Николай оглядел столпившихся баб и скомандовал:
— Симка, беги за председателем, пускай милицию вызывает.
— Никуда я не побегу, — заартачилась та, — вдруг душегубец где в селе. Чтобы меня вот так, как Ирку, ещё чего.
— Я сбегаю, — вызвался Федос.
— Да сиди уже, — остановил его Николай. — С тебя бегун, как с моей тёщи балерина. Тут оставайся, карауль, да Марину в дом отведи, а то её сейчас кондратий хватит, вон как трясётся.
Федос кивнул, тяжело вздохнув. Он подошёл к Марине, осторожно тронул её за плечо. Девушка была холодной, как лёд, и дрожала всем телом. Глаза её были пустыми, устремлёнными в никуда.
— Пойдём, Маринка, пойдём в тепло, — пробормотал дед, пытаясь придать своему голосу хоть какую-то твёрдость. — У тебя в избе девка одна, вон, ревёт в голос, а ты и не слышишь.
Из дома доносился плач маленькой Танюшки. Марина, не сопротивляясь, словно марионетка, которую ведут за ниточки, поднялась и пошла вслед за дедом. Остальные же продолжали стоять у сарая, словно прикованные к месту ужасом. Тихий ропот пробежал по толпе.
— Кто это мог быть? — прошептала одна из женщин, прижимаясь к мужу.
— Чужой, наверное? — ответила другая, оглядываясь по сторонам. — В нашем селе такого отродясь не бывало.
— Кто-нибудь из полюбовничков её, — усмехнулась Симка. — Крутила хвостом налево и направо, вот и докрутилась.
Николай собравшийся уже уходить, резко обернулся, его взгляд был острым, как бритва.
— Замолчи, Симка! Не время сейчас для твоих сплетен. Человек убит, а ты тут языком чешешь.
Симка поёжилась, но не унималась.
— А что я такого сказала? Все же знают, что Ирка у себя мужиков привечала. То с одним, то с другим. Может, кто приревновал, да укокошил.
— Да какая разница, кто там с кем крутил! — вмешался высокий мужик с густой бородой, которого звали Степан. — Человек мёртв! И не просто мёртв, а… — он запнулся, не в силах произнести страшное слово.
В воздухе повисла тяжёлая тишина. Каждый в толпе пытался осмыслить произошедшее, но разум отказывался принимать такую жестокость. В их тихом, мирном селе, где все друг друга знали, где двери не запирались даже на ночь, такое казалось немыслимым.
— Я пошёл, — проговорил Николай. — До приезда милиции, чтобы никто ничего не трогал.
Тем временем Симка, несмотря на увещевания Николая, продолжала подливать масла в огонь. Её тихий, шипящий голос, казалось, разносился по всему двору.
— Блудила, блудила, и доблудилась. Маринка теперь пускай сто раз подумает, прежде чем шуры-муры крутить. А то и её так же, как подружайку.
Николай, уже почти дойдя до калитки, остановился, он медленно повернулся, и его взгляд, полный ярости, упал на Кудрявцеву.
— Симка, если ты сейчас же не заткнёшься, я тебе сама язык вырву! — прорычал он, и его голос, обычно спокойный, сейчас дрожал от гнева. — Ты что, совсем совесть потеряла? Человек лежит мёртвый, а ты её грязью поливаешь!
Симка отшатнулась, испугавшись такой реакции Николая. Она привыкла к тому, что её сплетни обычно подхватывались и разлетались по селу как горячие пирожки. Но сейчас в глазах Николая она увидела нечто большее, чем просто раздражение. Это был гнев, чистый и неприкрытый.
— Да что я такого… — начала она, но осеклась под его испепеляющим взглядом.
Остальные женщины, до этого молчаливо слушавшие её, теперь тоже смотрели с осуждением. Даже те, кто в душе, возможно, и соглашался с её словами, понимали, что сейчас не время и не место для подобных разговоров.
— Сим, Николай прав, — тихо произнесла одна из них, пожилая женщина с морщинистым лицом. — Не по-божески это.
Симка, наконец, поняла, что зашла слишком далеко.
— Ладно, ладно, — пробормотала она, — молчу я.
Николай, наконец, вышел за калитку и быстрым шагом направился к центральной усадьбе, где был дом председателя сельсовета. В голове у него роились мысли. «Кто мог совершить такое? Ирка, конечно, была известна своим легкомысленным поведением, но это не давало никому права лишать её жизни». Он дошёл до дома Гончарова и постучал в дверь. Через несколько минут на пороге появился заспанный Денис Максимович.
— Николай? Случилось чего? — спросил он, зевая.
— Беда, Денис Максимович, — произнёс Дубровин, и его голос охрип от волнения. — Беда страшная. Ирку Сотникову убили. Пошли в сельсовет, вызывай милицию.
— Как убили? Кто? — не поверил Гончаров.
— Кажется, задушили. А вот кто, неизвестно, — так что, пускай в этом милиция разбирается.
Сон у Гончарова как ветром сдуло.
— Ирку убили? Да как же так? — проговорил он, хватаясь за голову. — Идём, Николай.
Гончаров быстро оделся, и они с Николаем побежали в сельсовет.
Пока Денис Максимович набирал номер, тот рассказывал ему, что произошло, и как Марина Травкина наткнулась на тело подруги, лежащее у стены сарая. Милиция приехала на удивление быстро. Часа через полтора следователь уже допрашивал Марину.
Она рассказала всё, что знала. Как пошла за подругу на ферму, а Ирина осталась дома, как вернувшись и не найдя её в доме, пошла искать во двор и обнаружила мёртвой.
— Это Фёдор, муж мой бывший, — уверенно произнесла она. — Он Иру убил.
— А почему вы так думаете? — задал вопрос Извеков.
— Потому что он угрожал мне, а с Ириной, скорее всего, перепутал. Она ведь в моей шубейке была.
— А с чего это вдруг ваш, как вы говорите, бывший муж, вам угрожал? — Юрий Максимович строго посмотрел на Марину.
Пришлось ей рассказывать всё: и про то, как изменила мужу, и про рождение дочери, и про развод.
— Ира приютила меня у себя, а Фёдору это не нравилось. Всё угрожал нам. Наверное, угрозы свои исполнил.
Следователь, внимательно выслушав Марину, сделал пометку в блокноте.
— Значит, вы хотите сказать, что ваш бывший муж, Фёдор, из-за ревности и обиды решил убить вас, но по ошибке убил вашу подругу Ирину.
Марина кивнула, слёзы снова навернулись на её глаза.
— Он ненавидел меня, ненавидел Иру за то, что она мне помогла. Он угрожал… говорил, что нам обеим жизни не будет.
— А как давно он вам угрожал? — продолжил Извеков, стараясь выведать как можно больше деталей.
— Угрозы начались сразу после того, как я ушла от него, — ответила Марина. — Он не мог смириться с разводом. Ира… она пыталась его как-то образумить, но он только злился больше.
— А где сейчас ваш Фёдор?
— Не знаю, — мотнула головой Марина. — Говорили, на кордоне, у своего друга Семёна Волошина. Вы бы наведались туда, я думаю, он там.
— Наведаемся, не сомневайтесь, — кивнул головой Юрий Максимович.
Закончив допрашивать Марину, он дал ей расписаться в протоколе и вышел на улицу. Ирину в это время как раз грузили на колхозный грузовик. К нему подкатили Симка Кудрявцева и Мотря Уступина.
— Товарищ милиционер, — затараторили они наперебой. — Полюбовник её прикончил, как пить дать, это к гадалке не ходи.
— Вот как? — Юрий с любопытством посмотрел на женщин. — И вы знаете кто, можете назвать имя?
— Да откуда же нам это знать. У неё их было пруд пруди.
— И Фёдор Травкин тоже?
— А причём тут Федька? — Симка уставилась на Извекова. — Не, Федька Иркиным любовником не был.
— Вам это хорошо известно?
— Хорошо, — поддакнула Мотря. — Стала бы Ирка у себя Маринку прятать, если бы с Федькой якшалась.
Следователь достал из кармана портсигар и закурил.
— Значит, вы обе утверждаете, что Фёдор Травкин не был любовником убитой?
— Это да, это мы утверждаем, — ответила за двоих Мотря.
— А Марина Травкина подозревает, что именно Фёдор мог убить Сотникову, потому что не раз угрожал ей, а с Ириной просто спутал.
— Врёт, — тут же закивала руками Кудрявцева. — Наговаривает на мужика.
— Зачем?
— Как зачем, его в тюрьму упрячет, а сама в его доме снова жить станет. Своего-то нет, а из Иркиного убраться придётся, потому что у той родственники есть, и они тут всё к рукам приберут.
— Вы полюбовника Иркиного ищите, как найдёте, так сразу и узнаете, кто её укокошил, — заверила Мотря.
Следователь, задумавшись, стоял посреди двора. Слова Симки и Мотри, в которых слышались и зависть, и желчь, тем не менее, укладывались в новую версию. Он вернулся к месту преступления, осматривая двор ещё раз. Но толком разглядеть ничего не смог, потому что всё засыпало снегом. Взбудораженная толпа уже начала рассеиваться, но некоторые, словно приклеенные, ещё стояли, перешёптываясь. Отделившись от мужиков, к нему подошёл Николай.
— Может, бабы правы, Юрий Максимович, — сказал Дубровин. — Они хоть и сплетницы, но иногда говорят правду. Федька, конечно, мужик дурной, но чтобы вот так… убить человека. Ира ему ведь ничего не сделала.
— А Марина, — возразил Извеков, — говорит, что именно он угрожал им обеим. И что убил Ирину по ошибке, приняв за неё. Ведь была она в её шубейке.
— Ну, может, и так, — Николай развёл руками и отошёл в сторону.
В это время к нему подошла жена.
— Коль, я с Маринкой останусь, — проговорила Тина. — Нельзя её одну с дитём оставлять. Только мне страшно, может и ты с нами заночуешь.
— Останусь, куда от вас деваться, — вздохнул Николай.