлым.
Людмила Сергеевна звонила каждый день. Сначала — Диме, требовала «одуматься». Потом — мне, с угрозами.
— Я подам в суд! Заберу деньги! Вы оба на улице окажетесь!
Я записывала разговоры. Складывала в папку.
Дима метался. Он любил мать — несмотря ни на что. И чувствовал себя виноватым, что выбрал меня.
— Может, поговорить с ней? — предлагал он. — Помириться?
— О чём говорить, Дим? Она на свадьбе назвала меня пиявкой. При пятидесяти гостях.
— Она погорячилась...
— Погорячилась — это когда голос повысил. А не когда публично унизил невесту сына.
Он замолкал, но я видела: мучается.
На второй месяц Людмила Сергеевна подала иск. Требовала вернуть пятьсот тысяч «в связи с нарушением условий договора».
Мы наняли адвоката. Молодой парень, толковый.
— Дмитрий Алексеевич, — сказал он, изучив бумаги. — Договор составлен с нарушениями. Условие «не жениться на неподходящей женщине» — это ограничение права на брак. Суд такое не признает.
— То есть мы выиграем?
— Скорее всего. Но ваша мать может затянуть процесс на год-полтора. И всё это время — нервы, заседания, расходы.
Дима посмотрел на меня.
— Ир, что делать?
— Решать тебе. Это твоя мать и твои деньги.
— Наши деньги. Мы теперь семья.
Я взяла его за руку.
— Дим, я скажу честно. Мне эти пятьсот тысяч не нужны. Мне нужен покой. Если единственный способ получить покой — вернуть ей деньги и закрыть вопрос навсегда, я готова.
— Но это несправедливо! Она шантажирует!
— Конечно, шантажирует. Но ты готов воевать с собственной матерью год? Два? Пять?
Он молчал.
— Давай так, — сказала я. — Попробуем договориться. Предложим вернуть деньги в рассрочку — по двадцать тысяч в месяц. Это подъёмно. За два года закроем долг и будем свободны.
— Она не согласится.
— Тогда — суд. Но хотя бы попытаемся.
***
Людмила Сергеевна согласилась. Не сразу — сначала было ещё два месяца истерик, угроз, обвинений. Но когда адвокат объяснил ей перспективы суда, она сдалась.
Мы подписали мировое соглашение. Двадцать тысяч в месяц, двадцать пять месяцев. Итого — пятьсот тысяч. Плюс расписка, что после выплаты она не имеет к нам претензий.
Первый перевод ушёл в марте. Людмила Сергеевна даже не поблагодарила — просто прислала смску: «Получила».
— Два года, — вздохнул Дима. — Два года мы будем на неё работать.
— Не на неё. На нашу свободу.
***
Эти два года были странными.
С одной стороны — тяжело. Двадцать тысяч в месяц — это много при наших зарплатах. Мы экономили на всём: на отпуске, на развлечениях, на одежде. Готовили дома, отказались от машины — продали, чтобы быстрее закрыть долг.
С другой стороны — мы стали ближе. Когда каждая копейка на счету, учишься договариваться. Планировать. Доверять.
Дима изменился. Перестал бегать к матери за советом, научился принимать решения сам. Я видела, как это давалось ему тяжело — но он справлялся.
Людмила Сергеевна звонила всё реже. Раз в месяц — после перевода. Голос сухой, деловой. «Получила. До свидания».
Однажды Дима сказал:
— Знаешь, Ир, я думал, что буду скучать по ней. Ну, по тому, как раньше было. Когда она решала за меня.
— И что?
— Не скучаю. Оказывается, самому решать — лучше.
Я обняла его. Впервые за два года почувствовала: мы победили.
***
Последний перевод ушёл в апреле, ровно через двадцать пять месяцев после первого.
Я сидела с телефоном и смотрела на экран. «Перевод выполнен. Получатель: Кузнецова Л.С. Сумма: 20 000 руб.»
Всё. Долг закрыт.
Дима пришёл с работы, увидел меня на кухне.
— Ир? Что-то случилось?
Я показала ему экран.
— Всё. Закончилось.
Он сел рядом. Долго смотрел на цифры.
— Ир... Спасибо.
— За что?
— За всё. За то, что выдержала. За то, что не бросила меня, когда мать устроила тот спектакль на свадьбе. За то, что... просто была рядом.
Я взяла его за руку.
— Дим, это была не только моя война. Это была наша война. И мы её выиграли.
Он кивнул. Потом вдруг улыбнулся.
— Знаешь, чего хочу?
— Чего?
— В отпуск. На море. Впервые за два года.
— Мы же всё потратили...
— Накопим. За лето — успеем. И поедем в сентябре, когда туристов меньше.
Я засмеялась. Впервые за долгое время — легко, свободно.
— Договорились.
***
На море мы поехали в сентябре. Маленький посёлок в Крыму, частный домик у пляжа. Никаких пятизвёздочных отелей — но нам хватало.
Утром — море. Днём — сон на веранде. Вечером — вино и разговоры.
В один из вечеров Дима сказал:
— Ир, мама звонила.
Я напряглась.
— И?
— Сказала... странное. Сказала, что хочет встретиться. Поговорить.
— О чём?
— Не знаю. Может, помириться хочет?
Я смотрела на закат. Море отливало золотом.
— Дим, это твоё решение. Если хочешь — встреться. Я не буду мешать.
— А ты?
— А я подожду. Посмотрю, что она скажет. И тогда решу.
Он кивнул.
— Справедливо.
***
Встреча состоялась через месяц, после возвращения. Дима поехал к матери один — я не настаивала.
Вернулся поздно вечером. Сел на кухне, долго молчал.
— Ну? — не выдержала я.
— Она... постарела. Сильно. И... Ир, она плакала.
— Плакала?
— Да. Говорила, что была неправа. Что испугалась тебя — потому что ты сильная, а она привыкла, что Дима слушается только её. Что боялась потерять сына.
Я молчала. Ждала продолжения.
— Она просила передать тебе: прости. За свадьбу, за слова, за всё. Понимает, что ты не простишь. Но хочет, чтобы хотя бы услышала.
Я смотрела в стол. Два года унижений, суд, деньги. И теперь — «прости».
— Дим, я не знаю, смогу ли простить. Честно. Но... я попробую.
— Правда?
— Попробую. Ради тебя. Ради нас.
Он обнял меня. Крепко, как тогда, на свадьбе.
— Спасибо, Ир.
***
Прошёл ещё год.
Людмила Сергеевна приходит к нам раз в месяц — на ужин. Сидит тихо, хвалит еду, спрашивает о работе. Не критикует, не учит жить.
Мы не стали близки — и вряд ли станем. Но научились сосуществовать. Без войны, без претензий.
Иногда я вспоминаю тот день у загса. Белое платье, смятый букет, её слова: «Ты не входила в наши планы».
Да, не входила. И это оказалось к лучшему.
Потому что я создала свои планы. В которых есть место для любви, для семьи, для покоя.
А кто не вписался — тот сам виноват.
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях❤️