Это случилось на юбилее у сына. Он пригласил нас с отцом в ресторан. Впервые в жизни наш сын Арсений решил отметить день рождения не у нас дома, а в ресторане.
— Мам, ну юбилей всё-таки!
— Ну и что? Много гостей хочешь позвать? Так давай во дворе накроем, под навесом. Вынесем несколько столов — делов-то? Зато дома, на свежем воздухе! Шашлычки пожарим!
— Мам, ну мы, итак, каждый праздник у вас! Хочется сменить обстановку.
— Ну, раз хочется, то ладно. Спорить не буду.
Может и правда, надоели мы детям со своим стариковским форматом?
Собрались со своими дедом, одели свои лучшие одежды: я — платье яркое, мне его сестра из заграницы привозила ещё давно, дед костюм откуда-то достал.
Доехали до города, там на такси до ресторана. Место шикарное, ничего не скажешь. Сам ресторан в виде терема, рядом терраса, где можно посидеть в тенёчке, на ветерке.
Поздоровались со всеми, кто уже приехал: сват со свахой, дети, внучата наши. Остальные гости ещё пока не прибыли.
Заняли мы с дедом места возле окна. Дед ворчит: «Продует же!». Я ему в ответ: «Лучше пусть продует, чем в духоте сидеть».
Сижу, наслаждаюсь свежим воздухом из приоткрытого окошка, любуюсь красивой нарезкой на столе… Вдруг, слышу под окошком на террасе сели сваха моя Любовь Анатольевна и невестка Маринка.
Они разговаривают, а я каждое их слово слышу. Неудобно как-то получается — как будто подслушиваю. Но выйти уже проблематично — там гости подходить стали, садиться на свои места, нас с дедом заблокировали.
Да и, чего уж тут скрывать, было интересно, о чём там невестушка со свахой говорят, когда их никто не слышит. Во всяком случае, они так думали.
— А чего это Арсений твой решил на ресторан раскошелиться? — вопрошала сваха у своей дочери.
— Это я настояла. Просто, достал он уже своими родителями! — с какой-то непонятной злобой отвечала невестка. — Что ни праздник, то к ним!
— А что плохого-то? Это какая же экономия получается! — попыталась перевести разговор в шутку сваха.
— Да ну её, эту экономию, в одно место! — продолжала злиться Маринка. — Еда — жирная, посуда грязная — одна сплошная антисанитария!
Вот, думаю, коза ты Маринка! «Тёть Зин, как всё вкусно! Тёть Зин, всё так красиво!». А теперь за глаза вон ведь какие вещи говорит!
Но это было только начало.
— А ведут себя как похабно! — продолжала злорадствовать невестка. — Шутки только ниже пояса, мат-перемат через каждое слово. Слушать противно!
А вот это уже враньё было самое настоящее! Никогда мы не матерились за столом, тем более там их детишки малые сидели, внучата наши. И пошлых шуток мы за столом не допускали. Разве что у соседа Николая вырвется, так он это не со зла. У него это по работе — он у нас бригадир с пятидесятилетним стажем, ему по выслуге лет положено.
Так Маринка и про них, про соседей, тоже не забыла:
— А эти к ним придут, соседи их, — говорит. — Там вообще, хоть стой, хоть падай. Алкаши, ей-богу! Только успевай им бутылки подносить! Там что мужики, что бабы, все одинаково пьют.
Да, есть такой грех. Любим мы побаловаться настоечкой. Мужики — что покрепче, нам послабее: на облепихе, на черноплодке. Выпьем по чуть-чуть, да песни запеваем. Но всё это — в пределах разумного.
— Орут на всю улицу! Ни стыда, ни совести!
… Встанем, попляшем!
— Потом их эти грязные танцы начинаются. Облапают чужих жён, потом довольные сидят, дальше глотки заливают!
Вот перевернула, так перевернула! Не ожидала, что у Арсения жена такая — змея самая настоящая!
— А потом нажрутся, насвинячат, и разбегаются! А Маринке за ними убирать, — подвела итог своим жалобам невестка.
А я сижу и думаю. Вот брешет, так брешет! Тётя Зина за всеми убирает. Эта же королевна сидит, то у неё маникюр, то педикюр, то понос, то золотуха. Ни разу свою пятую точку не подняла, чтобы мне помочь прибраться после праздников. Меня так и подмывает ей каждый раз сказать: «Слышь ты, барышня, помочь не желаешь?». Как мясо и рыбу трескать за обе щеки, так ничего, а как помочь немного — так нет же. А тут матери такие сказки рассказывает.
— Ну, дочка, у каждой семьи свои представления об отдыхе, — пыталась оправдать нас сваха. — Мы в твоём детстве, конечно, таких гулянок не затевали. Да и где нам в нашей городской хрущовке? А там деревня, простор, совсем другие традиции!
— Сыта я уже по горло этими традициями. Всё! Я Арсению сказала. Мы туда больше ни ногой!
— Дочка, ну нельзя же так. Можно же найти какой-то компромисс. Если тебе что-то не нравится, ты можешь просто вытянуть их на разговор. Тихо. Мирно. Сядешь, объяснишь.
— Да пыталась я много раз! Там как об стену горох.
Вот ведь врать! Ни разу этой темы даже не касалась.
— Ну тогда не знаю, — сваха задумалась. — Давай я поговорю. Попробую объяснить, что тебе некоторые вещи не нравятся…
— Некоторые? Да меня там всё не устраивает! Категорически!
— Ну, тогда не знаю. Я бы и рада помочь, но теперь не знаю как.
— Да брось ты, мама. Сами как-нибудь разберёмся. Живы будем — не помрём.
— Да уж конечно, — вздохнула сваха, вставая с лавочки. — Ну что, пошли? Засиделись мы с тобой. Там, наверное, уже все гости собрались.
Наблюдая, как Маринка и Любовь Анатольевна заходят в банкетный зал и подходят к столу, я специально смотрела на них. В Маринкиных глазах я увидела приветственный блеск, но теперь-то я точно знала, как это всё фальшиво и наигранно.
Я не стала портить сыну праздник. Не устроила разборки во время празднования его юбилея. Я отложила всё до следующих выходных, когда ничего не подозревающий Арсений снова повезёт ко мне своё семейство.
***
— Мама, приветики, как мы рады вас видеть! — напевала она, заходя на территорию двора.
— Хотела бы я сказать то же самое! — буркнула в ответ я.
— Привет, мам, что-то случилось? — впечатлительный сын сразу заметил неладное.
— Нет, сынок, всё как обычно, — ответила я с язвинкой в голосе. — Наготовим невкусной, жирной еды. Позовём наших соседей-алкашей. Напьёмся, будем петь матерные песни, а потом устроим здесь танцы с оргиями. А потом, когда мы все мерзкие и пьяные уйдём спать, твоя жёнушка останется убирать за нами наше свинство. Говорю же — ничего нового! Наши обычные выходные!
Дети смотрели на меня совершенно по-разному. Маринка — опустив голову. Она поняла, что я каким-то образом узнала, о чём она говорила с матерью своей тогда на террасе. Сын не мог понять, что на меня нашло.
— Мам, с тобой всё нормально? — спросил он, протягивая руку и трогая мой вспотевший лоб.
— Сынок, я алкоголичка со стажем, питаюсь нездоровой пищей, да и вообще веду беспорядочный образ жизни, — продолжала острить я. — Как ты думаешь, у меня может быть «всё нормально»?
— Просто ты такую ерунду говоришь сейчас…
— Ничего не ерунду. Вот именно так неделю назад описала наши выходные твоя жена. Марин, подтверди!
Арсений подозрительно посмотрел на Марину. Лицо у нее стало серым.
— Ну же, Марина, вспоминай. Прошлые выходные, ресторан, терраса. Ты и твоя мама. В следующий раз, если ты хочешь сказать что-то такое, чтобы никто не услышал — говори тише. И не возле открытого окна!
— Да… там вообще всё не так… — неуверенно говорила Марина. Глаза её были испуганными.
Арсений с интересом наблюдал за этой сценой.
— Так-так, именно так! Я своими ушами слышала. И отец подтвердит. Он тоже кое-что слышал. Хотя… кто поверит нам — алкашам?!
— Да идите вы! — не нашла ничего другого для ответа невестка, и развернулась ко мне спиной. — Арсений, поехали отсюда, нам здесь не рады.
И она пошла обратно, в сторону машины.
Арсений посмотрел на меня с ухмылкой и подмигнул.
— Я на неделе заеду! — сказал он и поспешил за своей женой.
«Пусть идут», — подумала я.
Дома их ожидает серьёзный разговор на тему отношений с родственниками. И хочется, чтобы они пришли к верному решению: самым важным в общении с родными была и остаётся честность. Не нравится что-то? Говори, как есть, в глаза. Улыбаться в лицо, а за глаза гадости говорить — это же не дело!