— Вы меня слышите?
Вера одёрнула манжету белоснежной шёлковой блузки и строго посмотрела на своё отражение в зеркале прихожей. Она собиралась произнести это твёрдо, но без излишней жёсткости. Потенциальные партнёры должны были понять: с ней можно иметь дело, но давить на неё бесполезно.
— Мы предлагаем не просто наладить поставки, мы говорим о стратегическом партнёрстве, которое уже в третьем квартале способно вывести вашу сеть на принципиально новый уровень маржинальности.
Она сделала паузу, прислушиваясь к собственным интонациям. Слишком напористо? Нет, пожалуй, в самый раз. Клиенты всегда ценят уверенность, особенно когда на кону контракт с шестью нулями. Осталось только дождаться девяти утра, включить ноутбук и провести эту видеоконференцию так, чтобы у них не осталось сомнений.
— Мам, а где мои синие носки?
Из детской комнаты, как ураган, вылетел взлохмаченный Тёма, на бегу пытаясь натянуть школьные брюки. Вера на секунду прикрыла глаза и глубоко выдохнула. Её идеальное утро, расписанное по минутам в ежедневнике с дорогим кожаным переплётом, давало первую трещину.
— Тёма, — она развернулась к сыну и привычным движением поправила ему воротник футболки, который вечно заворачивался внутрь. — Мы же с тобой сто раз договаривались: всё необходимое готовится с вечера. С вечера, а не с утра, когда у меня через сорок минут важнейший созвон. Синие носки лежат в корзине для стирки, потому что какой-то хулиган вчера бегал в них по подъезду, когда я просила просто вынести мусор. Давай, бери серые, с динозаврами, они же классные.
— Ну ма-ам! — Тёма затопал ногами, всем видом показывая, что жизнь рушится. — Динозавры — это же для малышни, меня пацаны засмеют!
— Пацаны будут смотреть на то, как ты забиваешь голы на физкультуре, а не разглядывать твои щиколотки, — Вера подхватила рюкзак и протянула его сыну. — Давай, беги, чисть зубы. Мне через сорок минут выходить на связь с партнёрами. Это очень серьёзно, Тём. От этого зависит, поедем мы летом на море или всё лето просидим на даче у бабушки, комаров кормить.
Аргумент про море подействовал безотказно. Тёма шмыгнул носом и скрылся в ванной, оставив Веру в коридоре. Она ещё раз взглянула на себя в зеркало — строгий пучок, минимум макияжа, но глаза горят, готова к бою. Затем Вера прошла в свой импровизированный кабинет на лоджии. Здесь царил абсолютный, выверенный порядок. Ноутбук стоял строго параллельно краю стола, стопка документов выровнена по линейке, даже ручки в стакане торчали аккуратно, будто по стойке смирно. В этом маленьком мире хаос не имел права появляться. Вера включила кольцевую лампу, поправила объектив камеры, проверяя, как падает свет на лицо.
— Итак, коллеги, доброе утро. Рада вас всех приветствовать, — начала она репетировать шёпотом.
— Ма-ам!
Крик сына прозвучал так неожиданно и громко, что Вера вздрогнула и едва не смахнула со стола ежедневник. Она сорвала наушники и, чувствуя, как внутри закипает раздражение, выбежала в коридор.
— Что случилось? Ты ушибся? Ударился?
Тёма стоял посреди коридора, задрав голову к потолку. Глаза у него сделались огромными от неподдельного, взрослого ужаса.
— Мам, там дождь! — выпалил он и ткнул пальцем вверх.
Вера подняла голову и почувствовала, как внутри всё обрывается. С идеально выровненного, только недавно покрашенного дорогой итальянской краской потолка, прямо на стыке плит, сочилась грязная, рыжая вода. Она не просто капала — она расползалась по белому фону зловещим пятном, которое набухало прямо на глазах и вот-вот грозило лопнуть и рухнуть вниз мутным потоком.
— Господи... — только и смогла прошептать Вера. — Мы же только ремонт закончили, всего полгода назад.
— Может, тазик принести? А? — Тёма уже метнулся в ванную и теперь тащил оттуда пластиковый таз для стирки.
— Тащи ведро, — скомандовала Вера, мгновенно переключаясь в привычный режим кризис-менеджера. — И все полотенца, которые найдёшь, все до одного, в охапку сюда тащи. Бегом!
Схватив телефон, она лихорадочно набрала номер диспетчерской управляющей компании. В трубке заиграла унылая музыка ожидания, а потом раздался бездушный голос робота:
— Ваш звонок очень важен для нас. Оставайтесь на линии. Ваше место в очереди — двадцать пятое.
— Да твою же... — Вера сбросила вызов и, не раздумывая, набрала другой номер. — Соседка! Алевтина Петровна, ну конечно!
Вера накинула на плечи кардиган и выскочила на лестничную клетку, перепрыгивая через ступеньки. Этажом выше жила странная, нелюдимая бабулька, бывший почтальон. Соседи шептались, что она вроде как гадалка или даже ведьма, видит то, чего нет, и старались с ней не связываться. Вера в мистику не верила, но знала точно: сантехника у бабушки не менялась со времён царя Гороха, и если у неё прорвало, то это катастрофа.
Вера забарабанила в обитую старым дерматином дверь.
— Алевтина Петровна, откройте! Вы нас топите, у нас уже вода по стенам течёт!
Тишина. Только из-за двери донёсся глухой стук, а потом странный, тихий, скребущийся звук, будто кто-то пытается ползти.
— Алевтина Петровна! — Вера прижалась ухом к холодной двери. — Вы дома? Вам плохо?
В ответ — снова мёртвая тишина. Она опять набрала номер ЖКХ — короткие гудки, занято. Вера посмотрела на часы. До начала совещания осталось двадцать пять минут. Если прямо сейчас не остановить воду, её квартира превратится в болото, а техника и документы погибнут. Если она не выйдет в эфир, то потеряет премию и, что ещё хуже, репутацию надёжного партнёра.
— Думай, Вера, думай, — прошептала она, спускаясь обратно. — Управляющая компания будет ехать час, аварийка — минимум два. Нужно перекрыть стояк в подвале. Ключи от подвала у консьержки, Зои Ивановны. Но она же никому их просто так не даёт, паспорт требует, заявление... Нужен мастер, срочно, любой!
Вера метнулась в квартиру, схватила телефон и открыла приложение с услугами. «Мастер на час. Сантехник. Срочный вызов». Первое попавшееся объявление: «Григорий: сантехника, электрика, замки. Быстро, качественно, недорого». Рейтинг 4,9, почти сотня отзывов. Вера нажала кнопку вызова.
— Алло, — ответил усталый мужской голос, на заднем плане слышался шум машин и чей-то разговор.
— Здравствуйте, Григорий, это Вера, — затараторила она. — Мне очень срочно нужен мастер, просто позарез. У меня потоп, соседка сверху не открывает, вода потоком льётся, я уже не знаю, что делать. Я заплачу двойной тариф, только, пожалуйста, приезжайте прямо сейчас! Садовая, сорок пять, квартира тридцать два.
— Садовая, сорок пять? — мужчина на том конце провода на секунду замолчал. — Хорошо, я как раз на соседней улице объект заканчиваю. Буду у вас минут через десять. Только вы консьержку предупредите, мне доступ в подвал понадобится, если соседка так и не откроет.
— Я всё сделаю, всё улажу, только приезжайте быстрее! — взмолилась Вера и, сбросив вызов, рванула вниз, к консьержке.
Григорий приехал не через десять минут, а через семь. Вера, нервно кусая губы, стояла у подъезда, кутаясь в тонкий кардиган, под которым была только шёлковая блузка. Когда из старенькой, потрёпанной жизнью «десятки» вышел высокий мужчина в синей рабочей куртке, на груди которой болтался самодельный бейдж с именем «Григорий», она едва не бросилась ему на шею. У него были уставшие, но цепкие глаза цвета крепкого чая и трёхдневная щетина, делавшая его похожим не на обычного сантехника, а на героя какого-то нуарного детектива, у которого в жизни всё пошло наперекосяк.
— Вера? — быстро спросил он, на ходу доставая из багажника тяжёлый ящик с инструментом. — Показывайте, где течёт.
— Четвёртый этаж, — выпалила она, показывая на подъезд. — Но топит с пятого. Там бабушка живёт, Алевтина Петровна, она не открывает, хотя я точно слышала, что внутри кто-то есть. И ещё... мне показалось, что я слышала шум, как будто что-то тяжёлое упало.
Григорий нахмурился, и его усталость мгновенно исчезла, сменившись профессиональной, деловой собранностью.
— Так, сначала стояк перекроем. Где консьерж?
Вера махнула рукой в сторону остеклённой будки.
— Вон там, за стеклом. Зоя Ивановна. Она строгая, просто так не даст ключи.
Григорий кивнул и уверенно шагнул в будку. Вера не слышала, что он говорил, но через полминуты суровая Зоя Ивановна, которая обычно требовала паспорт даже у курьеров, молча протянула ему связку ключей.
— Я в подвал спускаюсь, перекрываю воду во всём стояке, — бросил он Вере. — А вы пока поднимайтесь к квартире, стучите, звоните. Я скоро подойду.
Вера побежала наверх. У двери Алевтины Петровны на кафельном полу уже собралась небольшая лужа, вода сочилась из-под косяка. Через минуту на лестничной площадке появился тяжело дышащий Григорий.
— Всё, перекрыл весь подъезд. Без воды пока весь дом, но это лучше, чем потоп, — выдохнул он. — Стучали?
— Да, стучала, звонила, — Вера кивнула на дверь. — Тишина, но я же говорю — там точно кто-то есть, я слышала.
Григорий присел на корточки перед замочной скважиной, внимательно осмотрел замок.
— Старый, советский ещё, — констатировал он. — Так, если ей там плохо, ждать нельзя. Ломать будем или полицию вызовем, пока они приедут?
— Ломайте! — решительно сказала Вера. — Я беру все расходы на себя, только быстрее.
— Да ломать, может, и не придётся, — Григорий достал из ящика какой-то хитрый инструмент, похожий на длинную изогнутую спицу. — Я сейчас аккуратно попробую. Подержите фонарик, пожалуйста.
Вера дрожащей рукой включила фонарик на телефоне и направила луч на замок. Григорий работал быстро, но аккуратно. Его крупные, сильные пальцы двигались с удивительной точностью и ловкостью — ни суеты, только спокойная, сосредоточенная работа. Щелчок. Ещё один. Наконец раздался долгожданный щелчок.
— Готово, — выдохнул он и нажал на ручку.
Дверь со скрипом подалась внутрь, и в нос тут же ударил спёртый, тяжёлый запах лекарств, старых газет и валерьянки.
— Алевтина Петровна! — громко позвала Вера, переступая порог тёмной прихожей.
— Осторожно, тут везде вода, — предупредил Григорий, придерживая её за локоть.
Они сделали несколько шагов вперёд и замерли, как вкопанные. Алевтина Петровна лежала в самом конце коридора, у входа на кухню. Её лицо было пепельно-серого цвета, почти неживого. Одна рука была неестественно подвернута под тело, а другая слабо скребла по мокрому линолеуму. Она хватала ртом воздух, издавая жуткие, хрипящие звуки, похожие на то, как задыхается рыба, выброшенная на берег.
— Скорую! Григорий, звоните в скорую! — крикнула Вера и, не раздумывая, бросилась к бабушке, падая на колени прямо в холодную воду.
Григорий уже набирал номер, чётко и спокойно диктуя адрес диспетчеру. Вера опустилась на колени рядом с Алевтиной Петровной. И в ту же секунду всё исчезло: страх, брезгливость, бешенство из-за сорванного совещания. Осталась только холодная, как лёд, ясность и концентрация, которую она испытывала только в самые критические моменты в работе.
— Алевтина Петровна, вы меня слышите? — спросила она громко и чётко, нащупывая пальцами пульс на сонной артерии. — Григорий, пульс нитевидный, еле прощупывается. Дыхание поверхностное, прерывистое. Сердце, похоже, останавливается.
Она рванула ворот старого байкового халата бабушки, пуговицы с треском разлетелись в стороны.
— Что делать-то? — крикнула она.
Григорий опустился рядом на корточки, не выпуская телефона из рук.
— Диспетчер спрашивает, что с ней, — быстро сказал он.
— Скажите, что скорее всего остановка сердца. Скажите, мы начинаем реанимацию! — скомандовала Вера.
Она положила основание ладони на грудину бабушки, сверху накрыла другой рукой и сцепила пальцы в замок. Руки прямые, толчки всем корпусом. Тридцать нажатий, потом два вдоха. Память, спавшая в ней пятнадцать лет с институтских курсов первой помощи, проснулась мгновенно и работала чётко, как отлаженный механизм.
— Раз, два, три, четыре, пять... — вслух считала Вера, задавая ритм. — И раз, и два, и три...
Закончив тридцатое надавливание, она запрокинула голову Алевтины Петровны, зажала ей пальцами нос и, глубоко вдохнув, плотно прижалась губами к синим, холодным губам соседки. Выдох. Грудная клетка приподнялась. Ещё один вдох.
— Давай, Алевтина Петровна, милая, давай, — шептала она, снова начиная массаж сердца. — Раз, два, три... Не смей уходить, слышишь? Раз, два, три...
Пот заливал глаза, дорогая шёлковая блузка давно прилипла к спине, колени промокли насквозь. Но Вера ничего этого не замечала. Она видела только это серое лицо и слушала только свой внутренний метроном.
— Сменить вас? — спросил Григорий, закончив разговор.
— Нет, я держу ритм, не сбивайся, — отрывисто бросила Вера. — Вы лучше следите за дверью, встречайте врачей. И скажите им, чтобы поднимались быстро, у нас каждая секунда на счету.
Прошло несколько минут, а может, и целый час — время для Веры словно превратилось в густую, тягучую массу, в которой невозможно было ориентироваться.
— Есть! — выдохнула она с облегчением, когда тело Алевтины Петровны вдруг дёрнулось, и та сделала глубокий, хриплый вдох. Веки бабушки дрогнули, она задышала сама.
— Жива! — повторила Вера, продолжая делать мягкие надавливания на грудную клетку, уже не так интенсивно. — Она жива, слышите?!
В этот момент в квартиру наконец-то вошли врачи в ярких оранжевых жилетах, с носилками и чемоданчиками.
— Кто проводил реанимацию? — спросил молодой врач, быстро оценивая обстановку.
— Я, — отозвалась Вера, прислоняясь к стене и чувствуя, как мелко дрожат руки.
— Умница, — бросил он. — Освободите место. Лена, готовь адреналин, дефибриллятор на всякий случай. Вы учились на медика?
— Недоучка, — слабо улыбнулась она. — Курсы медсестёр лет двести назад.
— А руки помнят, — кивнул врач. — Мы её забираем. Состояние тяжёлое, но стабильное. Вы родственники?
— Нет, просто соседи. Я снизу живу. У неё, кажется, никого нет.
— Понятно. Спасибо вам большое.
Григорий молча подхватил Веру под локти и бережно вывел на лестничную клетку, подальше от суеты медиков. Там она стояла, опираясь спиной о холодную стену, и смотрела на свои ладони — их трясло так, что невозможно было сжать кулаки.
— Ну как ты? — тихо спросил Григорий, незаметно для себя переходя на «ты».
— Я совещание пропустила, — вдруг вырвалось у Веры, и она нервно усмехнулась. — У меня контракт на миллион, а я тут… на полу, с бабушкой.
— Ты жизнь человеку спасла, — серьёзно ответил он. — Какие контракты могут быть важнее?
Из квартиры вышел тот самый врач, стягивая перчатки. Он с уважением посмотрел на Веру.
— Как вас зовут?
— Вера.
— Вы ей жизнь подарили, Вера. Ещё бы пару минут гипоксии — и мозг бы погиб. Профессионально сработали.
Когда санитарки вынесли носилки и звук сирены затих во дворе, в подъезде повисла непривычная тишина. Вера перевела взгляд на Григория. Он стоял, прислонившись к перилам, и вытирал испарину со лба рукавом куртки.
— Спасибо вам, — сказала она. — Без вас я бы не справилась. Вы и дверь открыли, и вообще…
— Работа такая, — грустно усмехнулся он. — А замок я сейчас восстановлю, не оставлять же квартиру открытой.
Вера машинально глянула на часы. Совещание закончилось двадцать минут назад. Телефон разрывался от пропущенных — всё от Натальи Петровны, её начальницы. Карьера летела в тартарары, но, как ни странно, ей сейчас было почти всё равно.
— Григорий, — окликнула она, поймав его взгляд. — Пойдёмте ко мне, чай попьёте. Вы, похоже, тоже перенервничали, да и мокрый весь, пока стояк перекрывали.
Мастер хотел было отказаться — это читалось в его глазах, привычка быть незаметным, сделать дело и уйти. Но потом он посмотрел на неё: растрёпанную, в грязной блузке, с размазанной тушью, но такую живую, настоящую — и кивнул.
— От чая не откажусь. Только руки сполоснуть.
На кухне у Веры было светло и уютно. Тёма, впечатлённый событиями, сидел в своей комнате и рисовал комикс про супергероя-сантехника. Вера быстро переоделась в домашний костюм, умылась и заварила свой лучший чай с бергамотом. Поставила перед гостем чашку, вазочку с печеньем.
— Угощайтесь. Это, конечно, не обед, но…
— Спасибо, это то, что нужно, — Григорий взял чашку.
Они сидели молча минуты две. Тишина была не тягостной, а какой-то особенной, объединяющей — словно они стали сообщниками в чём-то важном.
— А вы часто так людей спасаете? — спросила Вера, помешивая ложечкой остывающий чай.
— Людей — нет. Трубы — да, — улыбнулся мастер, и Вера заметила, что улыбка у него добрая, хоть и грустная. — Вообще, у меня развод и алименты, так что приходится крутиться. Работа «мужем на час» кормит, а график свободный.
— Понятно, — кивнула она. — Я тоже в разводе. И тоже кручусь. Хотя сегодня, кажется, докрутилась до ручки. Начальница меня прибьёт.
— Хороший начальник должен понимать, — заметил Григорий. — А плохой вам и не нужен. Вы сильная женщина. Я, честно говоря, таких редко встречал.
Она смутилась. Комплимент прозвучал так искренне, просто, без всякого подтекста, что на душе потеплело.
— Спасибо. Вы тоже… надёжный.
Григорий вдруг напрягся, резко поставил чашку на стол, так что чай плеснулся на скатерть.
Продолжение :