Предыдущая часть:
— Надёжный, — повторил он с горечью, и в его голосе Вере послышалось что-то странное, какая-то затаённая боль. — Все бы так думали.
Он замолчал, уставившись в одну точку на стене. Вера видела, как он колеблется, как желваки ходят на его скулах. Наконец, словно приняв мучительное решение, он резко поднял на неё глаза.
— Вера, я понимаю, это прозвучит дико. Мы знакомы час, вы клиентка, я мастер. Но то, как вы там, наверху, действовали… — он запнулся, заметив, как она насторожилась и инстинктивно отодвинулась. — Мне нужна помощь, — поспешно добавил он. — Мне нужен свидетель.
— Свидетель чего?
Григорий глубоко вдохнул, собираясь с духом.
— Меня обвиняют в преступлении, которого я не совершал. Неделю назад, во вторник, было серьёзное ДТП на проспекте Мира. Сбили женщину на переходе. Жива, слава богу, только ушибы, но водитель скрылся. Машина — серебристый седан, как у меня. Номера никто не запомнил, но есть свидетели, которые видели похожую машину с наклейкой «Мастер на дом» на заднем стекле. И у меня такая есть.
— Какой кошмар, — прошептала Вера. — Но вы же… То есть у вас есть алиби?
— Нет. Камеры на дороге в тот день не работали — ремонт трассы. И мне грозит СИЗО, пока следствие идёт. А если меня посадят, я потеряю работу, бывшая жена запретит видеть дочь. Это конец.
Вера смотрела на него с сочувствием, но внутри уже зажёгся огонёк тревоги.
— Григорий, я вам правда сочувствую, но чем я могу помочь?
— Вы можете, — он подался вперёд, голос дрогнул. — Я ведь видел вас в тот день, в то же самое время, когда произошла авария. В 14:30.
— Меня? — удивилась она. — Где?
— На перекрёстке улицы Ленина и Лесной. Вы стояли на переходе, ждали зелёный свет.
Вера нахмурилась.
— Григорий, вы что-то путаете. Во вторник в половине третьего я была в офисе, у нас планёрка. Я не была в том районе года два, это на другом конце города.
— Нет-нет, это были точно вы! — горячо воскликнул он. — Я запомнил. Я стоял на светофоре, ждал зелёную стрелку, посмотрел на тротуар. Там стояла женщина в бежевом пальто, с яркой бирюзовой сумкой и шёлковым шарфом с птицами.
По спине Веры пробежал холодок.
— У меня есть бежевое пальто, — медленно произнесла она. — И бирюзовая сумка, и шарф с птицами. Но, Григорий, это просто совпадение. В тот день я была на работе. Могу показать пропускную систему.
— Вера, умоляю, послушайте, — мужчина полез в карман куртки и достал телефон. — Я тогда случайно сделал фото. Проверял камеру, она забарахлила после падения. Просто щёлкнул через лобовое стекло на светофор, и вы попали в кадр. Трясущимися пальцами он нашёл снимок в галерее и протянул ей. — Посмотрите. Ну что, скажете, это не вы?
Вера взяла телефон. Экран был в трещинах, но изображение оставалось достаточно чётким. Серый, унылый день, мокрое стекло машины, на светофоре красный. А на тротуаре — женщина. Сердце тревожно ёкнуло. Это была она. Та же осанка, прямая спина, чуть вздёрнутый подбородок, то же бежевое кашемировое пальто, купленное три года назад на распродаже. Сумка цвета тиффани из новой коллекции. И шарф, повязанный её фирменным сложным узлом. Даже причёска — каре, уложенное волосок к волоску. Женщина на фото смотрела куда-то вдаль, и профиль был пугающе, абсолютно узнаваем.
Голос Веры сел.
— Этого просто не может быть.
— Скажите, что это вы, — с надеждой попросил Григорий. — Если вы подтвердите, что были там и видели мою машину, это меня спасёт.
Вера подняла на него глаза.
— Григорий, это моё пальто, моя сумка, моё лицо. Но меня там не было. Клянусь. В половине третьего во вторник я сидела в переговорной на десятом этаже бизнес-центра «Арион» и отчитывала менеджера Петрова за провал плана. Там было ещё пять человек.
Григорий побледнел. Он забрал телефон и снова уставился на снимок.
— Но как тогда? Двойник? Близнец?
— У меня нет сестёр, — прошептала Вера. — И пальто довольно редкое, и сумка.
На кухне повисла звенящая тишина.
— Вы думаете, я сумасшедший? — тихо спросил Григорий. — Или это фотошоп?
— Нет, — покачала головой Вера. — Фото выглядит настоящим. Но я не могу дать вам алиби. Я не могу лгать суду. Меня не было там. Это была не я.
Григорий ссутулился, словно из него выпустили воздух.
— Понятно… Извините, пойду я, наверное. Спасибо за чай.
Он встал тяжело, как старик.
— Подождите! — Вера схватила салфетку, быстро написала номер. — Возьмите. Это Михаил, мой знакомый юрист. Скажите, что от меня. Он даст бесплатную консультацию.
Григорий взял салфетку, но посмотрел без особой надежды.
— Спасибо, вы добрая. Берегите себя. Ведь если есть кто-то, кто выглядит как вы, носит вашу одежду и ходит по городу, пока вы на работе… это не к добру.
Он ушёл. Вера заперла дверь на два оборота и прислонилась лбом к холодному дереву. Её трясло. Кто эта женщина на фото? Почему она одета в точности как Вера? Это какая-то чудовищная шутка? Розыгрыш?
Ночь прошла почти без сна. Вера то и дело вскакивала, проверяла шкаф — пальто и сумка висели на своих местах. Всё было на месте. Утром она пришла в офис раньше всех, надеясь, что если подготовит все отчёты, Наталья Петровна сменит гнев на милость за вчерашний провал. Она погрузилась в работу, стараясь отогнать мысли о двойнике и несчастном сантехнике.
Ровно в десять зазвонил внутренний телефон.
— Соколова, ко мне немедленно.
Голос Натальи Петровны был на редкость холодным. Вера схватила папку с документами и поспешила в кабинет директора. Наталья Петровна — женщина, казалось, родившаяся в деловом костюме — стояла у окна спиной к двери.
— Доброе утро, Наталья Петровна. Я хотела объяснить по поводу вчерашнего… — начала Вера.
— Садись, — оборвала директор, не оборачиваясь.
Вера опустилась на краешек стула. Наталья Петровна развернулась, подошла к столу и бросила перед ней флешку.
— Вчера ты сорвала встречу. Это непрофессионально, но я бы, возможно, простила, учитывая твои прошлые заслуги. Но вот это… — она указала пальцем на карту памяти. — Это, Соколова, уголовная статья.
— Вы о чём? — руки Веры похолодели.
— Сегодня утром в службу безопасности поступила жалоба от генерального директора компании «Строймаш». Он утверждает, что ты вымогала у него откат. Десять процентов от суммы контракта за продление на следующий год.
— Что? — Вера вскочила. — Это ложь! Бред! Я никогда… Я работаю честно! Вы же знаете меня пять лет!
— Я думала, что знаю, — жёстко ответила Наталья Петровна и нажала кнопку на клавиатуре. — Слушай.
Из динамиков компьютера раздался голос:
— Послушайте, Вячеслав, давайте без лишних церемоний. Вы хотите этот контракт? Хотите. А у меня есть и другие желающие. Так что, если вы хотите, чтобы ваша заявка прошла, нам нужно решить вопрос моего личного интереса. Десять процентов наличными в ячейку, и никаких следов.
Вера слушала, и земля уходила у неё из-под ног. Это был её голос. Те же интонации, характерные паузы, даже слово «церемоний» она произносила именно так — чуть растягивая гласные.
— Это не я, — прошептала она, глядя на директора расширенными от страха глазами. — Наталья Петровна, это какой-то монтаж. Я не говорила с ним об этом.
— Экспертиза покажет, монтаж или нет, — отрезала начальница. — Но клиент готов идти в полицию. Он в бешенстве. Вера, я обязана отстранить тебя от работы до выяснения обстоятельств. Служба безопасности проверит твой компьютер, телефон, счета. Сдай пропуск и корпоративный ноутбук.
— Но как же… — слёзы душили Веру. — Кто-то… кто-то хочет занять моё место.
— Сдай пропуск, Вера, — повторила Наталья Петровна. — И молись, чтобы это оказалось ошибкой. Иначе тебе светит реальный срок за коммерческий подкуп.
Вера вышла из кабинета директора, пошатываясь, словно после долгой болезни. В голове неотвязно билась одна мысль: вчера — двойник на фотографии, сегодня — её собственный голос в записи, вымогающий деньги. Кто-то методично, шаг за шагом, крадёт её жизнь, говорит её голосом, разрушает всё, что она с таким трудом строила годами.
Она вышла из бизнес-центра на улицу и села в машину, даже не помня, как до неё добралась. Нужно было ехать за сыном в школу. Как назло, начался дождь. Он тяжело барабанил по крыше автомобиля, серыми потоками смывая с ветрового стекла остатки вчерашнего, ещё такого спокойного мира. Вера стояла у школьных ворот, вцепившись в руль, и бессознательно прокручивала в голове события последних суток. Каждая минута ожидания сейчас казалась вечностью.
Наконец школьная дверь распахнулась, и пёстрая толпа детей выплеснулась на улицу. Вера сразу выхватила взглядом знакомую ярко-жёлтую куртку. Обычно Тёма выбегал из школы вместе с друзьями, размахивая рюкзаком и громко смеясь, но сегодня он шёл медленно, низко опустив голову, и даже не смотрел по сторонам. Вера выбежала из машины и распахнула заднюю дверцу.
— Тёма, прыгай скорее, промокнешь ведь!
Сын поднял на неё глаза, и в них не было привычного озорного блеска — только тусклая, застывшая тоска. Он молча забрался в салон, бросил рюкзак на соседнее сиденье и тут же отвернулся к окну.
— Тём, что случилось? — Вера завела мотор, но трогаться с места не спешила. Она развернулась к сыну, стараясь, чтобы голос звучал как можно мягче. — Двойку получил? Или с Ванькой поссорился?
— Нет, — буркнул сын, не поворачивая головы.
— А что тогда? Посмотри на меня, пожалуйста.
Тёма медленно повернулся. Губы его мелко дрожали, а в глазах стояли слёзы.
— Мам, зачем ты приезжала сегодня на большой перемене?
Вера замерла. Холодная волна пробежала от затылка до самых пяток.
— Я? — переспросила она, чувствуя, как пересыхает в горле. — Тём, я не приезжала. Я была… делами занималась в городе.
— Нет, приезжала! — выкрикнул сын, и голос его сорвался на всхлип. — Я видел. Мы в футбол играли на заднем дворе, а ты стояла за забором. Я тебе помахал, крикнул: «Мам!». Потом подбежал, хотел спросить, может, ты пораньше меня заберёшь…
Вера почувствовала, как у неё перехватывает дыхание.
— И… и что? Что я сделала?
— Ничего, — Тёма всхлипнул громче. — Посмотрела на меня, будто не узнала, потом села в чёрную машину и уехала. Я что, плохое что-то сделал? Почему ты так на меня посмотрела?
Вера отстегнула ремень безопасности, перегнулась назад и крепко обняла сына, прижимая его голову к своей груди.
— Тём, послушай меня очень внимательно, — заговорила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Это была не я. Честно-честно.
— Как — не ты? — мальчик отстранился и недоверчиво уставился на мать. — Точно такая же, как ты. В той же куртке, с такой же сумкой.
— Понимаешь, иногда люди бывают очень похожи друг на друга, — Вера гладила его по мокрым волосам, а сама смотрела куда-то в сторону, на залитое дождём стекло. — Но я бы никогда, слышишь, никогда не посмотрела бы на тебя злыми глазами и не уехала бы, не обняв. Я люблю тебя больше всего на свете, ты же знаешь.
— Правда? — прошептал он.
— Конечно, правда, мой хороший.
Вера снова прижала его к себе, чувствуя, как внутри неё поднимается настоящая, липкая паника. Это уже не просто угроза карьере. Эта женщина, кто бы она ни была, подобралась к школе. Она подобралась к её ребёнку.
— Мам, мне страшно, — тихо сказал Тёма, уткнувшись носом в её пальто.
— Мне тоже, — прошептала Вера, но тут же взяла себя в руки. — Но мы справимся. Обещаю тебе, я никому не дам тебя в обиду.
***
Вечер опустился на город тяжёлым, сырым туманом. Отвезя Тёму к своей маме и строго-настрого запретив той открывать дверь кому бы то ни было, кроме неё самой, Вера поехала к Вадиму. Ей отчаянно нужно было сильное плечо, мужчина, который скажет: «Спокойно, мы всё решим». Вадим — уверенный в себе, успешный, всегда казался ей именно таким человеком.
Она вошла в его просторную квартиру, обставленную в холодном стиле хай-тек, даже не сняв мокрое пальто. Вадим сидел в гостиной в кресле и просматривал биржевые сводки на планшете.
— Привет, — бросил он, мельком взглянув на неё и снова уткнувшись в экран. — Ты сегодня поздновато. Что с лицом? Выглядишь помятой.
Вера опустилась в кресло напротив, чувствуя, как мелко дрожат колени.
— Вадим, мне нужна помощь. У меня серьёзные проблемы.
Он наконец отложил планшет и снял очки в тонкой золотой оправе.
— Проблемы? — переспросил он с лёгкой иронией. — На работе, что ли? Слышал краем уха, что у вас там скандал со «Строймашем». Говорят про откат. Неприятно, конечно, но ты же у нас женщина умная, как-нибудь разрулишь.
— Это не просто скандал, — Вера подалась вперёд, вцепившись руками в подлокотники кресла. — Вадим, меня подставили. Есть женщина, она выглядит точь-в-точь как я. Ходит по городу, встречается с моими клиентами, требует деньги. А сегодня она была у школы Тёмы!
Вадим медленно поднял брови. На его лице появилось выражение лёгкой брезгливости, смешанной с откровенной скукой.
— Двойник? — протянул он. — Вера, ты, наверное, переутомилась. Может, тебе стоит сходить к психологу? Ну какие, в самом деле, двойники в наше время?
— Я серьёзно! — голос Веры сорвался на крик. — У меня есть свидетель! Тот сантехник, Григорий, он видел её. Он даже сфотографировал! Вадим, мне страшно. Она разрушает мою жизнь. Мне нужно, чтобы ты помог мне с юристом, или, может, у тебя есть знакомые в безопасности? Нужно пробить номера машины, на которой она уехала от школы.
Вадим поморщился и взъерошил рукой волосы.
— Вера, послушай, — начал он, не глядя на неё. — Мы с тобой взрослые люди, у нас комфортные отношения. Нам же удобно вместе.
— Удобно? — переспросила она, чувствуя, как внутри что-то обрывается.
— Да, удобно. Ты красивая, успешная, самодостаточная… была, — он повернулся и посмотрел на неё холодным, оценивающим взглядом. — А сейчас ты приносишь в мою жизнь какой-то хаос. Двойники, откаты, уголовные дела, какие-то сантехники… Это звучит как бред сумасшедшего или, что ещё хуже, как криминальная хроника.
— Ты мне не веришь? — прошептала Вера.
— Дело не в вере, — мужчина пожал плечами. — Дело в репутации. Я работаю с серьёзными людьми. Когда ты развелась с мужем, я был на твоей стороне. Но если поползут слухи, что моя женщина под следствием за мошенничество или, прости Господи, у неё кукуха поехала, это ударит по моему бизнесу.
— То есть ты боишься за свой бизнес? А я? А Тёма?
— Я просто рационален, Вера. Ты же и сама всегда такой была. Думаю, нам лучше взять паузу.
Она медленно встала. Ноги были ватными, но спина выпрямилась сама собой — привычка держать лицо сработала автоматически.
— Паузу? — переспросила она тихо. — Значит, разберись со своими проблемами, да? С двойниками, с полицией, с расследованием… А когда всё утихнет — звони, может, поужинаем?
— Ну зачем сразу так грубить? — поморщился Вадим.
— Знаешь, Вадим, — Вера посмотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде не было ни боли, ни слёз — только ледяная пустота. — А ты прав. Я была рациональной. Выбирала мужчину по статусу, по надёжности. А выбрала пустое место в дорогом костюме.
Она развернулась и, не прощаясь, вышла из квартиры, громко хлопнув дверью.
***
Вера вышла из подъезда элитного дома и, только сев в свою машину, позволила себе разрыдаться. Она плакала от обиды, от страха, от того, что оказалась совершенно одна против целого мира. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с каплями дождя, которые затекали в приоткрытое окно.
Вернувшись к своему дому, она ещё долго сидела в машине, не в силах подняться в квартиру. Казалось, что стены её собственной квартиры давят на неё, что в каждом тёмном углу подъезда прячется её жуткая копия.
В холле её окликнула бессменная консьержка.
— Вера Николаевна! — Зоя Ивановна вышла из своей будки, поправляя на плечах тёплую шаль. — А вы чего такая бледная? На вас просто лица нет.
— Устала немного, — через силу улыбнулась Вера. — День сегодня тяжёлый выдался.
— А я вижу, что не просто устали, — вздохнула консьержка, внимательно вглядываясь в её лицо. — Кстати, приходил тут этот ваш мастер, Григорий. Спрашивал, как вы. А я сказала, что вас нет.
— Григорий? — Вера удивилась. — Зачем это?
— Видимо, волнуется, — Зоя Ивановна покачала головой. — Хороший мужчина. Жалко его, сил просто нет.
— А почему жалко? — Вера остановилась, уже взявшись за ручку двери.
— Так вы не знаете? — консьержка понизила голос, словно собиралась доверить великую тайну. — Он же никакой не сантехник. Он инженер-конструктор. На заводе «Турбомаш» работал ведущим специалистом. Голова светлая, руки золотые, откуда надо растут.
— Инженер? — Вера вспомнила его умные и такие грустные глаза. — А почему же он тогда…
— Подставили его, — махнула рукой Зоя Ивановна. — Год назад это было. Обвинили, что он чертежи секретные конкурентам слил. А он честнейшей души человек, я-то знаю. Это его зам подсидел, чтоб место занять. Все об этом знали, да доказательств не нашли. А Григория уволили с волчьим билетом. Никуда теперь по специальности не берут.
— Какой кошмар… — прошептала Вера.
— Это ещё полбеды, — продолжала консьержка. — Он один дочку тянет. Анечку, шесть лет всего. Девчонка слабенькая, часто болеет. Лекарства ей нужны дорогие, уход специальный. Вот он и крутится как белка в колесе. Днём трубы чинит, ночами таксует. Лишь бы копеечку в дом принести. А сам ходит в одной куртке уже третий год, новую себе купить не может. Вы уж, Вера Николаевна, не обижайте его, если что. Он хоть и простой теперь рабочий, а человек — настоящий.
Вера стояла, ошеломлённая услышанным. Она вспомнила, как Григорий вскользь упомянул о дочери, как искренне предлагал ей помощь, хотя у самого жизнь буквально разваливалась на части. Он был в таком же отчаянии, как и она сейчас, но не потерял человечности — в отличие от Вадима.
— Спасибо, Зоя Ивановна, — тихо сказала Вера и, кивнув на прощание, направилась к лифту.
Продолжение: