Маленькая кофейная ложечка выскользнула из влажных пальцев Анны и с тихим, но невероятно звонким стуком ударилась о край фарфорового блюдца — в напряжённой тишине этот звук прозвучал оглушительно. Анна вздрогнула, словно от электрического разряда, но в ту же секунду заставила себя расслабиться, застыдившись собственной нервозности. Она натянула на лицо вежливую улыбку, чувствуя, как немеют скулы, и постаралась, чтобы голос звучал как можно мягче и благодарнее:
— Анечка, ну что же ты? Кушай, не обращай внимания на условности, — проворковала Елена Дмитриевна, и в её тоне сквозило такое снисходительное участие, от которого у Анны по спине побежали мурашки. — Понимаю, это, конечно, не тот знаменитый пирог «Мечта пирата», но моя Ася, поверь, готовит божественно. Сегодня она решила попробовать воссоздать тот самый легендарный рецепт, так что тебе выпала редкая возможность оценить её кулинарный талант самой первой.
Аня, чувствуя на себе прожигающий взгляд хозяйки, осторожно, словно боясь что-то сломать, взяла ложечку и аккуратно отделила ею едва заметный кусочек пирога, который больше напоминал музейный экспонат, чем угощение. Елена Дмитриевна, заметив это, едва заметно усмехнулась.
— Судя по всему, ты даже не слышала об этом кулинарном шедевре, который носит такое романтичное и немного загадочное название, — скорее утвердительно, чем вопросительно, произнесла она.
— Нет, мне оно незнакомо, — едва слышно, практически шёпотом, ответила гостья, опустив глаза в тарелку.
Аня изо всех сил старалась держаться естественно и непринуждённо, но стоило ей лишь мельком взглянуть на Елену Дмитриевну, как её тут же сковывало ледяное оцепенение. Ложечка вновь предательски звякнула, и этот резкий, диссонирующий звук заставил будущую свекровь буквально впиться глазами в покрасневшее лицо девушки. В этом взгляде читалось всё, что Елена Дмитриевна когда-то уже высказала Анне во время их самой первой, провальной встречи: «Ты жалкая, неотёсанная провинциалка, которой не место в нашем доме». Тогда, почти два года назад, тот визит закончился для Ани настоящим унижением и поспешным бегством. И вот сегодняшнее приглашение, поступившее так неожиданно, явно не сулило ничего хорошего.
Елена Дмитриевна, ничуть не смущаясь напряжением девушки, с показной заботой придвинула к ней вазочку с пирогом.
— Аня, я настаиваю, угощайся как следует. Отрежь себе нормальный кусочек, не надо церемоний, — её голос звучал сладко, но глаза оставались холодными и оценивающими. — «Мечта пирата» — это ведь не просто название, это действительно что-то невероятное. Представь себе пирог, который считают одним из кулинарных чудес света. Говорят, его рецепт придумал гениальный повар где-то на Шри-Ланке. Имя у него, конечно, такое, что с первого раза и не выговоришь. Ася, правда, готовила без этих ювелирных излишеств, но, поверь, основу — те самые тончайшие слои — ей удалось освоить блестяще.
Аня, пытаясь поддержать хотя бы видимость беседы, робко поинтересовалась:
— Должно быть, очень интересно, в чём же заключается секрет такого шедевра?
Елена Дмитриевна с видом знатока элегантно повела рукой в воздухе.
— Сам рецепт, разумеется, держится в строжайшей тайне. Но известно, что в пироге целых десять тончайших слоёв, а сверху его украшают настоящими ювелирными изделиями — кольцами, серёжками с драгоценными камнями.
Девушка от удивления даже приподняла брови, позабыв на секунду о своей скованности.
— Настоящие драгоценности в пироге? Но зачем? Это же какая-то странная затея, честно говоря... По-моему, это просто безвкусица какая-то — украшать выпечку такими вещами, — вырвалось у неё, прежде чем она успела прикусить язык.
Елена Дмитриевна закатила глаза с таким видом, будто услышала нечто несусветно глупое, и её голос приобрёл снисходительные, менторские нотки:
— Аня, милая, твоя реакция лишний раз доказывает, что ты ещё совсем юна и неопытна в таких тонких материях. В жизни есть вещи, которые понимаешь только с возрастом. Ты лучше попробуй пирог. Конечно, Ася не великий шеф-повар, но я тебя уверяю, такого изысканного десерта ты в своей жизни точно не пробовала. Так что не упускай момент.
Слушая эту слащавую, но пропитанную ядом речь, Анна почувствовала себя нищей попрошайкой, которую пустили на порог из милости. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что по этикету сейчас нужно сделать хозяйке комплимент, сказать что-то приятное о её доме или стряпне. Собрав остатки воли в кулак, Аня снова заставила свои губы растянуться в подобии улыбки.
— Моя мама тоже очень любит печь, — тихо сказала она, надеясь перевести разговор в другое русло. — У неё всегда получаются замечательные пироги с самыми разными начинками.
На лице Елены Дмитриевны на какую-то долю секунды появилась гримаса брезгливости, но она тут же спохватилась, вновь надев маску любезности. Однако её улыбка теперь стала ещё более высокомерной, а во взгляде читалось откровенное превосходство.
— Аня, я нисколько не сомневаюсь, что твоя мама — замечательная хозяйка, — промурлыкала она, — и, вероятно, отлично печёт свои пирожки с капустой или картошкой, чтобы сытно накормить твоего отца после тяжёлого рабочего дня. — Елена Дмитриевна на секунду задумчиво наморщила лоб, будто силясь что-то припомнить. — Кстати, он ведь у тебя, кажется, на стройке трудится? Крановщиком, если не ошибаюсь?
— Нет, — совсем тихо, почти шелестом, пролепетала Анна, чувствуя, как горло сдавливает противный спазм. — Отчим работает экскаваторщиком.
Елена Дмитриевна картинно вскинула брови, изображая крайнее удивление, хотя в глазах плясали насмешливые искорки.
— Ах, отчим? — протянула она с особым значением. — А я и не знала, признаться. Кирочка мне ничего такого не рассказывал. — Она тяжело, театрально вздохнула. — Бедная моя девочка, как же тебе, наверное, не хватало настоящего отцовского воспитания. Мой сын, конечно, вырос в совершенно других условиях. Я не пожалела ни сил, ни времени, чтобы создать для него всё самое лучшее. Могу сказать без ложной скромности: всю себя без остатка я положила на алтарь счастья своего мальчика. И мой покойный Андрей Михайлович, светлая ему память, тоже ради сына забывал про сон и еду, работал на износ, за что в итоге и поплатился здоровьем.
Елена Дмитриевна снова издала протяжный вздох и изящным шёлковым платочком промокнула уголки сухих, нисколько не увлажнившихся глаз. Анне вдруг отчаянно, до зубовного скрежета, захотелось провалиться сквозь землю или, как в далёком детстве, забиться под стол, когда пьяный отчим начинал кричать на маму. Но сейчас она была взрослой, в гостях у будущей свекрови, и такие вольности были немыслимы. Сглотнув вязкий, душащий комок, она выдавила:
— Кира очень любил отца, он мне много о нём рассказывал.
С каждой минутой Аня чувствовала себя всё более скованно, словно в западне. Пронзительный взгляд Елены Дмитриевны лишал способности здраво мыслить. В голове пульсировала лишь одна мысль: «Зачем всё это? Почему она меня позвала? Почти два года делала вид, что меня не существует, а теперь вдруг пригласила на душевный разговор?»
Утром, когда раздался звонок, Елена Дмитриевна говорила на удивление мягко и даже задушевно:
— Анечка, мне кажется, нам просто необходимо поговорить по душам, по-женски. У нас с тобой, в конце концов, одна общая цель — чтобы наш Кирилл был по-настоящему счастлив.
Аня тогда машинально ответила что-то вроде того, что обязательно найдёт время зайти. Но такой ответ будущую свекровь не устроил.
— Милая, я буду тебе очень признательна, если ты сможешь уделить мне немного времени сегодня. Понимаешь, возникли некоторые обстоятельства, которые не терпят отлагательства, — в голосе Елены Дмитриевны появились просительные нотки.
Аня, сомневаясь, промямлила, что сможет разве что после работы, но у неё были свои планы.
— Я, честно говоря, обещала Кириллу приготовить сегодня треску по-польски, он её просто обожает.
В трубке на секунду что-то тревожно затрещало, а затем голос Елены Дмитриевны зазвучал ещё ласковее:
— Анечка, это же замечательно, что ты так стараешься для любимого! Но я тебя совсем ненадолго задержу. Может, тебе даже удобнее будет забежать ко мне в обеденный перерыв? Моя Ася с самого утра наготовила полный стол всяких вкусностей, так что ты и поешь заодно, и время сэкономишь.
Аня прекрасно понимала, что в этом приглашении скрыт какой-то подвох, но отказать не смогла — неудобно перед матерью жениха. К тому же жила Елена Дмитриевна совсем рядом с магазином, где Анна работала продавцом-консультантом.
Собираясь в гости, девушка чувствовала вполне здоровый голод. К тому же Кира не раз нахваливал кулинарные способности тёти Аси:
— Моя тётя любого ресторанного повара за пояс заткнёт. Она из пустого холодильника такой ужин соорудит — пальчики оближешь.
Первый визит в дом Орловых закончился конфузом, и тогда отведать стряпни тётушки не довелось. Поэтому сегодняшнее приглашение, несмотря на все опасения, сулило если не приятную беседу, то хотя бы гастрономическое удовольствие. Но надежды Анны разбились вдребезги о ледяной взгляд хозяйки. Под ним у неё напрочь пропал аппетит, кусок в горло не лез. Ей хотелось одного — немедленно выскочить из-за этого красивого стола с изящным фарфором и бежать обратно в свой магазин.
«И зачем я только согласилась, — с тоской думала она. — Теперь до вечера пробегаю голодная, есть всё равно не смогу».
Чтобы скрыть свои мысли и как-то соблюсти приличия, Аня осторожно отодвинула от себя блюдце, на котором после мизерной порции пирога остались лишь жалкие крошки, и выдавила:
— Спасибо, пирог действительно очень вкусный.
Елена Дмитриевна, погружённая в свои размышления, вздрогнула, словно очнувшись. Увидев, что гостья украдкой бросает взгляд на часы, она заговорила с преувеличенным радушием:
— Анечка, ну куда ты спешишь? Посиди ещё, возьми добавки, не стесняйся.
Девушка вежливо отказалась:
— Большое спасибо, я уже наелась. И, к сожалению, мне действительно пора, обеденный перерыв заканчивается, а опаздывать на работу мне нельзя.
Елена Дмитриевна с мольбой воскликнула:
— Ну всего пять минуточек, прошу тебя! Я постараюсь быть предельно краткой.
Она отвела взгляд в сторону, и Аня с внутренним содроганием поняла — сейчас начнётся тот самый «душевный» разговор, и он будет отвратительным. Её подозрения подтверждало и то, что сама хозяйка даже не притронулась к своей порции пирога, который так расхваливала. Анна с усилием удержала на лице вежливое, доброжелательное выражение.
— Конечно, Елена Дмитриевна, я вас внимательно слушаю, — как можно спокойнее произнесла она.
Женщина облегчённо выдохнула и начала, тщательно подбирая слова:
— Спасибо, Анечка, за твоё понимание. Я хочу начать издалека. Видишь ли, жизнь любого человека, и моя в том числе, состоит из череды самых разных, порой противоречивых событий. И очень часто бывает сложно, практически невозможно предугадать, какое из этих событий принесёт счастье, а какое — разочарование.
Хозяйка сделала паузу и многозначительно посмотрела на гостью. Анна согласно кивнула.
— Вы абсолютно правы. В моей жизнь часто происходит именно так: никогда не знаешь, что тебя ждёт за следующим поворотом.
Елена Дмитриевна глубоко вздохнула, собираясь с мыслями перед решающим ударом.
— Я сама не раз оказывалась в дурацком положении из-за собственной наивности или чужого коварства. Но сейчас речь не обо мне. Меня волнует будущее моего сына. Аня, я не привыкла ходить вокруг да около и тратить время на пустые любезности. Мне стало известно, что вы с Кириллом подали заявление в загс. Скажу честно: Кира меня об этом даже не известил. Но он уже взрослый мужчина и имеет право самостоятельно распоряжаться своей судьбой. Моя же задача, как матери, — уберечь его от непоправимых ошибок. Однако я не сторонница грубых методов, считаю, что деликатный подход даёт гораздо лучшие результаты.
Аня, чувствуя, как немеют губы, едва слышно спросила:
— Что вы этим хотите сказать?
Елена Дмитриевна усмехнулась, и в этой усмешке было столько яда, что Анна внутренне сжалась.
— Я хочу сказать, что ваш брак, моя дорогая, — это трагическая ошибка. Пойми, вы же абсолютно чужие друг другу люди. Кирилл получил блестящее образование, занимает солидную должность в крупной, уважаемой компании. А ты? Кто ты такая, Аня?
Девушка, собрав всю свою смелость, тихо, но твёрдо ответила:
— Я просто человек. Разве этого мало?
Елена Дмитриевна театрально всплеснула руками.
— Боже мой, конечно, этого недостаточно! Прости мне мою откровенность, но ты же простая продавщица. Разве такая женщина может стать достойной партией для моего сына? Когда-нибудь, если у тебя самой будут дети, ты, возможно, поймёшь мои чувства. Я ничего не имею против тебя лично, ты кажешься милой, воспитанной девочкой, но такая жена — это не тот вариант, который я мечтала бы видеть рядом с моим ребёнком.
Анна почувствовала, как внутри закипает горькая обида.
— Почему же вы молчали всё это время? Почему не сказали этого раньше, когда мы только начинали встречаться?
Елена Дмитриевна криво улыбнулась.
— Я и представить себе не могла, что у вас всё зайдёт так далеко. Если ты не знала, то должна понимать: ты у Кирилла далеко не первая. Ещё в университете у него был серьёзный роман с однокурсницей Оксаной, потом он был без ума от дочери владельца сети автосалонов — с Жанной они, кстати, тоже почти до свадьбы дошли. Но Кира, как и многие мужчины, непостоянен в своих увлечениях. Для него ты — всего лишь очередное увлечение, временное. — Она издала короткий, неприятный смешок. — Это как с игрушками: даже самая любимая со временем надоедает ребёнку.
Аня почувствовала, как к горлу подкатывает удушье от возмущения.
— То есть, по-вашему, я для вашего сына — просто игрушка? Какая-то забава, которую можно купить, поиграть и выбросить, когда надоест?
Будущая свекровь, явно не ожидавшая такого резкого отпора от тихой провинциальной девушки, слегка покраснела и заговорила более примирительно, пытаясь сгладить свою резкость.
— Ну зачем же ты так сразу утрируешь, Аня? Я вовсе не хотела тебя обидеть такими сравнениями. Но попробуй понять и меня. Каково мне было узнать совершенно случайно о том, что вы подали заявление? Меня поразило не то, что вы решили пожениться, а то, что мой собственный сын даже не счёл нужным со мной посоветоваться. Но, в конце концов, дело даже не в этом.
— А в чём же тогда? — спросила Аня, не в силах поднять глаз от злополучного блюдца с недоеденным кусочком пирога.
Елена Дмитриевна тоже перевела взгляд на тарелку гостьи, и её лицо утратило всякое подобие гостеприимства.
— Аня, я ведь по-человечески, от чистого сердца хотела тебя предупредить, — снова заговорила она, и голос её зазвучал проникновенно, словно умудрённая опытом женщина делилась сокровенным. — У Кирилла, знаешь ли, масса недостатков, он, как и большинство мужчин, не отличается постоянством. Сегодня он любит одну, завтра — другую. Но самое главное... — Елена Дмитриевна вдруг прервалась на полуслове и принялась кончиками пальцев энергично массировать виски, словно пытаясь унять внезапную боль. Впрочем, Анна успела заметить мелькнувшую в её глазах насмешку: пауза была театральной, рассчитанной на то, чтобы следующая фраза прозвучала весомее. — Ох, прости, совсем забыла. С утра просто жутко разболелась голова. Наверное, опять эти дурацкие магнитные бури разыгрались. Ты, наверное, не веришь в эту ерунду, а я очень метеозависимая.
Анна, застигнутая врасплох этой неожиданной жалобой, растерянно ждала продолжения, чувствуя, что главное ещё впереди. Но Елена Дмитриевна, сделав глубокий вдох, словно превозмогая боль, заговорила с новой силой, и в её тоне теперь звучала неподдельная мука, смешанная с раздражением.
— Ах, Аня, ну пойми же ты наконец своей головой, что вы абсолютно не пара! Я даже представить себе не могу, как мой сын будет чувствовать себя в приличном обществе, когда ты окажешься рядом с ним. Как он тебя представит? — она изобразила сцену, театрально разводя руками. — «Знакомьтесь, это моя жена. Она, видите ли, работает продавщицей в отделе женского белья». Это же несмываемый позор! Можно просто сгореть со стыда на месте.
Анна больше не могла этого выносить. Внутри неё словно лопнула туго натянутая струна. Она резко вскочила из-за стола, зацепив локтем злосчастное фарфоровое блюдце, которое с жалобным звоном покатилось по скатерти и упало на пол, к счастью, не разбившись. Елена Дмитриевна, не ожидавшая такой реакции, возмущённо вскрикнула:
— Да что же ты творишь, колхозница неотёсанная! Ты хоть представляешь, сколько стоит этот сервиз? Это же антиквариат, между прочим!
— Не знаю и знать не хочу! — крикнула Аня на бегу, хватая в прихожей свою куртку. Она с силой рванула на себя тяжёлую входную дверь и выскочила на лестничную площадку, громко хлопнув ею напоследок.
Она почти бежала по улице, не разбирая дороги, а в ушах всё ещё звенел этот противный, пропитанный ядом голос: «Позор! Можно сгореть со стыда! Не смей позорить моего сына!» Глаза защипало от подступивших слёз, но она сжала зубы — только не здесь, только не сейчас. Нужно было возвращаться на работу, обеденный перерыв давно закончился.
Продолжение :