Предыдущая часть:
Поднявшись в квартиру, она налила себе воды, но пить не смогла — кусок в горло не лез. Мысли метались в голове, как затравленные звери: кто это делает? Кому выгодно её уничтожить?
Первая мысль, конечно же, была о Денисе, бывшем муже. Развод у них прошёл относительно мирно, но вдруг это была лишь маска? Вдруг он затаил злобу за то, что она оставила его без квартиры, но с алиментами?
— Точно! — Вера даже ударила ладонью по столу. — Он хочет забрать сына! Если меня признают невменяемой или посадят, опека автоматически перейдёт к нему, и квартира вернётся к нему же, как к законному опекуну.
Ярость придала ей сил. Она схватила ключи от машины и через сорок минут уже стояла у двери квартиры, которую Денис снимал на окраине города.
Дверь открылась почти сразу. На пороге стоял бывший муж в домашней футболке, с зубной щёткой во рту. За его спиной виднелись горы коробок и чемоданов.
— Вера? — он вынул щётку изо рта, удивлённо моргая. — Ты чего на ночь глядя? Случилось что? С Тёмой что-то?
— Нет, с ним всё хорошо. Пока ты не добрался до него своими грязными лапами, — Вера ворвалась в коридор, с силой толкнув бывшего мужа в грудь. — Признавайся, это ты её нанял? Решил меня с ума свести?
— Кого нанял? Ты о чём вообще? — Денис попятился, едва не споткнувшись о коробку.
— Не прикидывайся! Двойника! Женщину, которая ходит под моим именем и с моим лицом и портит мне жизнь! Ты что, решил лишить меня родительских прав? Хочешь квартиру обратно получить?
Денис смотрел на неё как на умалишённую, а потом вдруг громко рассмеялся.
— Квартиру? Вера, окстись. Какую квартиру? — он схватил с тумбочки папку и сунул ей в руки. — Смотри сюда. Билеты на завтра, на семь утра. Я улетаю во Владивосток. Насовсем. Мне контракт предложили на судостроительном заводе, отличные условия.
Вера растерянно открыла папку. Билеты были настоящими, с его фамилией.
— И вот ещё, — Денис показал ей экран телефона. На фотографии он обнимал симпатичную смеющуюся блондинку на фоне моря. — Это Юля. Мы женимся через месяц. Она беременна. Так что мне, честно говоря, плевать на твою квартиру и на всю твою жизнь. Я начинаю всё с чистого листа. Хотел тебе завтра позвонить, попрощаться. А Тёму я, конечно, люблю, но забирать его у тебя? Я же знаю, что ты для него. Зачем мне всё это?
Вера стояла посреди коридора, сжимая в руках папку с билетами, и чувствовала себя полной дурой.
— Значит, это не ты, — пробормотала она.
— Ты, похоже, переработала, — вздохнул Денис уже спокойнее. — Выпей успокоительного. Нет никакого заговора. Просто ты везде видишь врагов, потому что привыкла всё и всех контролировать. Езжай домой, Вера. Всё наладится.
Она вышла из подъезда совершенно опустошённая. Версия с мужем рассыпалась в прах. Но если не он, то кто тогда?
Телефон в кармане завибрировал. Звонок с неизвестного номера.
— Алло, Вера Николаевна? — голос в трубке был тихий, женский, незнакомый. — Это дежурная медсестра из кардиологии. Тут ваша соседка, Алевтина Петровна, наконец-то пришла в себя и очень просит вас приехать. Говорит, это срочно.
Вера, не раздумывая, развернула машину и поехала в больницу.
***
В палате пахло хлоркой, лекарствами и ещё чем-то неуловимо больничным. Алевтина Петровна лежала под капельницей, маленькая, высохшая, похожая на старого, больного воробушка. Увидев Веру, она попыталась приподняться на подушке.
— Лежите, лежите, вам нельзя! — Вера подбежала к кровати. — Вам волноваться нельзя.
— Не время лежать, — прошептала бабуля, цепко, неожиданно сильно, хватая её за руку. Пальцы у неё были холодные и сухие. — Время пришло. Тень вышла из сумерек.
— Какая тень? Вы о чём, Алевтина Петровна?
— Та женщина, что была в подъезде. Я её видела за день до того, как сердце прихватило.
Вера замерла.
— Вы её видели? Кого?
— Тебя… и не тебя, — глаза бабушки лихорадочно блестели. — Она стояла у почтовых ящиков, проверяла твою почту. У неё был ключ, я видела. Я сначала подумала: это ты, поздоровалась. А она повернулась, и глаза у неё… пустые, холодные, не твои. Шикнула на меня и говорит: «Иди, бабка, куда шла, пока цела».
— Она вам угрожала? — Вера почувствовала, как по спине снова побежали мурашки.
— Она хочет занять твоё место, — прошептала Алевтина Петровна. — Считает, что оно по праву принадлежит ей.
— Ей? — переспросила Вера. — Алевтина Петровна, что это значит? Кто она?
Бабушка закашлялась, зашлась в хриплом кашле, но, отдышавшись, снова сжала её руку. Глаза её, мутные от болезни, вдруг стали странно ясными, почти испуганными.
— Кровь… Кровь в ней твоя, да не твоя, — прошептала она. — Ищи в прошлом, деточка. Там, где корни обрублены. Твоя мать когда-то говорила… Ах, да разве ж я упомню? — она замахала рукой. — Но не просто так она пришла. Уж помяни моё слово.
Вера вышла из больницы в полном смятении. Разговор с соседкой, по сути, ничего не прояснил — лишь добавил новых загадок. Она села в машину и, немного подумав, через силу набрала нужный номер.
— Михаил, привет. Прости, что так поздно.
— Вера? — голос старого университетского друга, ныне работающего в службе безопасности крупной страховой компании, звучал удивлённо. — Сто лет не слышались. Что случилось?
— Миш, мне нужна услуга. Неофициально. Нужно пробить данные одного человека.
— Говори.
— Фамилия Соколова. Имя Вера. Отчество Николаевна. Город наш. Возраст плюс-минус мой, тридцать-тридцать пять лет.
— Себя, что ли, ищешь? — не сдержал смешка Михаил.
— Нет, я ищу свою полную тёзку.
В трубке послышался стук клавиш.
— Так, Соколова Вера Николаевна, ты 1990 года рождения, — забормотал он. — О, есть ещё одна. 1989 года. Проживает на улице Восточной, дом 12. Работает консультантом в какой-то мелкой фирме. Страховка оформлена полгода назад. Есть фото в базе, могу прислать прямо сейчас.
Через минуту телефон пиликнул. Вера открыла файл и едва не выронила гаджет. С экрана на неё смотрела она сама. Только волосы были чуть светлее, и на подбородке, если приглядеться, виднелась крошечная родинка, которой у неё не было. Но сходство было феноменальным — форма носа, разрез глаз, овал лица.
— Кто ты такая? — прошептала Вера, глядя на фотографию. — И откуда ты взялась на мою голову?
***
На следующее утро Вера снова позвонила Григорию.
— Григорий, нужна твоя помощь. Ты единственный, кто мне верит. Я нашла её.
— Где встретимся? — коротко спросил он, записав адрес.
Через полчаса мастер уже ждал её у подъезда в той же потёртой куртке, но чисто выбритый и собранный.
— Я знаю этот адрес, — сказал Григорий, садясь в машину. — Это старые хрущёвки на окраине. Райончик так себе.
— Мне всё равно. Я должна посмотреть ей в глаза.
Они ехали молча. Григорий иногда бросал на неё тревожные взгляды, но не лез с расспросами, за что Вера была ему благодарна. Его присутствие успокаивало. С ним не было страшно.
Дом 12 оказался обшарпанной пятиэтажкой.
— Будем ждать? — спросил Григорий.
— Нет, пойдём прямо туда. Квартира 45.
Они поднялись на третий этаж. Вера нажала кнопку звонка. Сердце колотилось где-то в горле.
За дверью послышались шаги.
— Кто там? — спросил молодой, пугающе знакомый голос.
— Доставка цветов, — нашлась Вера, изменив голос.
Дверь щёлкнула и открылась. На пороге стояла женщина в халате, с полотенцем на голове. Увидев Веру, она застыла, глаза её расширились от шока.
— Ну, здравствуй, Вера, — жёстко сказала настоящая Вера, толкая дверь и проходя в прихожую.
Григорий шагнул следом, отрезая пути к отступлению. Двойник попятилась, прижимая руки к груди.
— Не подходите, я закричу!
— Давай, — спокойно сказал Григорий, закрывая за собой дверь. — Соседи вызовут полицию, а это, кажется, то, что нам нужно.
Вера подошла к женщине вплотную. Теперь, без грима и парика, сходство было не таким абсолютным, но всё же поразительным — тот же типаж, усиленный мастерской работой стилиста.
— Как тебя зовут на самом деле? — спросила Вера.
— Света, — прошептала та.
— Света, кто тебя нанял? Зачем ты это делаешь? Зачем пугаешь моего сына?
Девушка вдруг всхлипнула и сползла по стене на пол, закрыв лицо руками.
— Я не хотела, клянусь! Я не знала, что так далеко зайдёт. Я вообще актриса… ну, пыталась ею стать. Работы не было, сплошные долги. Мне предложили роль, сказали, для розыгрыша, типа социальный эксперимент или корпоративный шпионаж — проверить стрессоустойчивость сотрудника. А заплатили очень приличные деньги.
— Кто? — Григорий присел перед ней на корточки. — Имя. Кто платил?
— Я не знаю, — снова всхлипнула Светлана. — Я никогда не видела заказчика, общалась только с посредником. Он привозил деньги, давал инструкции, что надеть, куда пойти, что сказать. Он привёз мне твоё пальто и сумку, научил твоим жестам.
— Как выглядел посредник? — спросил Григорий.
— Да обычный… Ну, крепкий такой, лощёный. На шее татуировка странная — змея, кусающая хвост, прямо под ухом.
Григорий замер. Лицо его побелело. Он медленно поднялся, глядя в пустоту.
— Змея…
— Ты знаешь его? — Вера схватила мастера за руку.
— Видел, — голос Григория дрогнул. — В тот день на проспекте, когда случилась авария, я стоял на светофоре. Рядом остановилась серебристая машина, как у меня. Окно было открыто. За рулём сидел мужик, посмотрел на меня и усмехнулся. И я запомнил тату на шее — змея. А через секунду он нажал на газ и скрылся. Свидетели же запомнили мою машину, потому что они одинаковые.
Григорий посмотрел на Веру, и в его глазах зажёгся страшный огонь понимания.
— Это не просто месть тебе и не просто подстава меня. Это одна сеть. Кто-то нанял Светлану, чтобы уничтожить тебя, и того водителя, чтобы уничтожить меня. Они использовали нас как пешек. Но зачем?
Вера переводила взгляд со Светланы на Григория.
— Что общего между мной и тобой? Мы даже не были знакомы.
— Пока не были, — медленно произнёс мужчина. — Но теперь мы знаем: у наших бед один автор.
Он повернулся к Светлане, которая всё ещё всхлипывала, сидя на полу.
— Значит, так. Ведёшь себя как ни в чём не бывало. Поняла?
Актриса согласно кивнула, прекрасно осознавая, что огрызаться сейчас точно не стоит.
***
Покинув её квартиру, Вера предложила заехать к ней на чай и всё обсудить. Григорий вначале отнекивался, но потом согласился — правда, предупредил, что ненадолго, ведь дома его ждала дочка. Тёма, к удивлению Веры, обрадовался не только маме, но и доброму дяденьке, которого он уже окрестил про себя «мастером».
На кухне Вера опустилась на стул, закрыв лицо руками.
— Григорий, я так больше не могу. Это какая-то паутина. Кто этот человек? За что?
— Мы это выясним, — твёрдо сказал он, садясь рядом и беря её ладони в свои тёплые, мозолистые руки. — Вспомни слова Алевтины Петровны. Нужно искать в прошлом. Там, где корни обрублены.
— В прошлом? А что там искать? Семья как семья. Мама, папа души во мне не чаял. Папа умер пять лет назад, мама сейчас живёт на даче.
— Нужно ей позвонить прямо сейчас, — настойчиво сказал Григорий. — Алевтина Петровна не из тех, кто бросает слова на ветер. Если она сказала про твоё прошлое, значит, знает что-то, чего не знаешь ты.
Вера посмотрела на телефон. Звонить маме с такими вопросами было неловко. Людмила Васильевна всегда была женщиной строгой, закрытой, любое упоминание о прошлом вызывало у неё чуть ли не мигрень.
— Звони, — мягко, но настойчиво повторил Григорий. — Это ключ, я чувствую.
Вера набрала номер. Гудки тянулись бесконечно долго.
— Алло, Верочка, — голос мамы звучал тревожно. — Случилось что-то? Почему так поздно звонишь? С Тёмой что-то?
— Нет, с ним всё хорошо, — Вера включила громкую связь, чтобы Григорий тоже слышал. — Мам, мне нужно задать тебе один вопрос. И, пожалуйста, не вешай трубку. Это вопрос жизни и смерти.
— Господи, ну не пугай ты меня так! Говори уже толком.
— У меня серьёзные проблемы, — Вера глубоко вздохнула. — Мама, скажи, что вы с папой от меня скрыли в прошлом? У вас есть какая-то тайна?
На том конце провода повисла тяжёлая, вязкая тишина. Было слышно только, как тикают старые ходики в дачном доме.
— Мама, ты слышишь меня? — не выдержала Вера. — Скажи!
— Откуда ты знаешь? — голос матери дрогнул и сорвался на шёпот.
— Мне сказала соседка, Алевтина Петровна. Сказала, что кто-то считает, будто моё место принадлежит кому-то другому. Кому? Что тебе известно?
— Бред какой-то, — забормотала Людмила Васильевна. — Бабка выжила из ума. Верочка, забудь. Нет никакой тайны.
— Мама! — воскликнула дочь. — Хватит! Меня преследуют, мою жизнь разрушают. Сегодня пытались напугать моего сына! Если ты не скажешь правду, будет ещё хуже.
Послышался всхлип. Потом ещё один. Людмила Васильевна плакала.
— Доченька, прости меня. Прости нас с папой. Мы ведь хотели как лучше… Берегли тебя. Но сколько верёвочке ни виться…
— От чего берегли?
— У твоего отца была другая семья.
Вера замерла, глядя на Григория расширенными глазами.
— Другая семья?
— Да, — голос матери звучал глухо, с надрывом. — У него был роман на стороне. С секретаршей с работы, молодой, амбициозной. Она забеременела. Коля не хотел от меня уходить, он любил тебя, Верочка. Но в то же время… он был порядочным человеком, помогал им деньгами. Там родилась девочка, Софья.
— И что?
— Коля скрывал это, не хотел скандала, боялся потерять репутацию. Он же был видным деятелем, ты помнишь. А потом, когда заболел, перед самой смертью, пытался наладить с ней контакт. Хотел покаяться, но Соня не простила. Она его возненавидела. Да что его — всех нас. Но особенно тебя.
— Меня? — Вера непонимающе покачала головой. — Я-то тут при чём? Я даже не знала о её существовании!
— Она считает, что ты украла её жизнь, — тихо сказала мать. — Коля всё записал на тебя. Квартиру, дачу, счета. А самое главное — патент.
— Какой патент?
— Папино изобретение. Тот самый патент на полимеры. Отец всегда говорил, что это ерунда, что никому не нужно. Но Софья, видимо, узнала об этом. Твоя сестра считает, что ты чужая в её гнезде. Мол, ты жировала на деньги отца, пока они с матерью перебивались с хлеба на воду. Коля ведь прекратил помощь, когда та секретарша вышла замуж за другого.
Продолжение :