Предыдущая часть:
Когда Аня, раскрасневшаяся и запыхавшаяся, влетела в отдел, её напарница Инна Сергеевна, женщина опытная и всё на свете видавшая, изумлённо присвистнула.
— Аня, ты чего такая взмыленная? За тобой что, стая бродячих собак гналась или сама Елена Дмитриевна с метлой?
Аня горько усмехнулась, пытаясь отдышаться.
— Можно и так сказать. Ходила к будущей свекрови на обед. Только после того, что я там услышала, я уже сильно сомневаюсь, что эта свадьба вообще когда-нибудь состоится.
Инна моментально подлетела к подруге, глаза её загорелись любопытством, а на лице отразился самый настоящий азарт.
— А ну-ка, подруга, выкладывай, что стряслось! Ты же прекрасно знаешь, что я в таких щекотливых вопросах — лучший консультант во всём торговом центре. Любую ситуацию разложу по полочкам и дам дельный совет.
Аня, опуская не слишком важные подробности вроде пирога с драгоценностями, вкратце пересказала суть разговора с матерью Кирилла. Выслушав её, Инна разочарованно протянула:
— И это всё, из-за чего ты так завелась? А я уж было подумала, случилось что-то по-настоящему серьёзное. А ты, выходит, из-за бреда какой-то старой маразматички накрутила себя до истерики.
Ане стало неприятно оттого, как напарница отозвалась о матери жениха.
— Инна, ну зачем ты так? Елене Дмитриевне всего пятьдесят два, и выглядит она просто потрясающе, честное слово. Моя мама на целых десять лет моложе её, но, если честно, выглядит гораздо хуже.
Инна, женщина с богатым жизненным опытом, умудрённо покачала головой.
— Эх, Аня, Аня, — произнесла она с видом бывалого психолога. — Твоя мама выглядит хуже потому, что у неё нет таких денег, как у этой твоей Елены Дмитриевны. А у той, видать, кубышка толстая, вот она и бесится с жиру, вымещая свои комплексы на окружающих. Но знаешь, что я тебе скажу? Если на морде лица любой пластический хирург может кожу натянуть и морщины убрать, то с мозгами, подруга, такой фокус не пройдёт. Мозг — единственный орган, который эти хирурги пока что подправить не в силах. Так что мой тебе совет: не парься ты по пустякам из-за злобной бабки. Забей на всё это дело и живи спокойно. И, между прочим, даже не вздумай своему Кириллу рассказывать о сегодняшнем походе в гости. Сделай вид, что ничего не произошло. А вот после свадьбы, когда всё уже свершится, вот тогда ты сможешь отвести душу по полной программе и высказать ей всё, что о ней думаешь.
— Думаешь, не стоит сейчас раздувать скандал и выяснять отношения? — с надеждой в голосе переспросила Аня, чувствуя, что совет подруги звучит здраво.
Инна хотела что-то добавить, но тут в отдел зашли две покупательницы, и девушки, моментально переключившись в рабочий режим, бросились к ним с дежурной, но приветливой улыбкой:
— Добрый день! Что вас интересует? Чем мы можем вам помочь?
Разговор с Инной, как ни странно, подействовал на Аню благотворно. Обида немного отпустила, а на душе стало чуточку легче. Она с таким искренним воодушевлением принялась рассказывать одной из покупательниц о достоинствах нового поступившего товара, что даже забыла о недавних переживаниях. К концу рабочего дня неприятный осадок от встречи с Еленой Дмитриевной почти рассеялся. Аня, словно озорная девчонка, вприпрыжку бежала домой, предвкушая, как вечером будет кормить своего Кирилла его любимой треской, приготовленной по особому рецепту.
Остаток рабочего дня тянулся невыносимо медленно. Анна, словно бесшумная тень, бродила по торговому залу, с трудом переставляя ноги и погружённая в свои невесёлые мысли. Инна какое-то время молча наблюдала за подругой, но в конце концов не выдержала и, отозвав её в подсобку, строго зашептала:
— Булыгина, возьми себя в руки, а? Ты посмотри на себя со стороны — с таким кислым выражением лица только покупателей распугивать. Мы тут не в траурном бюро работаем.
Аня через силу растянула губы в жалком подобии улыбки.
— Постараюсь, Инн. Извини, никак не могу прийти в себя после этой встречи с матерью Кирилла. Такое чувство, будто меня вываляли в грязи.
Яковлева, продолжая шептать, возмущённо фыркнула.
— Думать тебе надо не об этой старой выдре, а о своей шкуре! Если кто-то из начальства заметит, в каком состоянии ты сегодня по залу фланируешь, к нам мигом примчится Лидочка. А её появление, сама знаешь, добром не заканчивается.
Лидочкой за глаза все называли Лидию Аркадьевну Ларину, правую руку директрисы. Эта слащавая и услужливая дамочка славилась на весь торговый центр своей любовью к интригам и умением вовремя доложить начальнице о любой мелочи. Многие продавцы её откровенно побаивались. И надо же такому случиться: едва Инна упомянула Ларину, как та собственной персоной материализовалась в дверях отдела.
— Девочки, ну как у вас тут дела? — проворковала Ларина медовым голосом, но её маленькие, нагловатые глазки при этом профессионально ощупывали каждый уголок, каждую полку.
Пару раз её цепкий взгляд остановился на Анне, задержавшись дольше обычного.
— Булыгина, а ты чего сегодня такая смурная? — осведомилась она с приторным участием. — Случилось что?
Анне нужно было просто отделаться какой-нибудь безобидной фразой, сослаться на усталость или головную боль, но нервы, и без того натянутые до предела, сдали. Она резко ответила, не подумав:
— А что, я должна быть вечно смеющимся клоуном на арене цирка?
Ларина одарила её ехидной, торжествующей улыбкой — именно такой реакции она, видимо, и добивалась.
— Ну, пусть наш магазин и не цирк, Булыгина, но задача каждого продавца — дарить покупателям хорошее настроение. В этом плане профессии продавца и клоуна очень даже похожи. Сама посуди: кто будет заходить в магазин, где персонал стоит с постными лицами? Это же прописная истина, известный факт.
С этими словами Ларина, удовлетворённая произведённым эффектом, энергичной, деловой походкой направилась к выходу из отдела. Аня посмотрела ей вслед и сквозь зубы процедила:
— Прямо профессор психологии, мать Тереза. Ещё и лекции нам читает.
Инна укоризненно покачала головой, глядя на подругу.
— Зря ты ей нахамила, Аня. Ты же знаешь, у неё натура сволочная, она ни за что не простит. Обязательно побежит к Коршуновой наушничать.
Анна только фыркнула, пытаясь скрыть за бравадой внутреннюю дрожь.
— И пусть бежит, мне не жалко. Магазинов в городе полно, а толковые продавцы всегда нарасхват.
Инна ничего не ответила, лишь глубоко и обречённо вздохнула. А Аня снова погрузилась в свои невесёлые думы, и картинки из прошлого, словно кадры старой, потрёпанной киноплёнки, замелькали у неё перед глазами.
Но в этот вечер ей совсем не хотелось задерживаться в воспоминаниях — слишком сильно тянуло домой. Домом для неё теперь была квартира, которую Кира не так давно приобрёл на вторичном рынке жилья. Он был очень доволен покупкой, и его оптимизм передавался и ей.
— Вот, Анечка, смотри — наше с тобой маленькое гнёздышко, — говорил он, впервые вводя её в пустые комнаты. — Квартира, конечно, поменьше, чем у моей матушки, но я считаю, что каждый человек должен вить своё счастье на отдельной поляне. Не хоромы, согласен, но для начала нам с тобой вполне хватит. А там, глядишь, и на что-то более просторное заработаем.
Аня слушала любимого, и сердце её замирало от нежности. Оно всегда трепетало в ответ на его слова, взгляды, даже просто на его присутствие рядом. Она влюбилась в Кирилла с первого взгляда. Это произошло в тот самый момент, когда он, сопровождая какую-то длинноногую девицу, зашёл в их отдел. Девица была одета ярко, но совершенно безвкусно, а на ногах красовались туфли на такой умопомрачительной шпильке, что, казалось, удержаться на них могла только цирковая акробатка. Обувь, видимо, была жутко неудобной, потому что девица по дороге в отдел умудрилась споткнуться целых три раза. В конце концов она скорчила недовольную гримасу и набросилась на своего спутника:
— Кира, ну чего ты рот разинул, как варежку? Ты должен меня поддерживать, а не по сторонам зыркать!
Молодой человек, к которому она обращалась, зачем-то подмигнул Ане, которая уже стояла наготове, чтобы помочь покупательнице с выбором. Потом он что-то тихо шепнул своей разгневанной спутнице на ухо, и та аж взвилась от возмущения.
— Знаешь что, Кирилл Андреевич, это уже перебор! — воскликнула она так громко, что на них обернулись. — Позволь мне уж самой решать, какую обувь носить и как причёсываться! Может, тебе ещё и бельё мне выбирать? Самому, что ли?
Вопрос прозвучал откровенно провокационно, но молодой человек даже бровью не повёл. Он с той же лёгкой, чуть насмешливой улыбкой на лице невозмутимо произнёс:
— Насчёт последнего пункта, Вика, я, пожалуй, мог бы и подумать. А в остальном позволь с тобой не согласиться. Ты сама не раз говорила, что во всём должна быть мера. А в этих, с позволения сказать, туфлях ты сейчас напоминаешь... — он сделал паузу, словно подыскивая подходящее сравнение, — ладно, промолчу. Не будем углубляться.
Девица резко развернулась, намереваясь, видимо, уйти, но её правая нога предательски подвернулась на каблуке, и она едва не рухнула на пол. Спутник ловко подхватил её под локоть, удержав от падения.
— Вика, давай без этих театральных эффектов, — устало сказал он. — Ты же обещала вести себя прилично.
— Как хочу, так и веду себя! — выкрикнула девица в ответ, дёрнув рукой. — Ты мне не муж, чтобы указывать!
Молодой человек, не говоря больше ни слова, развернулся и быстрым, широким шагом направился к выходу из отдела. Девица на мгновение опешила, а потом бросилась за ним, отчаянно стуча каблуками.
— Кира, стой, кому говорят! — закричала она ему вслед. — Ты не имеешь права оставлять меня здесь одну! Я всё папе расскажу, он тебя с работы уволит!
Мужчина даже не обернулся на эти вопли и вскоре скрылся в толпе покупателей. Девица в отчаянии топнула ногой и громко, почти со слезами в голосе, выкрикнула:
— И на этого придурка я почти полгода жизни угробила!
Честно говоря, Аня не испытывала к этой взбалмошной девице ни капли жалости, но служебный долг обязывал. Она мягко обратилась к ней:
— Девушка, знаете, у вас сразу поднимется настроение, если вы подберёте себе здесь что-нибудь новенькое. Шопинг — это лучшее лекарство от тоски и повседневной рутины, проверенное средство.
Глаза девицы, только что полные отчаяния, вдруг засияли совершенно иным, азартным блеском. Она живо подхватила Аню под руку и воодушевлённо затараторила:
— Точно! Тысячу раз права! Лучшее средство от хандры — это пробежаться по магазинам! Посоветуйте мне что-нибудь этакое, экстравагантное. Обожаю всё нестандартное! И бельё, кстати, тоже только по этому принципу выбираю — самое кружевное и откровенное!
Следующий час Анна провела, терпеливо водя покупательницу по залу и демонстрируя ей десятки вариантов. В итоге девица остановила свой выбор на очень дорогом комплекте белья, отделанном тончайшим кружевом.
— О, Кира просто умрёт на месте, когда увидит меня в этом! — выдохнула она с восторгом, глядя Ане прямо в глаза.
Аня хорошо запомнила мысль, мелькнувшую тогда у неё в голове: «И почему же таким вот дурочкам всё в жизни достаётся легко, а нормальные девушки должны пробиваться сами?» Когда девица, наконец, покинула отдел, смешно переваливаясь на своих нелепых каблуках, Инна тихонько фыркнула.
— Почапала, Чапа... Господи, сколько же на свете дурочек неотёсанных.
Аня согласно кивнула.
— Я только что о том же самом подумала.
Но не успел ещё в воздухе развеяться тяжёлый, приторный аромат духов капризной покупательницы, как в отделе снова появился тот самый молодой человек, что сопровождал её. Он подошёл к девушкам и, слегка склонив голову, сказал:
— Я вернулся, чтобы извиниться перед вами за поведение моей спутницы. Это было совершенно непозволительно.
Девушки переглянулись. Подобное в их практике случалось впервые. Инна, немного растерявшись, пробормотала:
— Да ничего страшного, мы тут всякое видали. Привыкли уже.
Молодой человек церемонно поклонился и так же спокойно удалился. В ту минуту Аня ещё не догадывалась, что судьба только что преподнесла ей самый неожиданный подарок.
После этого насыщенного событиями дня Аня, усталая, заскочила в супермаркет, чтобы купить чего-нибудь нехитрого на ужин. Она машинально побросала в корзинку пачку пельменей, пакет молока и творожный сырок, после чего встала в очередь к кассе. Каково же было её изумление, когда прямо перед собой она увидела того самого мужчину, который сегодня днём так церемонно раскланивался с ними. Он тоже узнал её и приветливо улыбнулся.
— Вот так встреча, — сказал он. — Как приятно в этой сутолоке увидеть знакомое лицо.
— Мне тоже приятно, — из вежливости ответила Аня, чувствуя, как щёки заливает лёгкий румянец.
Они вместе вышли из магазина, и он предложил:
— Если вам далеко, позвольте подбросить вас до дома. У меня машина.
Аня чувствовала себя смертельно уставшей, ноги гудели от долгого стояния, и до её съёмной квартиры действительно нужно было добираться с пересадками не меньше часа. Поэтому она не стала отказываться.
— Спасибо большое, я с удовольствием соглашусь. А то мне сегодня ещё пешком и на автобусах пилить целую вечность.
Кирилл довёз её до самого подъезда. Аня ещё раз поблагодарила его и вышла. Вечером, лёжа на диване с книгой, она пыталась читать, но улыбающийся образ нового знакомого никак не желал исчезать из головы, мешая сосредоточиться на сюжете.
А на следующий день она снова встретила его. На этот раз Кирилл поджидал её у входа в магазин, и в руках у него был большой букет цветов. Аня, стараясь скрыть радостное замешательство, с лёгкой иронией спросила:
— Вы снова пришли извиняться за вчерашнее?
Он улыбнулся своей открытой, обаятельной улыбкой.
— Аня, не буду лукавить и скажу честно: вчера я всю ночь не мог уснуть.
— И что же, интересно, вам мешало? — спросила она, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.
— Вы, Аня. Вы мне мешали. Я всё время думал о вас, и мне кажется, это не просто так. Может быть, нам стоит попробовать продолжить наше знакомство?
Аня, в которой боролись любопытство и лёгкая ревность, спросила с хитринкой:
— А как же ваша спутница? Вика, кажется?
Кирилл рассмеялся, ничуть не смутившись.
— Боже, как вы, девушки, похожи! — воскликнул он. — Хорошо, я попробую объяснить. Понимаете, каждый день мы с вами ходим по улицам и встречаем множество самых разных людей. Среди них подавляющее большинство — просто прохожие, случайные лица. И лишь изредка нам попадаются те, с кем хочется остановиться, поговорить, выпить кофе. Вы понимаете, о чём я?
Аня кивнула, внимательно слушая.
— Да, понимаю.
— Я сразу почувствовал, что вы меня поймёте, — продолжил Кирилл вдохновенно. — Так вот, для меня Вика — именно такой случайный прохожий. Наши пути пересеклись ненадолго и снова разошлись.
Аню, привыкшую мерить жизнь мерками книжных романов, эта откровенность немного покоробила. Вика, при всей её несимпатичности, была для неё не абстрактным прохожим, а живым человеком. Она невольно представила себя на её месте и не сдержалась от лёгкого укора.
— Знаете, Кирилл, мне кажется, вы слишком жестоки к девушке.
Он снова улыбнулся, но в глазах мелькнула и тут же погасла какая-то холодная, расчётливая искорка.
— Анечка, может, это прозвучит несколько цинично, но для меня главное — личный комфорт. Если всё идёт так, как нужно мне, если соответствует моему внутреннему состоянию, я становлюсь сама доброта и покладистость. В такие минуты из меня можно верёвки вить. Но если что-то не так...
— Что тогда? — перебила Аня, внимательно глядя ему в глаза.
— Тогда всё просто, — пожал плечами он. — Я избавляюсь от лишнего балласта.
— Значит, Вика стала для вас балластом? — не отступала Аня.
Кирилла, однако, этот прямой вопрос нисколько не смутил.
— Ну, можно и так сказать. Я пытался влиять на неё, пытался изменить к лучшему, но она, как говорят учителя про трудных подростков, не поддаётся стандартным методам воспитания.
Он хотел, видимо, развить эту тему дальше, но, заметив тень осуждения в глазах девушки, ловко сменил тактику и принялся рассказывать забавную историю из своей студенческой жизни. Говорил он увлекательно, с юмором, и уже через пять минут Аня забыла о своих сомнениях, снова покорённая его обаянием.
Продолжение :