Предыдущая часть:
Вера медленно опустила руку с телефоном, чувствуя, как головоломка наконец начинает складываться в единую картину.
— Спасибо, мам. Я всё поняла.
— Девочка, будь осторожна. Соня — опасный человек. Она ещё в школе отличалась жестокостью, папа рассказывал.
Вера нажала отбой и повернулась к Григорию.
— Софья, — произнесла она, словно пробуя имя на вкус. — Так вот, значит, как тебя зовут, моя сестра.
— Судя по всему, она хочет не просто мести, — задумчиво сказал Григорий. — Она хочет всё.
Он достал свой телефон и быстро набрал номер своего знакомого из частного сыска.
— Павел Андреевич, привет, это Григорий. Да, знаю, что время позднее. Дело есть, срочное. Нужно полное досье на женщину. Софья Николаевна, фамилия, видимо, по матери или по мужу. Отец — Иван Петрович Соколов. Найди связи с бизнесом, с тендерами — вообще всё, что можно.
Вера удивлённо вскинула бровь.
— Частный сыск? — переспросила она. — А почему ты сразу к нему не обратился? Ну, по поводу той аварии?
Григорий смущённо отвёл взгляд.
— Честно? Стыдно стало, что сам уже ничего не могу решить. Думал, смогу себя защитить, но на деле…
Вера понимающе кивнула. Она знала это чувство — когда привычный мир рушится и ты вдруг понимаешь, что одной не справиться.
Григорий посидел ещё немного, допил чай и стал собираться — дома его ждала дочка. Ночь прошла без особых происшествий. Тёма спал хорошо и проснулся только раз, чтобы попить воды. А вот Вере не спалось. Она лежала с открытыми глазами и думала о том, что в жизни порой бывают такие тайны, которые вовсе не стоило извлекать наружу, но теперь уже поздно прятать голову в песок.
Утром они с Григорием снова сидели на кухне, обложившись распечатками, которые привёз немного заспанный, но деловитый Павел Андреевич — высокий мужчина с цепким взглядом, специалист по безопасности.
— Ну что, господа детективы? — он бросил на стол толстую папку. — Ваш призрак обрёл плоть. Знакомьтесь. Софья Николаевна Самойлова, тридцать четыре года, владелица компании «Вектор-Трейд».
Вера ахнула, схватив фотографию. С глянцевого снимка на неё смотрела красивая, ухоженная брюнетка с холодными, хищными глазами.
— «Вектор-Трейд»? — прошептала она. — Это же наши прямые конкуренты. Мы обошли их в тендере полгода назад.
— Именно, — кивнул Павел Андреевич. — Но дело не только в тендере. У «Вектора» сейчас серьёзные проблемы. Софья погрязла в долгах по самую макушку. Ей нужны деньги, и много. И вот тут всплывает патент твоего отца.
— Но он же оформлен на меня, — воскликнула Вера.
— Верно. И просто так забрать его нельзя. Если только… — Павел Андреевич сделал паузу, пристально глядя на Веру. — Если только владелец не будет признан недееспособным.
— Недееспособным?
— Смотри на схему, — Павел Андреевич разложил на столе несколько листов. — Двойник устраивает публичные скандалы. Потом ДТП, где ты якобы свидетель, скрывшийся с места происшествия. Далее тебя обвиняют во взятках. Потом — истерики на работе. Попытка давления на ребёнка, где ты выглядишь как безумная мать, которая пугает собственного сына. Софья собирает досье. Её цель — суд. Она докажет, что у тебя раздвоение личности, провалы в памяти и немотивированная агрессия. Тебя лишают родительских прав, назначают опекуна.
— И кто же станет опекуном? — тихо спросила Вера.
— Сестра. Ближайшая родственница. Она получает доступ ко всем твоим активам, включая патент, и решает, где тебе жить и лечиться.
— Жуть какая, — с ужасом и невольным восхищением прошептал Григорий. — Злой гений, а не женщина.
— Чудовище, — отрезала Вера. — Хочет засадить меня в психушку и забрать моего сына. И всё это ради денег.
В этот момент зазвонил телефон Веры. Она ответила, не глядя на экран.
— Алло, Верочка, деточка, это Алевтина Петровна, — голос бабушки был слабым, но вполне ясным. — Меня выписали. Я дома. Приходи ко мне прямо сейчас. Я нашла то, что искала.
— Вы о чём? — не поняла Вера.
Бывшая почтальонша помедлила, а потом сказала:
— Приходи. Письмо я тут одно нашла, которое потерялось тридцать лет назад.
***
В квартире соседки привычно пахло корвалолом и старой бумагой. Бабуля сидела в кресле, укутанная пледом, и протягивала дрожащей рукой пожелтевший конверт.
— Вот, читай. Это письмо твоего отца. Он отправил его… ты уж прости, я прочла, не удержалась… в общем, своей любовнице, за неделю до того, как они расстались окончательно. Письмо попало в щель почтового ящика и пролежало там все эти годы. Я нашла его, когда ящики меняли. И вот сохранила, как чувствовала, что пригодится.
Вера дрожащими руками развернула лист. Почерк отца — твёрдый, размашистый, такой знакомый с детства — ударил в самое сердце.
«Уважаемая Елена, я устал от шантажа и твоих угроз рассказать всё моей жене. Платил я тебе не потому, что признавал какую-то вину, а потому, что жалел ребёнка. Но моё терпение лопнуло. Я сделал тест ДНК. Тайно. Волос с расчёски Сони. Она не моя дочь, и ты сама это прекрасно знаешь. Она — дочь того самого охранника Василия, к которому ты ушла, когда мы поссорились. Больше я не дам тебе ни копейки. И если ты приблизишься к моей семье, я опубликую результаты теста».
Вера подняла глаза, полные слёз.
— Спасибо, Алевтина Петровна. Вы меня… вы нас просто спасли.
Вернувшись в свою квартиру, она первым делом показала письмо Григорию и Павлу Андреевичу.
— Боже мой, — выдохнул Григорий, пробежав глазами строки. — Соня — не его дочь. Она вообще нам никто.
— Значит, у неё никаких прав на наследство, — резюмировал Павел Андреевич, потирая руки. — И если это письмо всплывёт, её план рухнет в одночасье.
— Не просто рухнет, — усмехнулся Павел Андреевич. — Это мотив для мошенничества в особо крупном размере. Плюс организация преступной группы, подделка документов, шантаж…
— Но одного письма маловато, — заметил Григорий. — Нужно, чтобы она сама всё подтвердила. Своими словами.
— И как мы её заставим? — не понял Григорий.
— А мы не будем её заставлять, — глаза Веры сузились, в них больше не было страха — только холодная, расчётливая решимость той самой бизнес-леди, которая закрывает самую важную сделку в своей жизни. — Мы её купим. И вот как.
Павел Андреевич и Григорий, обменявшись удивлёнными взглядами, переглянулись.
***
Ресторан «Пастораль» находился в самом фешенебельном районе города. Панорамные окна выходили на набережную, живая музыка лилась из-под пальцев пианиста, хрусталь и серебро сверкали на белоснежных скатертях. Вера сидела за столиком у окна в полном параде — именно так, как одевалась только на самые важные деловые встречи. На лацкане её пиджака сверкала крупная брошь в виде стрекозы — подарок Павла Андреевича. Внутри неё была вмонтирована камера, пишущая видео отличного качества.
Напротив неё сидела Софья. Вживую она оказалась ещё красивее, чем на фотографиях. Идеальная укладка, безупречный макияж, хищная, чуть насмешливая улыбка.
— Ну, здравствуй, сестрёнка, — протянула Софья, отпивая вино и не сводя с Веры изучающего взгляда. — Рада, что ты согласилась встретиться. А то я уж думала, ты сейчас прячешься под кроватью и трясёшься от страха.
— Чего ты хочешь? — Вера старалась, чтобы голос звучал дрожащим и неуверенным. Она намеренно играла роль сломленной жертвы. — Оставь меня в покое. Забирай патент, забирай деньги. Только не трогай Тёму. Пожалуйста.
Софья усмехнулась, откинувшись на спинку стула.
— О, как ты заговорила! А где же твоя хвалёная деловая хватка, Вера Николаевна? Сдулась, да? Испугалась?
— Я просто хочу, чтобы всё закончилось, — Вера положила на стол папку с документами. — Я всё подпишу. Передачу прав, всё, что нужно.
Это была тщательно изготовленная Павлом Андреевичем фальшивка, внешне неотличимая от настоящих бумаг. Софья жадно схватила папку и пробежала глазами по строчкам.
— Умничка, — довольно кивнула она. — Давно бы так. Знаешь, а я ведь даже жалела тебя иногда. Немного, чуть-чуть. Когда смотрела, как ты мечешься, как эта дешёвая актриска изображает тебя на деловых встречах. Кстати, талантливая, правда? Жаль, что глупенькая оказалась, быстро раскололась.
— Светлана, та самая актриса. И водитель Андрей — мой личный помощник, — самодовольно кивнула Софья. — Мастер своего дела, между прочим. То ДТП на проспекте было просто шедевром. Этот горе-сантехник, муж на час, даже не понял, что произошло. Мы так красиво его подставили — машины же одинаковые, номера похожие. Свидетели всё перепутали.
— А зачем? — Вера наклонилась вперёд, стараясь не выдать своего истинного состояния. — Зачем такая жестокость? Мы же сёстры. У нас один отец.
Лицо Софьи исказилось гримасой ненависти.
— Сёстры? Даже не думай меня так называть! Ты — воровка. Ты жила в его доме, сидела у него на коленях, получала подарки, а я донашивала обноски после чужих детей! Моя мать пила от тоски, потому что он бросил нас. Он выбрал тебя! Ты, ты во всём виновата!
— Но я же ничего не знала…
— Мне плевать, что ты знала! — почти выкрикнула Софья, но вовремя спохватилась и понизила голос. — Теперь я заберу всё. Уничтожу твоё имя и репутацию. Тебя признают сумасшедшей, и я отправлю тебя в самую дешёвую клинику за городом, где тебя будут кормить кашей на воде, как когда-то кормили меня. И вот тогда наступит справедливость.
— А если я скажу, что знаю правду? — тихо произнесла Вера.
— Какую ещё правду? — Софья напряглась.
— Что ты не его дочь. И что папа знал об этом.
Софья замерла. Её лицо на мгновение стало белым, потом залилось краской гнева.
— Кто тебе сказал этот бред? Твоя полоумная мамаша? Бабка-почтальонша?
— Нет. Доказательства. Он мёртв, но остались документы.
— Я — его официальная дочь по документам! — выкрикнула Софья. — Я докажу родство!
— Не докажешь, — Вера выпрямилась, и страх окончательно ушёл из её голоса. — Потому что есть письмо, которое он написал твоей матери. И есть ДНК-тест, который он сохранил. Ты ему чужая. Ты просто алчная, злая женщина, которая потратила всю свою жизнь на ненависть к фантому.
— Ах ты дрянь! — Софья вскочила, опрокинув бокал, и красное вино расплылось по белоснежной скатерти. — Андрей! Забери документы и выведи эту гадину отсюда!
К столику шагнул огромный мужчина с татуировкой змеи на шее — тот самый Андрей.
— Сидеть! — рявкнул он, но не Вере.
Софья удивлённо обернулась. Официант, который только что подливал им воду, внезапно профессиональным приёмом скрутил Андрея, уложив его лицом в паркет.
— Работает полиция! Всем оставаться на местах! — разнеслось по залу.
Из-за соседних столиков встали люди в штатском. Павел Андреевич вышел из-за колонны, медленно аплодируя.
— Браво, Софья Николаевна, — сказал он. — Чистосердечное признание, угрозы, подтверждение организации преступной группы. И всё это под запись. Вы только что подарили следствию неопровержимые доказательства.
Софья стояла бледная, как полотно. Она переводила взгляд с Веры на полицейских, на наручники, которые уже защёлкивались на запястьях Андрея.
— Это провокация! — выкрикнула она. — Вы ничего не докажете! Это незаконно!
— Докажем, — спокойно сказал Григорий, появляясь рядом с Верой. — Светлана уже даёт показания. Она сдала всех — и тебя, и Андрея. Так что игра окончена.
Софью выводили под руки. Она извивалась, выкрикивала проклятия, но Вера уже не слушала. Она смотрела на Григория. Он стоял рядом, в своём простеньком свитере, с немного уставшими глазами, но для неё это был сейчас самый красивый мужчина на свете. Рыцарь, не побоявшийся вступить в схватку с драконом.
— Получилось? — выдохнул он, когда шум стих.
— Ты молодец, — он приобнял её за плечи. — Ты очень храбрая.
Вера прижалась к нему, чувствуя, как уходит напряжение последних недель.
— Мы справились, — прошептала она. — Мы всё сделали правильно.
***
Прошло три месяца. Осень вступала в свои права, раскрашивая листья в золото и багрянец. В большом загородном доме Веры, который она купила, продав старую квартиру и получив первые дивиденды от патента, было тепло и уютно. На просторной кухне кипела жизнь.
— Тёма, не кидай муку в Аню! — смеялась Вера, пытаясь увернуться от белого облачка.
— Это не я, это боевая маскировка! — кричал счастливый сын, носясь вокруг кухонного острова с шестилетней Анечкой, дочкой Григория. Малышка, которая раньше была тихой и болезненной, теперь заливисто хохотала, размазывая тесто по щекам.
За большим дубовым столом восседала Алевтина Петровна. Она была в нарядном платье с кружевным воротничком и выглядела как настоящая графиня в изгнании. Перед ней стояла чашка из элитного фарфора.
— Вера, добавь корицы в шарлотку, — скомандовала она. — И не жалей яблок. Иван Петрович, отец твой, любил именно с корицей.
— Хорошо, — отозвалась Вера.
Она оформила опекунство над одинокой бабушкой. Алевтина Петровна сдала свою квартиру и просто переехала к ним, заявив, что должна присматривать за молодёжью, а то опять потоп устроят.
Григорий стоял у духовки, проверяя мясо. Он обернулся, вытирая руки полотенцем, и его взгляд встретился с взглядом Веры. В нём было столько тепла, столько нежности и столько спокойной, уверенной силы, что у неё буквально защемило сердце.
Наталья Петровна сдержала слово. Веру не просто восстановили в должности, а назначили региональным директором. Софья получила четыре года колонии общего режима. Светлана отделалась условным сроком и уехала в провинцию начинать новую жизнь. Но всё это было там, где-то во внешнем мире, который остался за порогом этого дома. А здесь, на этой кухне, был настоящий мир.
Григорий подошёл к Вере, приобнял её за талию и привлёк к себе.
— Вера, — тихо сказал он, так чтобы слышала только она, хотя Алевтина Петровна тут же навострила уши. — Я тут подумал: я починил тебе кран, поймал преступницу… Гарантийный срок на мои услуги — вечность. Но мне нужен новый контракт.
Он полез в карман джинсов и достал маленькую бархатную коробочку.
— Я хоть и мастер, но не во всём, — продолжил он, чуть смущаясь. — Я не мастер красивых слов. Но я инженер и строю на совесть. Я хочу построить с тобой жизнь. Стань моей женой. По-настоящему.
На кухне повисла тишина. Тёма и Анечка замерли с кусками теста в руках. Алевтина Петровна отставила чашку.
Вера посмотрела на кольцо — красивое, элегантное, белое золото с бриллиантом. А потом на Григория, на его шрам над бровью, на морщинки у глаз, которые появились от улыбок.
— Гриша… — её глаза наполнились слезами счастья. — Ты лучший проект в моей жизни. Я согласна.
— Ура! — завопили дети, бросаясь к ним.
— Ну наконец-то, — стукнула ложечкой по чашке Алевтина Петровна. — А то я уж думала, не доживу до этого дня.
Григорий подхватил Веру на руки и закружил по кухне, лавируя между детьми и мебелью. И в этот момент Вера поняла самую главную истину: неважно, кто ты по крови и откуда родом. Важно только то, кто рядом с тобой, когда с потолка начинает капать грязная вода, и кто готов держать твою руку, когда весь мир рушится. Теперь у неё была самая лучшая семья на свете.