– Что? – Артём побледнел и сделал шаг вперёд, протягивая руку, будто мог остановить слова, уже вылетевшие из губ жены.
Дарина стояла в дверях кухни, сжимая в пальцах распечатку банковского уведомления. Бумага дрожала – не от сквозняка, а от того, как сильно сжались её пальцы. Премия, которую она получила за квартал, которую они с Артёмом ещё неделю назад обсуждали – на отпуск, наконец-то нормальный, без экономии на всём, – исчезла со счёта. Полностью.
– Не то, что я думаю? – голос Дарины стал тише, но от этого только острее. – Двадцать восемь тысяч, Артём. Моя премия. Которую я заработала, пока ты в очередной раз «решал вопросы» на работе и приходил в девять вечера.
Он опустил взгляд на пол, на чистый, только что вымытый линолеум, который она вчера драила до полуночи.
– Я хотел сделать маме приятно, – тихо сказал он. – У неё день рождения скоро. Она всю жизнь мечтала о хорошем телевизоре, с большим экраном. Говорила ещё прошлым летом, помнишь?
Дарина вспомнила. Помнила, как свекровь, сидя за их столом, вздыхала, что «всё не то, что раньше», и что «хоть бы телевизор нормальный, а то этот старый совсем глаза режет». Тогда Дарина ещё улыбнулась – подумала, что женщина в возрасте имеет право на маленькие капризы.
– И ты решил, что моя премия – это подходящий способ сделать ей приятно? – она медленно сложила распечатку пополам, потом ещё раз, пока бумага не стала крошечным квадратиком. – Без единого слова мне?
Артём поднял глаза. В них было раскаяние – настоящее, она видела. Но за ним стояло что-то ещё. Упрямство.
– Мы же семья, Даша. Мама – тоже семья. Я думал... ну, потом бы сказал. Когда всё уладится.
– Когда уладится? – она почти рассмеялась, но смех получился сухим, безрадостным. – А если бы я не заметила? Если бы не пошла проверять счёт, потому что хотела билеты посмотреть? Ты бы мне вообще сказал?
Он молчал. И это молчание было красноречивее любых слов.
Дарина отвернулась, подошла к окну. За стеклом был вечерний май – тёплый, пахнущий сиренью от соседского двора. Они с Артёмом поженились семь лет назад, в такой же май. Тогда всё казалось простым: вместе, навсегда, вдвоём против всего мира. Она работала, он работал, копили на квартиру, потом на машину, потом просто жили – как все.
А потом появилась его мама. Не то чтобы появилась – она всегда была. Но после смерти отца стала чаще звонить, чаще приезжать, чаще напоминать, что «Артёмчик – единственный, кто у меня остался». Дарина понимала. Правда понимала. Сама потеряла отца рано, знала, как это – пустота, которую никто не заполнит.
Но понимание не отменяло усталости.
– Это не первый раз, да? – спросила она тихо, не оборачиваясь.
Артём долго молчал. Потом подошёл ближе – она слышала его шаги.
– Был ещё... телефон ей. В прошлом году.
Дарина закрыла глаза. Телефон. Дорогой смартфон, который свекровь потом показывала всем подругам, приговаривая: «Сын подарил, заботится обо мне». Дарина тогда ещё удивилась – откуда деньги, ведь они тогда как раз кредит за машину закрывали. Артём сказал, что «накопил понемногу».
– И ещё, кажется, куртка зимняя, – добавил он совсем тихо.
Три раза. Три раза он брал из их общих денег – из её заработка, по сути – и молчал.
– Почему ты не сказал мне? – она наконец повернулась к нему. – Мы же договаривались: крупные траты – вместе решаем.
– Я боялся, что ты откажешь, – честно ответил он. – Ты всегда... ну, ты же знаешь, ты более рациональная. А я не хотел, чтобы мама расстраивалась.
– А я? – голос Дарины дрогнул. – Я должна была расстраиваться? Молча?
Он шагнул к ней, хотел обнять, но она отступила.
– Даша, прости. Правда. Я всё верну. Я отложу с зарплаты.
– Дело не в деньгах, Артём, – она посмотрела ему прямо в глаза. – Дело в доверии. Ты взял то, что было моим, и отдал, не спросив. И мама... она ведь приняла подарок? Знала, откуда он?
Артём отвёл взгляд.
– Я ей сказал, что это от нас обоих.
Дарина почувствовала, как внутри всё холодеет. Значит, свекровь знала. Знала, что деньги не общие, а её, Дарины. И промолчала. Приняла телевизор, улыбалась, благодарила «деток».
– Я хочу, чтобы ты ушёл, – сказала она тихо, но твёрдо.
– Куда? – он растерялся.
– К маме. На пару дней. Мне нужно подумать.
– Даша...
– Пожалуйста, – она подняла руку. – Просто уйди. Сейчас.
Он постоял ещё немного, потом кивнул, пошёл в коридор. Дарина слышала, как он надевает куртку, как звякают ключи. Дверь тихо закрылась.
Она осталась одна в пустой квартире. Села на диван, обхватила колени руками. В голове крутилась одна мысль: сколько ещё таких «сюрпризов» она не заметила?
На следующий день Дарина проснулась рано – не выспалась, всю ночь ворочалась. Артём не звонил и не писал. Она и не ждала, если честно.
Пошла на работу, как обычно. Коллеги заметили, что она сама не своя – улыбалась через силу, отвечала невпопад.
– Что-то случилось? – спросила её подруга Света за обедом.
Дарина долго молчала, крутила в руках стакан с водой. Потом всё-таки рассказала. Не всё, но главное.
– Он просто... взял и потратил. Мою премию. На подарок маме. Без слова.
Света посмотрела на неё с сочувствием.
– А ты что?
– Выгнала. На время.
– И правильно, – кивнула Света. – Доверие – это не шутки. А свекровь знала?
– Похоже, да.
– Ну тогда вообще... – Света покачала головой. – Слушай, а ты уверена, что это только телевизор? Может, ещё что-то было?
Дарина замерла. Эта мысль приходила и ей, но она гнала её прочь.
Вечером она решила проверить. Открыла банковское приложение, пролистала операции за последний год. И нашла.
Ещё одна сумма – пятнадцать тысяч, полгода назад. В день, когда свекровь покупала новый холодильник. Артём тогда сказал, что «мама сама накопила».
Ещё одна – десять тысяч, перед Новым годом. Путёвка в санаторий «для здоровья».
Дарина сидела и смотрела на экран, пока буквы не поплыли перед глазами. Не один раз. Не два. Это было системно.
Она набрала номер свекрови.
– Алло, Даша? – голос у Тамары Ивановны был, как всегда, тёплый, с лёгкой хрипотцой. – А Артёмчик где? Он вчера пришёл, сказал, что вы поссорились. Я ему сказала – иди мирись, не глупи.
– Тамара Ивановна, – Дарина старалась говорить спокойно, – вы знали, откуда деньги на телевизор?
Пауза. Длинная.
– Артём сказал, что это от вас обоих, – наконец ответила свекровь. – Я и не спрашивала подробностей.
– А на холодильник? На санаторий?
Ещё одна пауза.
– Даша, я не хотела вмешиваться в ваши дела...
– То есть знали, – констатировала Дарина.
– Артём – мой сын. Он хотел мне помочь. Я думала, вы вместе решили.
Дарина закрыла глаза.
– Мы не вместе решили. Это были мои деньги. Заработанные мной.
– Ой, Дашенька, ну что ты так... – в голосе свекрови появилась обида. – Я же не просила. Это он сам.
– Но вы и не отказались, – тихо сказала Дарина. – Зная, что это не общее решение.
Тамара Ивановна вздохнула.
– Ты молодая ещё, Даш. Не понимаешь. Когда дети помогают – это святое.
Дарина положила трубку, не прощаясь.
Вечером Артём пришёл. Стоял в дверях с цветами – простыми ромашками, которые она любила.
– Можно войти?
Она молча посторонилась.
Они сели на кухне. Дарина поставила чайник, больше по привычке.
– Я всё понял, – начал он. – Правда. Я был не прав. Я верну всё, до копейки.
– Дело не в деньгах, Артём, – повторила она вчерашние слова.
– Я знаю. Я... я привык, что мама всегда на первом месте. С детства. Она одна меня растила. И когда она что-то просит... я не могу отказать.
– А мне можешь? – спросила Дарина.
Он посмотрел на неё.
– Получается, да. И это неправильно.
Она молчала.
– Я говорил с мамой, – продолжил он. – Сказал, что больше так не будет. Что все крупные подарки – только после обсуждения с тобой.
– А она что?
– Обиделась. Но... сказала, что подумает.
Дарина усмехнулась. Подумать.
– Артём, я не хочу быть злой невесткой. Правда. Я уважаю твою маму. Но я не хочу быть банкоматом для её желаний. И я не хочу, чтобы ты решал за меня, куда идут мои деньги.
Он кивнул.
– Я понимаю.
– Тогда давай договоримся, – сказала она. – Отдельные счета. Общий – только на коммуналку, продукты, крупные покупки. Всё остальное – каждый распоряжается сам. И никаких подарков дороже пяти тысяч без общего согласия.
Он помолчал, глядя в чашку.
– Согласен.
– И ещё, – она посмотрела ему в глаза. – Если ещё раз – я уйду. Не на пару дней. Совсем.
Артём побледнел.
– Даша...
– Я серьёзно.
Он кивнул.
Они помирились – осторожно, без объятий. Просто сидели рядом, пили чай.
Но Дарина знала: это не конец. Свекровь не из тех, кто легко сдаётся. А Артём... он любит мать. И любит её. И пока он не научится выбирать – или хотя бы спрашивать – спокойствия не будет.
А через неделю Тамара Ивановна позвонила сама.
– Дашенька, – голос был мягкий, почти виноватый. – Можно я приеду? Поговорить хочу. По душам.
Дарина замерла. Что-то в тоне свекрови подсказывало: разговор будет непростым. И, возможно, откроет то, о чём она даже не подозревала...
Дарина положила трубку и долго стояла в коридоре, глядя на свои руки. Они всё ещё слегка дрожали. Разговор с Тамарой Ивановной по телефону оставил осадок – не злость, а скорее усталость. Свекровь говорила тихо, почти просительно, и это было так не похоже на неё. Обычно Тамара Ивановна держалась уверенно, с лёгкой ноткой превосходства, как человек, который знает жизнь лучше молодых.
Артём тогда ещё не вернулся с работы. Дарина не стала ему звонить – решила подождать. Пусть всё идёт своим чередом. Но внутри уже зрело предчувствие: этот визит не будет простым извинением. Тамара Ивановна не из тех, кто легко признаёт ошибки.
На следующий день, в субботу, свекровь приехала к обеду. Принесла пирог – свой фирменный, с ви56ней и яблоками, который всегда пекла по праздникам. Аромат разнёсся по квартире ещё с порога.
– Дашенька, здравствуй, – сказала она, обнимая невестку осторожно, словно боялась, что та отстранится. – Я одна, без предупреждения, но ты же не против?
Дарина улыбнулась – вымученно, но искренне. Отказать было бы грубо.
– Проходите, Тамара Ивановна. Чайник как раз вскипел.
Они уселись на кухне. Артём был дома – специально взял выходной, чтобы "быть рядом". Он сидел молча, поглядывая то на мать, то на жену. Атмосфера была напряжённой, как перед грозой: все улыбались, но воздух казался густым.
– Я по делу пришла, – начала свекровь, отпивая чай маленькими глотками. – После нашего разговора я много думала. Ночей не спала, честное слово.
Дарина кивнула, не зная, что сказать. Артём кашлянул, но промолчал.
– Артём мне всё рассказал, – продолжила Тамара Ивановна, глядя в чашку. – Про премию твою, про телевизор... И про другие разы. Я не знала, что деньги именно твои, Дашенька. Он говорил – общие, семейные. Я верила.
– Но вы же понимали, что крупные покупки мы обсуждаем вместе, – тихо сказала Дарина. – Я никогда не отказывала в помощи. Если бы Артём спросил...
Свекровь подняла глаза – в них блестели слёзы. Настоящие?
– Ты права, милая. Я должна была спросить. Или отказаться. Но когда сын приносит подарок... сердце радуется. Я одна столько лет, после отца его... Артём – всё, что у меня есть.
Артём пошевелился на стуле.
– Мам, мы уже говорили об этом.
– Говорили, сынок, говорили, – она вздохнула. – Я пришла не оправдываться. Пришла извиниться. Перед тобой, Даша. Ты хорошая жена, работящая. Дом держишь, Артёма любишь. А я... влезла не в своё дело.
Дарина почувствовала, как внутри что-то оттаивает. Она не ожидала такого. Тамара Ивановна всегда была сильной, независимой вдовой, которая сама поднимала сына и гордилась этим. Унижаться ей было не в характере.
– Я принимаю извинения, – сказала Дарина мягко. – Главное, чтобы больше такого не повторялось.
– Не повторится, – кивнула свекровь. – Я пообещала Артёму. И тебе обещаю.
Они помолчали. Пирог стоял нетронутый – никто не решался взять кусок первым. Наконец Артём разрезал его, разложил по тарелкам.
– Мам, попробуй, Даша пекла на прошлой неделе такой же, – сказал он, пытаясь разрядить обстановку.
Но Тамара Ивановна не прикоснулась к вилке.
– Есть ещё одно, – она посмотрела на сына, потом на невестку. – Я не просто так пришла. Хочу рассказать правду. Всю.
Дарина замерла. Артём нахмурился.
– Какую правду, мам?
Свекровь глубоко вдохнула.
– Не только эти подарки были. Артём... он мне помогал регулярно. Небольшими суммами. На коммуналку, на лекарства. Говорил, что у вас всё хорошо, что премии, что вы вместе решили.
Дарина почувствовала, как кровь отливает от лица.
– Регулярно? Сколько?
– По пять-десять тысяч в месяц, – тихо ответила Тамара Ивановна. – Последние два года. После того, как пенсия моя стала маленькой – цены-то растут...
Артём побледнел.
– Мам, зачем ты сейчас...
– Затем, сынок, что пора честности. Даша имеет право знать.
Дарина посмотрела на мужа. Он сидел, опустив голову, не поднимая глаз.
– Два года? – переспросила она тихо. – Ты переводил деньги матери каждый месяц? Из наших общих?
– Не каждый, – пробормотал Артём. – Когда мог. Когда она просила.
– А я думала, почему мы всё время впритык, – Дарина говорила медленно, словно слова давались с трудом. – Почему отпуск откладываем, почему машину новую не берём. Я больше работала, подработки брала... А ты просто... отдавал.
– Даша, я не хотел тебя грузить, – Артём наконец поднял взгляд. – Мама одна, пенсия маленькая. Я думал – помогу потихоньку, ты не заметишь.
– Не заметить? – она почти рассмеялась, но слёзы навернулись на глаза. – Мы же вместе бюджет ведём! Или вели...
Тамара Ивановна сидела тихо, сжав губы.
– Я не просила много, – сказала она. – Только когда совсем туго. Артём сам предлагал.
Дарина посмотрела на свекровь.
– А вы знали, что он берёт из семейного?
– Знала, что помогает, – свекровь отвела взгляд. – Но думала, вы в курсе. Он говорил: "Даша не против, мы вместе".
– То есть вы были соучастницей, – констатировала Дарина. Голос её был ровным, но внутри бушевала буря.
– Не соучастницей, – Тамара Ивановна покачала головой. – Матерью. Которая принимает помощь от сына. В наше время так было принято.
– В наше – нет, – тихо сказала Дарина.
Повисла тишина. Артём встал, подошёл к окну.
– Я виноват, – сказал он. – Полностью. Мама не знала деталей.
– Знала достаточно, – возразила Дарина. – Знала, что я не в курсе.
Свекровь встала.
– Я пойду, пожалуй. Не хотела расстраивать. Просто подумала – лучше правда, чем тайны.
Она обняла сына, кивнула невестке и вышла. Дверь закрылась тихо.
Дарина и Артём остались вдвоём.
– Почему ты не сказал? – спросила она, когда молчание стало невыносимым.
– Боялся. Ты всегда говорила: мама на пенсии, должна сама. А я... не мог смотреть, как она экономит на всём.
– А на нас можно было экономить? На наших планах? На ребёнке, которого мы хотим?
Артём повернулся.
– Ребёнке?
– Да, – Дарина кивнула. – Я хотела сказать на следующей неделе. Тест положительный. Две недели.
Он замер. Лицо его изменилось – радость, страх, вина смешались.
– Даша... почему сейчас?
– Потому что сейчас всё рушится, – она вытерла слёзы. – Я беременна, Артём. А ты два года обманывал меня ради матери.
– Я не обманывал. Просто... помогал.
– Тайно. Это обман.
Он подошёл, хотел обнять, но она отстранилась.
– Что теперь? – спросил он тихо.
– Теперь я ухожу. На время. К подруге. Мне нужно подумать. О нас. О ребёнке. О том, могу ли я доверять тебе дальше.
– Даша, пожалуйста...
– Нет, – она покачала головой. – Ты выбрал мать. Много раз. Теперь я выбираю себя и ребёнка.
Она пошла собирать вещи. Не много – на пару дней. Артём стоял в дверях спальни, глядя, как она складывает одежду в сумку.
– Я всё исправлю, – сказал он. – Верну деньги. Поговорю с мамой по-настоящему.
– Поговори, – кивнула Дарина. – Но сначала подумай, что для тебя семья. Та, которую ты создал, или та, из которой вышел.
Она ушла, не оборачиваясь. Такси ждало внизу.
У Светы, подруги, Дарина просидела весь вечер, рассказывая всё. Света слушала, качала головой.
– Ты права, что ушла. Пусть подумает.
– А если не поймёт?
– Тогда... дальше видно будет.
Ночью Дарина не спала. Ребёнок – это меняло всё. Но доверие... его так просто не вернуть.
А наутро Артём позвонил.
– Даша, мама хочет встретиться. Всем вместе. Говорит, есть что сказать важное. Пожалуйста, приди.
Дарина согласилась. Что-то в его голосе подсказывало: это будет переломный момент. И, возможно, откроет ещё одну тайну, которая изменит всё кардинально...
Дарина стояла у окна квартиры Светы, глядя на улицу, где осенний дождь моросил по стёклам. Прошло два дня с тех пор, как она ушла из дома. Два дня размышлений, слёз и разговоров с подругой до глубокой ночи. Беременность – это было как маяк в тумане: радость, смешанная со страхом. Она гладила живот, ещё плоский, и думала о будущем. О том, какой отец будет Артём для их ребёнка. И сможет ли она простить.
Звонок от мужа пришёл утром. Голос его был усталым, но в нём сквозила надежда.
– Даша, мама ждёт. В кафе недалеко от нашего дома. Нейтральная территория, сказала. Пожалуйста, приди. Это важно.
Она согласилась. Не сразу – помолчала в трубку, взвешивая. Но любопытство и усталость от неопределённости взяли верх. Плюс ребёнок. Ради него стоило попробовать разобраться.
Кафе было маленьким, уютным, с запахом свежей выпечки и кофе. Тамара Ивановна сидела за дальним столиком, в своём любимом бежевом пальто. Рядом – Артём, с кругами под глазами. Он встал, когда увидел Дарину, хотел обнять, но она лишь кивнула и села напротив.
– Здравствуйте, – сказала она тихо.
Свекровь посмотрела на неё долго, внимательно. В глазах – не привычная уверенность, а что-то новое. Уязвимость.
– Дашенька, спасибо, что пришла, – начала Тамара Ивановна мягко. – Я много думала эти дни. После нашего последнего разговора... и после того, как Артём мне всё выложил.
Артём кивнул, но молчал. Руки его лежали на столе, пальцы переплетены.
– Я не святая, – продолжила свекровь, помешивая ложечкой чай. – Привыкла, что сын помогает. После смерти мужа я одна тянула всё. Артём рос, видел это. И когда он стал взрослым, начал отдавать – сначала понемногу, потом больше. Я принимала. Думала: это его долг. Сыновний.
Дарина слушала, не перебивая. Сердце сжималось – она понимала эту логику. Старшее поколение часто так думало: дети должны.
– Но я ошиблась, – Тамара Ивановна подняла взгляд. – Ошиблась, когда не спросила, откуда деньги. Когда не отказалась, зная, что ты, Даша, можешь быть не в курсе. Это было эгоистично. Я боялась остаться одна, без помощи. Боялась, что если откажусь – сын отдалится.
– Мам... – начал Артём.
– Подожди, сынок, – она подняла руку. – Дай договорить. Я пришла не просто извиниться. Я пришла предложить решение. Своё.
Дарина нахмурилась. Артём тоже – видно, для него это было новостью.
– Я решила продать квартиру, – тихо сказала Тамара Ивановна. – Ту, в которой живу. Она большая, двухкомнатная, в центре. Денег хватит на маленькую однушку ближе к вам. И ещё останется – на жизнь. Я больше не буду просить. Не буду брать. Артём, ты и так много сделал. Пора мне самой.
Повисла тишина. Дарина посмотрела на свекровь – та сидела прямо, но руки её слегка дрожали.
– Вы серьёзно? – спросила Дарина.
– Серьёзно, милая. Я поговорила с риелтором вчера. Цены сейчас хорошие. И... я хочу, чтобы у вас с Артёмом всё было хорошо. Без моих вмешательств. Вы молодые, строите семью. А я... я уже своё отжила.
Артём открыл рот, хотел возразить, но мать покачала головой.
– Нет, сынок. Это правильно. Ты теперь не один. У тебя жена. И скоро – ребёнок, да?
Дарина замерла. Артём кивнул медленно.
– Даша беременна, – сказал он тихо. – Две недели.
Тамара Ивановна улыбнулась – впервые за всё время искренне, тепло.
– Поздравляю. Внук или внучка... Как я рада. И как жаль, что узнала так.
Она встала, подошла к Дарине, обняла её осторожно.
– Прости меня, Дашенька. Правда. Я была слепой. Но теперь вижу.
Дарина обняла в ответ – неожиданно для себя. Слёзы навернулись на глаза.
– Я прощаю, Тамара Ивановна. Главное – чтобы честно всё было.
Они вернулись за столик. Артём смотрел на мать с удивлением и благодарностью.
– Мам, ты уверена? Квартира – это твоё всё...
– Всё – это вы, – ответила она просто. – Семья.
Разговор потёк легче. Обсудили детали: продажу, новую квартиру, помощь с переездом. Тамара Ивановна даже пошутила – мол, теперь будет приезжать только в гости, с пирогами, и заранее предупреждать.
Дарина чувствовала, как напряжение уходит. Не сразу, но постепенно.
Вернулись домой они с Артёмом вдвоём. В квартире было тихо, уютно. Он помог снять пальто, потом обнял – наконец-то она позволила.
– Прости меня, – прошептал он. – Я был идиотом. Думал, что делаю добро, а на самом деле... обманывал. Тебя, нас.
– Знаю, – она уткнулась ему в плечо. – Но ты изменился. Вижу.
– Изменюсь ещё больше, – пообещал он. – Давай сделаем, как ты сказала: отдельные счета. Общий – только на необходимое. И никаких тайн. Обещаю.
– И о ребёнке подумаем, – добавила она. – Комната нужна, вещи...
– Всё будет, – он поцеловал её в лоб. – Мы вместе.
Прошёл месяц. Тамара Ивановна действительно продала квартиру – быстро, по хорошей цене. Купила маленькую, уютную, в их районе. Переезд прошёл с помощью Артёма и Дарины – все вместе таскали коробки, расставляли мебель. Свекровь не командовала, не критиковала – спрашивала, советовалась.
– Куда эту вазу поставить, Дашенька? – спрашивала она.
– Как вам удобнее, Тамара Ивановна.
И улыбались друг другу.
Денег от продажи осталось достаточно – свекровь даже отложила часть на "внука или внучку". Положила на отдельный счёт, показала выписку.
– Это ваше, – сказала. – На будущее.
Артём изменился заметно. Стал открытым: показывал все траты, обсуждал покупки. Когда мать звонила с просьбой – "Артёмчик, лампочку поменять надо" – он ехал, но деньги на что-то крупное больше не переводил. И мать не просила.
Однажды вечером они сидели втроём – редкий случай, но приятный. Тамара Ивановна пришла с пирогом, посидели, поговорили о ребёнке. Дарина уже чувствовала первые толчки – лёгкие, как бабочки.
– Будет мальчик, – уверенно сказала свекровь. – Как Артём в детстве.
– Или девочка, – улыбнулась Дарина.
Артём смотрел на них и улыбался. Впервые за долгое время – спокойно, счастливо.
– Спасибо вам, – сказал он тихо. – Обеим.
Дарина взяла его за руку. Да, доверие вернулось не сразу. Были разговоры по ночам, сомнения. Но урок пошёл на пользу. Артём научился балансировать – любить мать, но ставить семью на первое место. А Тамара Ивановна – отпускать, уважать границы.
Жизнь потекла дальше. Спокойнее, честнее. С планами на отпуск – теперь уже на настоящий, с морем. С комнатой для малыша. С семьёй, которая стала крепче после бури. Дарина гладила живот и думала: иногда кризис – это не конец. А начало чего-то настоящего.
Рекомендуем: