Предыдущая часть:
— Талант — это не деньги, детка, — Таня эффектно тряхнула волосами, поправляя причёску. — Деньги — вот что действительно важно. А то, что он угрюмый... Да пусть хоть истериком будет, если у него кошелёк толстый, мне вообще плевать. — Она вдруг подалась вперёд, сверля подругу любопытным взглядом. — А ты чего так заинтересовалась? Может, думаешь поближе познакомиться? Вдруг он не женат? Хотя такие обычно либо давно пристроены, либо принципиальные холостяки.
— Мне как-то абсолютно всё равно на его семейное положение и на то, сколько у него денег, — Даша поморщилась, чувствуя, как раздражение начинает закипать где-то внутри. — Главное, чтобы заказ сделал качественно и в срок. Я просто так спросила, без задней мысли.
— Ладно-ладно, — Таня примирительно подняла руки, но в её глазах заплясали насмешливые искорки. — Кстати, а где твой благоверный? Уже поздно, между прочим. Он что, всегда так поздно с работы возвращается?
— Нет, конечно, но бывает, — Даша бросила взгляд на часы и нахмурилась. — Задерживается. Написал, что совещание затягивается.
— Ты смотри, — Таня понизила голос до заговорщического шёпота. — Когда мужик начинает на совещаниях задерживаться, это может означать, что он вовсе и не на совещании, если ты понимаешь, о чём я.
— На что ты намекаешь? — Даша напряглась, чувствуя, как внутри зашевелился неприятный холодок.
— Да ничего такого, я просто так, к слову, — Таня пожала плечами, но взгляд её оставался цепким и оценивающим.
— Саша меня любит, а я его, — твёрдо произнесла Даша, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — С какой стати ему мне врать? Я доверяю своему мужу, так что не надо тут семена сомнений сеять. — Она помолчала мгновение и добавила жёстче, чем следовало бы: — Если у тебя в личном не складывается, это не повод всех под одну гребёнку равнять.
— Всё-всё, молчу, — Таня выставила вперёд ладони, изображая капитуляцию, но улыбка её была какой-то кривоватой, неискренней. — Я же просто беспокоюсь за тебя, как лучшая подруга.
Таня наконец ушла, и Даша с облегчением выдохнула, оставшись одна. Александр вернулся домой значительно позже обычного, выглядел он утомлённым и каким-то приглушённо-мрачным. Когда он склонился, чтобы поцеловать жену в макушку и рассеянно потрепать по плечу, Даша уловила едва заметный, но чужеродный запах — коньяк. Совсем слабый, но для её обострившихся чувств он прозвучал как фальшивая нота в тишине.
— Всё хорошо, солнце? — спросил Александр, но в его голосе не было обычной теплоты, скорее механическая привычка.
— Да, — коротко кивнула Даша, но внутри что-то болезненно ёкнуло.
Слова Тани, словно заноза, засели в голове, но Даша постаралась тут же выкинуть их из головы. В конце концов, у мужа могла быть тысяча причин выпить рюмку-другую с партнёрами, это же обычное дело. Да и вёл он себя отнюдь не как человек, только что вернувшийся от любовницы. Но кое-что другое заставило её внутренне сжаться. Не алкоголь. А расстояние. Когда его губы едва коснулись её волос, вернее, даже не коснулись, а лишь скользнули где-то рядом, Даша вдруг ощутила между ними ледяную пропасть, чудовищную дистанцию. Или ей это только показалось, навеянное усталостью и Таниными ядовитыми намёками? Наверное, муж и правда сильно вымотался на работе, да и сама она сегодня еле держалась на ногах. Ещё и эта подруга со своими провокациями.
Измена созревала где-то рядом, скрытая, словно подкожный нарыв, который пока не видно, но он уже давит изнутри. Таня вдруг, совершенно непонятно с чего, стала появляться в их доме с пугающей регулярностью. Чуть ли не каждый день она заскакивала на пять минуточек, но неизменно засиживалась допоздна, совершенно не обращая внимания на то, что Даша мечтает только об одном — спокойно отдохнуть и провести вечер наедине с мужем. Подруга приходила с новыми сплетнями, приносила пирожные, смотрела на Александра масляным взглядом и сыпала комплиментами.
— Саша, ты просто гений! — восклицала она, закатывая глаза. — Как ты умудряешься всё это придумывать? О таком муже, как ты, можно только мечтать. Дашка, ты счастливица, даже не представляешь!
И всё в таком духе, без остановки. Дашу уже тошнило от этих приторных восхвалений в адрес супруга. При том что раньше Тане было абсолютно наплевать и на работу Александра, и на его общественные заслуги. Раньше она даже не интересовалась, чем именно он занимается, зная только, что зарабатывает прилично.
«Что за странная прыть?» — в очередной раз думала Даша, с трудом сдерживая раздражение и деликатно намекая подруге, что уже поздно и пора бы и честь знать. Просто выгнать её вон она не могла — всё-таки подруга, столько лет дружбы, но эта навязчивость уже переходила все границы. То Тани вообще месяцами не дозвониться, то вдруг появляется, а теперь уже почти месяц ходит сюда, как к себе домой. И Саша... Он что, ничего не замечает? Сидит, уши развесил, и довольно улыбается, как сытый кот, когда его нахваливают. Ему, видите ли, приятно. Неужели Танька глаз на него положила? Нет, это же полный бред. Она бы не стала так поступать с лучшей подругой. К тому же у неё вроде бы с тем Олегом всё закрутилось. Даша отгоняла от себя подозрения, как назойливых мух. «Ладно, я просто накручиваю себя, — убеждала она себя. — Таня одинокая, а мы для неё чуть ли не семья. Вот и тянется к нам, ищет тепла».
И она старалась не обращать внимания на все эти странности. А вот Александр, добрый, отзывчивый и, как внезапно выяснилось, слабый перед женской лестью, на глазах расцветал под натиском Таниного обожания. Уставший от своей серьёзной, тяжёлой жизни, от колоссальной ответственности за мосты и тоннели, от невысказанной тоски по ребёнку, которого всё не было, он вдруг, как глоток свежего воздуха, почувствовал себя в Танином мире желанным, значимым, интересным. Танин мир — лёгкий, беззаботный, необязательный, полный смеха и пустых комплиментов — подкупал, манил, притягивал своей простотой.
Даша, погружённая в подготовку к нефтяному юбилею, сначала просто не замечала этих перемен, а когда первые звоночки всё же зазвенели — когда улыбки мужа в адрес Тани стали более тёплыми, более заинтересованными, когда они начали перекидываться какими-то непонятными для неё взглядами, обсуждать странные вещи, понятные только им двоим, — Даша упорно не желала их слышать. Она гнала от себя подозрения, стараясь придумать хоть какое-то оправдание.
Однажды, заехав домой среди бела дня за забытыми каталогами интерьерного текстиля, она застала в своей гостиной сцену, от которой у неё перехватило дыхание. Таня, громко смеясь, поправляла Александру галстук. И не просто поправляла, а делала это медленно, с какой-то пугающей чувственностью, глядя ему прямо в глаза. Александр, вместо того чтобы отстраниться или смутиться, стоял как вкопанный, послушно кивал и довольно улыбался, а его щёки покрылись лёгким румянцем удовольствия.
— Что здесь происходит?! — выпалила Даша, чувствуя, как кровь отливает от лица. Она замерла в дверном проёме гостиной, не в силах сдвинуться с места. — Ты почему не на работе? — повернулась она к мужу, а потом перевела ошалевший взгляд на подругу. — А ты что тут делаешь, Тань?
— О, Дашенька, привет! — Таня обернулась к ней с лучезарной, совершенно безмятежной улыбкой, даже не убирая рук с галстука мужа. — Саша на важную встречу собрался, а костюм, представляешь, испачкал. Я мимо проходила, ну и забежала помочь.
— Да, — Александр отвёл глаза в сторону, и это движение не укрылось от Дашиного взгляда. — Я на себя кофе пролил, а у меня после обеда встреча с партнёрами. Не мог же я в таком виде ехать. Таня случайно заезжала по делам, вызвалась помочь.
— Ничего не понимаю, — Даша покачала головой, пытаясь переварить услышанное. Голос её звучал глухо, будто издалека. — Допустим. Но каким образом Таня тут оказалась? Вы же не вместе работаете. Или, может, она теперь твоим персональным стилистом подрабатывает? Я чего-то не знаю?
— Даш, ну брось ты эти подозрения! — Таня мгновенно подлетела к ней, попыталась обнять, и в этот момент Дашу накрыло волной знакомого запаха — её собственных духов, смешанных с терпким ароматом ветивера, парфюмом Александра. Этот запах она знала слишком хорошо. Он пропитал Танину кофту насквозь.
— Так совпало, что я тут рядом была, а Саша как раз заезжал, — щебетала Таня, не обращая внимания на то, что Даша буквально окаменела в её руках. — Сам же не умеет его нормально завязать, а ты обычно это делаешь. Ну не могла же я отказать, правда? Ладно, всё, простите, побегу я, дел куча. — Она чмокнула Дашу в щёку и направилась к выходу. — Вечером заскочу, поболтаем!
— Нет, — голос Даши прозвучал неожиданно твёрдо. Таня замерла на пороге, обернувшись. — Вечером у нас другие планы.
— Э-э... разве? — промычал Александр, но Даша даже не взглянула на него.
— Таня, я очень устаю на работе, и мне хотелось бы хотя бы один вечер провести спокойно, в кругу семьи, — чеканя каждое слово, произнесла Даша. — Давай ты как-нибудь в другой раз заскочишь, договорились?
— Да, пожалуйста, — Таня криво усмехнулась, и в этой усмешке, в этом взгляде, скользнувшем по лицу Даши, было что-то такое... жуткое, неотвратимое, от чего по спине пробежал холодок.
В ту ночь Даша не сомкнула глаз. Она лежала на боку, отвернувшись от мужа, который мирно посапывал рядом, и невидящим взглядом смотрела в темноту. В голове набатом билась одна и та же мысль: когда? Когда именно её лучшая подруга перестала быть просто подругой и начала смотреть на её мужа совсем другими глазами? И почему она сама, Даша, была так слепа всё это время, не замечая очевидного?
В «Артефактории» тем временем рождались настоящие шедевры. Михаил Якимов работал сосредоточенно, не отвлекаясь ни на что постороннее. Записные книжки в изысканных кожаных обложках, украшенных затейливыми орнаментами в стиле ар-деко, изящные ключницы, футляры для пропусков с тиснением — всё это появлялось на свет в его умелых руках. Даша иногда приезжала, чтобы принять готовые партии, утвердить эскизы или уточнить детали гравировки. В один из таких визитов Михаил, взглянув на неё, вдруг решительно отложил в сторону образец, который она рассматривала.
— Вы что, больны? — спросил он без предисловий, и в его голосе прозвучало что-то среднее между заботой и привычной резкостью.
— Я? — Даша дёрнулась от неожиданности. — Нет, с чего вы взяли?
— А с того, — Михаил прищурился, в упор разглядывая её лицо. — Вид у вас, как у заблудившейся в трёх соснах. Глаза пустые, ни огонька. Помните, когда вы в первый раз пришли, у вас глаза горели, живые были? А сейчас — словно всё внутри погасло.
Даша открыла было рот, чтобы возразить, но мастер не дал ей и слова вставить.
— Простите, если лезу не в своё дело, — продолжил он, и голос его смягчился, но прямоты не утратил. — Просто клиент должен быть доволен моей работой, а вы сейчас выглядите так, будто на похоронах, а не за заказом приехали. Если причина в моём изделии, скажите прямо, я переделаю. Хоть это и будет... грубо. Невыносимо грубо, но я переделаю.
Обычно никто не позволял себе разговаривать с ней подобным тоном. Все вокруг тщательно подбирали слова, старались не задеть случайно, рассыпались в любезностях, мило улыбались. А этот угрюмый кожевенник... От его неожиданной грубости, от этой пугающей прямоты у Дарьи вдруг предательски задрожали губы. Она резко отвернулась к стеллажу с образцами кожи и сделала вид, что изучает фактуру какого-то необычного переплета, лишь бы он не заметил её лица.
— У меня личные проблемы, — наконец выдавила она, не оборачиваясь. Голос прозвучал глухо и как-то беспомощно. — Простите, что стали невольным свидетелем.
— У всех, знаете ли, бывают проблемы, — Михаил негромко постучал пальцами по столу, и в этом стуке не было раздражения, скорее какая-то успокаивающая ритмичность. — Чай будете? Травяной. Бабка моя сама собирает, постоянно с собой мешок суёт. Говорит, чтобы злым не был. Помогает, якобы.
— И что, правда помогает? — Даша усмехнулась сквозь подступившие слёзы, но в голосе её прозвучала благодарность за эту неуклюжую попытку поддержки.
— Не мне судить, — Михаил пожал плечами. — Но пить его приятнее, чем просто воду, это точно. Да и раздражаться я стал поменьше, хотя бабка, наверное, всё равно бы нашла, к чему придраться. — Он помолчал мгновение и добавил: — К тому же, есть такая негласная обязанность у человека: если его собеседник расстроен, надо предложить ему горячий напиток. Это помогает снять напряжение, проверено. Идёмте.
За чаем, который и правда пах ромашкой, мятой и ещё чем-то неуловимо домашним, напоминающим о деревенском лете и покое, Даша молчала. Ей совершенно не хотелось рассказывать этому незнакомому, по сути, человеку о том, что творилось у неё на душе. К тому же она считала непрофессиональным смешивать личное с деловым. А Михаил и не спрашивал. Он просто сидел напротив, изредка пододвигая к ней печенье или сахарницу, и молчал. Но в этом молчании не было давящей тяжести, оно было каким-то... тёплым, что ли. Со стороны они, наверное, казались странной парой — угрюмый мастер в фартуке, испачканном краской, и элегантная женщина, сжимающая в руках чашку с травяным настоем, словно единственное спасение от всего мира.
— Возьмите с собой, — Михаил протянул Даше небольшой свёрток, когда она, наконец утвердив все образцы, собралась уходить.
— Что это? — она нахмурилась, принимая пакет.
— Травы. Чайный сбор, — он чуть заметно улыбнулся, отчего его суровое лицо неожиданно стало мягче и добрее. — Знаете, можете считать меня чудаком или даже дураком, но моя бабушка — травница, знахарка деревенская. Ей уже почти сто лет, а она всё бегает по полям, корешки всякие собирает, цветочки. К ней люди со всей страны приезжают, помощи просят. Она никому не отказывает. Она бы очень обрадовалась, узнав, что я поделился её сбором с хорошим человеком. Заваривайте перед сном и утром. Это помогает дурные мысли отгонять.
Даша молчала, не зная, что ответить.
— Я сам, конечно, не особо во всё это верю, хотя наука и доказала, что у растений есть целебные свойства, — продолжил Михаил, будто оправдываясь. — Но бабушка... В общем, не знаю, что у вас там стряслось, но помните: любые неприятности — это временно. Всё уляжется, как море после шторма. Возьмите, это от всей души.
— Спасибо, — растерянно пробормотала Даша, сжимая в руках тёплый свёрток.
Она подняла глаза и встретилась с его взглядом — тихим, спокойным, голубовато-серым, как осеннее небо, но где-то в глубине этого взгляда прятались грусть и какая-то давняя, застаревшая обида.
Всё окончательно прояснилось на корпоративе, который устроила компания Александра. Дарья, как супруга руководителя одного из ключевых отделов, должна была в этот вечер выглядеть безупречно, излучая положенный статусом блеск. И она старалась, честно выполняя эту роль под холодным, игольчатым светом огромной люстры, что тяжёлой хрустальной гроздью нависала над банкетным залом. Ожерелье на её тонкой шее переливалось, отражая электрические огни, но вот глаза оставались совершенно потухшими, словно кто-то щёлкнул выключателем, и свет внутри неё погас. Сначала вечер протекал вполне сносно. Саша был внимателен, улыбался ей, шутил с коллегами, пару раз пригласил на медленный танец. А потом, одному Богу известно какими судьбами, в зале материализовалась Таня. Выяснилось, что тот самый Олег, о котором она прожужжала подруге все уши, работал в одном из филиалов их компании и, естественно, был приглашён на торжество. Появление Никоновой не добавило Даше радости, хотя пришлось изображать приветливую улыбку, целоваться с подругой в щёчки и делать вид, что она искренне рада такой встрече. Таня же сияла, будто новогодняя гирлянда: танцевала без устали, заливалась смехом, игриво заигрывала едва ли не с каждым мужчиной в поле зрения, не обращая на своего спутника ровно никакого внимания. Впрочем, Олегу, кажется, было глубоко плевать. Он оживлённо втирался в доверие к группе солидных мужчин, попутно осушая бокал за бокалом. Таня тоже не отставала от него в этом вопросе: то и дело она ловила взглядом пробегающего официанта, хватала с подноса очередной бокал и, шумно хохоча, делала большой глоток, после чего её взгляд становился ещё более масляным и бессмысленным. Даше всё это категорически не нравилось, особенно когда подруга, прихватив с собой шампанское, подходила к ней с какими-то дурацкими, ничего не значащими разговорами, а сама при этом буравила взглядом Александра, стоящего где-то за спиной. Александр, делая вид, что ничего не замечает, тоже заметно налегал на алкоголь, но Даша прекрасно видела, как украдкой, когда он думал, что на него никто не смотрит, он бросает на Таню такие взгляды, от которых у неё кровь стыла в жилах.
Продолжение :