Признайтесь, дамы, сколько раз вы совершали подвиг? С температурой или другим недомоганием забывали напрочь о себе, чтобы не упасть в глазах близких. А для них это как само собой разумеющееся, правда? И от этого становится еще обиднее.
Одну замужнюю женщину (назовем ее Людмилой) однажды скосил сезонный грипп. Она лежала под двумя одеялами, в шерстяных носках, и ее трясло так, что стучали зубы. На тумбочке высилась гора использованных бумажных платков, а электронный градусник безжалостно пищал, показывая почти 39. В голове — туман, в теле — вата. Единственное желание было — провалиться в небытие и чтобы никто не трогал.
И тут в спальню врывается ее муж (назовем его Олегом). Бодрый, румяный, пахнет морозом и предвкушением веселья. В руках гремят пакеты.
—Люд, подъем! — радостно вещает он. — Скоро пацаны придут, финал Лиги Чемпионов! Мы пива взяли, рыбы, чипсов. Давай, шустриком: надо на стол накрыть, стаканы нормальные достать, бутеров нарезать, а то мы голодные как волки.
Жена открыла один глаз и попыталась сфокусировать взгляд на муже.
— Олег, ты с ума сошел? — прохрипела она голосом Джигурды. — У меня температура почти 39, меня знобит. Ты же даже не позвонил, не предупредил. Отмени всё.
Олег остановился, посмотрел на нее с искренним, неподдельным недоумением. И выдал фразу, которая в тот момент подействовала сильнее, чем укол адреналина.
— Да ладно тебе драматизировать! Ты же все равно сейчас ничего не делаешь. Трудно, что ли, колбасу порезать? Пацаны уже едут, не позорь меня перед ними.
Первым порывом было кинуть в него градусником. Или заплакать. Или заорать.
Но у нашей Люды физически не было на это сил. Горло драло, как наждачкой, руки дрожали. Она понимала: если сейчас начать спорить, доказывать, взывать к совести — то это просто трата последних сил.
Олег из той породы мужчин, которые считают, что если у жены не торчит топор из спины — значит, она симулирует: «Выпей таблетку, поможет ведь».
Он вышел из спальни, уверенный, что команда отдана и будет исполнена. С кухни послышался звон бутылок и шуршание пакетов. Гости уже звонили в домофон. Шум, гам, мужской смех. Праздник жизни, на котором Люда — лишь обслуга.
Она лежала и слушала этот гул. И вдруг у нее родилась мысль - отчаянная, но такая кристально ясная.
«Ах, я всё равно дома? Ах, тебе плевать, что я едва живая? Ах, тебе стыдно перед пацанами? Хорошо, я выйду к твоим гостям и накрою на стол. Но тебе это не понравится».
Жена с трудом спустила ноги с кровати, голова кружилась.
Обычно Люда (даже если чувствует себя не очень хорошо) встречает гостей в приличном виде - у нее красивая и всегда чистая домашняя одежда. Но сегодня она решила быть честной: специально не пошла в душ и даже не подошла к зеркалу.
Люда порылась в шкафу и достала свою самую старую, жуткую байковую пижаму, которую никогда никому не покажет. На одну ногу натянула серый шерстяной носок. На другую — синий, с дыркой на пятке. Искать пару не было сил, да и желания.
Волосы, спутавшиеся от пота и жара, она просто взлохматила пятерней, чтобы они торчали паклей во все стороны. Лицо не умывала: красные лихорадочные пятна, потрескавшиеся сухие губы, черные круги под глазами. Вид был — зомби-апокалипсис, день первый.
Олег уже ушел в гостиную развлекать друзей. Люда выползла на кухню - на столе ее ждали продукты. Нож дрожал в руке, ломтики получались кривыми, толстыми. На поднос она положила на него хлеб, колбасу, огурцы и двинулась в гостиную.
Там сидели трое друзей Олега и сам хозяин. Телевизор орал, они обсуждали ставки, предвкушая матч. Атмосфера мужского братства. Вошла Люда - в кошмарной пижаме, в разных носках, с таким лицом она была похожа на привидение с мотором, у которого сел аккумулятор.
В комнате повисла тишина, смех оборвался. Друзья Олега замерли с открытыми ртами. Она подошла к столику и с грохотом поставила поднос перед гостями.
И тут Люду накрыло - организм решил подыграть ее спектаклю.
Она начала кашлять - и это было не деликатное женское «кхе-кхе» в кулачок. Это был надрывный, лающий, кашель. И кашляла Люда прямо над столом, рот особо не прикрывая.
Когда приступ прошел, она шмыгнула носом, вытерла его рукой, взяла с подноса один бутерброд, откусила маленький кусочек, пожевала... и положила надкусанный хлеб обратно в центр общей тарелки. Потом обвела присутствующих мутным взглядом и прохрипела:
— Угощайтесь, мальчики. Не стесняйтесь. Я старалась. Резала, чихала, но резала. Олег сказал, вам плевать на вирусы, главное — закуска. Кстати, врач был утром, подозревает новый штамм чего-то там... сказал, очень заразно, но анализы только завтра. Приятного аппетита.
Эффект превзошел все ожидания Люды: друзья Олега переглянулись и быстро начали собираться домой под разными предлогами. Мужчины, как известно, существа бесстрашные, пока дело не касается их драгоценного здоровья. Один чих — и они пишут завещание. А тут — баба-яга с чумой в центре стола.
— Слушай, Олег, — подхватил приятель. — Давай лучше в бар, а? Люде отдыхать надо, видишь, человеку плохо. Мы пойдем. Людочка, выздоравливай!
Через две минуты квартира была пуста. Никто не притронулся к еде. Даже пиво осталось закрытым. Они бежали так, будто за ними гнались зомби.
Олег влетел в спальню через секунду. Красный от ярости, с раздувающимися ноздрями.
— Ты что устроила?! — заорал он шепотом (видимо, боялся, что друзья еще в подъезде). — Ты меня опозорила! Ты специально?!
Люда уже лежала под одеялом, отвернувшись к стене. Сил не было, но внутри разливалось злорадное удовлетворение.
— Я сделала ровно то, что ты просил, — прошептала жена. — Я встала. Я накрыла на стол. Я вышла к гостям. А теперь закрой дверь с той стороны и не входи. Я заразная.
Олег в ту ночь спал на диване в гостиной. Побоялся лечь рядом со мной — вдруг и правда «новый штамм»?
Когда утром она проснулась, на тумбочке стоял горячий чай с лимоном и ее любимым малиновым вареньем. Температура спала до 37,5, жить стало легче.
Олег заглянул в комнату. Вид у него был помятый и виноватый.
— Как ты? — буркнул он.
— Жива.
— Я там это... убрал всё со стола. Бутеры выкинул.
Ему не было стыдно перед ней за свое поведение вчера - Люда не питала иллюзий. Он просто испугался. Испугался заразиться, испугался ее вида, испугался мнения друзей. Но урок он усвоил железно: если жена говорю «я болею» — это значит, она болеет, а не капризничает.
Знаете, мы, женщины, часто сами роем себе яму. Мы пытаемся быть «удобными», «красивыми» и «хозяйственными» даже на одре. Мы боимся обидеть мужа, боимся показаться плохими хозяйками перед его друзьями. Мы ползаем с температурой, варим борщи, улыбаемся через силу. А они привыкают и думают, что это норма. Что у нас есть запасная батарейка.
Иногда лучшая защита своих границ — это перестать быть удобной. Если муж не понимает человеческих слов «мне плохо», он отлично понимает язык физиологии и брезгливости.
А вам приходилось «работать хозяйкой» с температурой 39? Как бы вы поступили на моем месте — встали бы к плите или выгнали всех взашей? Делитесь в комментариях.
Благодарю за лайк и подписку на мой канал! Делюсь историями и рассказываю о психологии пространства - как дом влияет на вас.