– Что? – Алина замерла на месте, чувствуя, как кровь отхлынула от лица.
Она надеялась, что ослышалась, что эти слова, произнесённые громко, на весь зал, были лишь плодом её воображения. Но нет. Сергей стоял рядом, высокий, уверенный в себе, с лёгкой улыбкой победителя, и смотрел на неё сверху вниз, словно она была чем-то мелким и ненужным, от чего он наконец-то освободился.
Он даже не повернулся к ней полностью, лишь бросил короткий взгляд через плечо.
– Теперь ты свободна, Алина. Иди, ищи себе кого-то на своём уровне. Я устал тянуть тебя все эти годы.
Зал суда был почти пуст: несколько случайных посетителей, адвокаты, да секретарь, стучащая по клавиатуре. Но для Алины в этот момент там не было никого, кроме них двоих. Десять лет брака. Десять лет, когда она работала на двух работах, чтобы закрывать кредиты, которые он брал на свои «перспективные проекты». Десять лет, когда она готовила, стирала, гладила, поддерживала его, когда всё рушилось. А теперь – «нищебродка».
Она сглотнула ком в горле и заставила себя выпрямиться. Руки слегка дрожали, но она сжала их в кулаки, пряча в карманах пальто.
– Удачи тебе, Сергей, – сказала она спокойно, хотя внутри всё кипело. – Надеюсь, твоя новая жизнь будет такой, какой ты её себе представлял.
Он фыркнул, уже поворачиваясь к своей адвокатше – молодой, яркой женщине в дорогом костюме, которая всё время процесса смотрела на него с едва скрытым восхищением.
– О да, будет, – бросил он через плечо. – Без тебя точно будет лучше.
Алина вышла из здания суда, и холодный осенний ветер ударил в лицо. Москва вокруг шумела привычно: машины, люди, спешащие по делам. Она постояла минуту на ступенях, глядя на серое небо, а потом медленно пошла к метро. В сумке лежали документы о разводе – тонкая папка, в которой уместилась вся её семейная жизнь.
Дома, в их бывшей общей квартире, которую по решению суда он оставил ей (единственное, что у них было, купленное ещё до свадьбы на её деньги), было тихо. Сергей уже забрал свои вещи неделю назад, оставив после себя пустые полки в шкафу и пару забытых рубашек. Алина поставила чайник, села за кухонный стол и долго смотрела в окно.
Как всё дошло до этого?
Они познакомились двенадцать лет назад. Ей было двадцать пять, ему двадцать восемь. Он работал менеджером в небольшой фирме, она – бухгалтером в государственной конторе. Жили скромно, но дружно. Она всегда считала, что главное – не деньги, а взаимопонимание. Сергей тогда тоже так говорил. Помнила, как он на первом свидании сказал:
– Алина, ты такая настоящая. Не то что эти накрашенные куклы, которые только о шубах да машинах думают.
Она тогда засмеялась и поверила. Поверила, что он ценит её именно за это – за простоту, за надёжность.
Потом были кредиты. Сначала на машину – «для семьи». Потом на ремонт – «чтобы уютнее было». Потом на его бизнес-идеи, которые одна за другой прогорали. Она брала подработки, отказывала себе во всём, лишь бы помочь. Он обещал:
– Вот увидишь, Алина, скоро всё наладится. Я поднимусь, и мы заживём по-настоящему.
Но вместо этого он начал задерживаться на работе, приходить поздно, пахнущий чужими духами. Начались упрёки.
– Ты вечно в своих старых джинсах ходишь. Посмотри на себя – как из девяностых.
– Почему у нас опять макароны? Ты не можешь что-то нормальное приготовить?
– Я устал после работы, а ты сидишь дома и ничего не делаешь.
Она не сидела дома – работала. Но он как будто забыл об этом.
А потом появилась она – та самая адвокатша, хотя Алина узнала об этом позже. Оказалось, Сергей уже полгода встречался с коллегой по новому месту работы. Молодая, амбициозная, с квартирой в центре и папой-бизнесменом. Всё, о чём он мечтал.
Когда он объявил о разводе, Алина сначала не поверила.
– Сергей, мы же столько прошли вместе. Давай попробуем поговорить, может, семейный психолог...
– Поговорить? – он рассмеялся. – О чём? О том, как ты меня всю жизнь тянула вниз? Я хочу жить нормально, Алина. Путешествовать, рестораны, нормальную одежду. А с тобой – вечная экономия.
Она пыталась спорить, напоминала ему о совместных планах, о том, как он сам когда-то говорил, что деньги – не главное. Но он только отмахивался.
– Ты просто не понимаешь, что такое настоящая жизнь.
В суде он требовал раздела имущества, хотя имущества-то почти не было. Квартира досталась ей, потому что куплена до брака, машина – ему. Мебель, техника – пополам. Он даже пытался оспорить её сбережения, которые она копила на чёрный день, но суд оставил их ей.
И вот теперь – «нищебродка».
Алина встала, налила себе чаю и села на диван. В голове крутились воспоминания. Как они выбирали эту квартиру – маленькую, но свою. Как красили стены вместе, смеясь до слёз, когда он случайно мазнул её краской по носу. Как мечтали о детях, о даче, о будущем.
Всё кончилось.
Она не плакала. Слёзы закончились ещё месяц назад, когда поняла, что он серьёзно. Осталась только пустота и лёгкая горечь.
На следующий день Алина пошла на работу, как обычно. Коллеги сочувствующе поглядывали, но никто не спрашивал – все уже знали. Она улыбалась, отвечала на вопросы, делала отчёты. Вечером вернулась домой, приготовила ужин – простую гречку с котлетами, как любила раньше.
Телефон зазвонил, когда она мыла посуду. Номер был незнакомый, с кодом другого региона.
– Алло?
– Алина Сергеевна? – голос мужчины, официальный, немного сухой. – Это нотариус Ковалёв из Самары. У меня для вас важная информация.
Алина нахмурилась. Самара? Она там никогда не была.
– Да, это я. Чем могу помочь?
– Дело в том, что вы указаны в завещании моей клиентки, Тамары Ивановны Петровой. Она скончалась две недели назад.
Алина замерла с тарелкой в руках. Тамара Ивановна... Это имя что-то смутно напоминало.
– Простите, а кто это?
– Ваша троюродная тётя, – пояснил нотариус. – Вы, вероятно, виделись в детстве. Она была бездетной, и всё своё имущество завещала вам – единственной родственнице, с которой поддерживала связь.
Алина медленно опустилась на стул. Троюродная тётя? Она вспомнила смутно: в детстве мама иногда возила её в Самару, к какой-то дальней родственнице. Старая женщина, добрая, угощала пирожками, показывала старые фотографии. Потом связь прервалась – жизнь закружила.
– И... что именно? – спросила она осторожно.
– Дом в центре Самары, двухэтажный, с участком. Квартира в Москве – трёхкомнатная, в хорошем районе. Сберегательные счета – сумма значительная. Плюс ценные бумаги. В общей сложности... – он назвал цифру, от которой у Алины перехватило дыхание.
Она не поверила своим ушам. Сумма была такой, о какой она даже не мечтала.
– Это... шутка? – выдохнула она.
– Никаких шуток, Алина Сергеевна, – спокойно ответил нотариус. – Нужно приехать для оформления. Я могу выслать документы по почте, но лучше лично.
Алина положила трубку и долго сидела неподвижно. Дом. Квартира. Деньги. Всё это – ей. От женщины, которую она едва помнила.
Она не знала, плакать или смеяться. В голове крутилась только одна мысль: Сергей. Что бы он сказал, если бы узнал?
Но она тут же одёрнула себя. Нет. Это её жизнь теперь. Её.
На следующий вечер раздался звонок в дверь. Алина открыла – и увидела на пороге бывшую свекровь, Галину Петровну. Женщина выглядела взволнованной, держала в руках коробку конфет.
– Алиночка, здравствуй, – начала она неловко. – Можно войти?
Алина посторонилась. Они не виделись с тех пор, как Сергей объявил о разводе. Свекровь тогда молчала, но Алина чувствовала её молчаливое одобрение.
– Чаю? – предложила Алина.
– Да, если не сложно.
Они сели на кухне. Галина Петровна долго вертела чашку в руках.
– Сержа очень переживает, – наконец начала она. – Говорит, что погорячился. Что, может, стоит ещё раз всё обдумать.
Алина подняла брови.
– Погорячился? После того, что он сказал в суде?
– Ну, ты же знаешь его – вспыльчивый. А сейчас остыл, понял, что без тебя ему плохо.
Алина усмехнулась про себя. Плохо? Через неделю после развода?
– Галина Петровна, мы развелись. Всё кончено.
– Но ведь десять лет вместе! – свекровь посмотрела на неё умоляюще. – Он говорит, что готов всё начать заново. И квартиру вашу оставит, и...
– Квартира и так моя, – спокойно перебила Алина. – И начинать заново я не хочу.
Галина Петровна вздохнула.
– Он очень изменился за эту неделю. Всё время дома сидит, не выходит. Даже с той... с коллегой своей порвал.
Алина молчала. Внутри что-то шевельнулось – жалость? Нет, скорее лёгкое удовлетворение. Но она не подала виду.
– Я подумаю, – сказала она наконец, чтобы закончить разговор.
Свекровь ушла, явно разочарованная. Алина закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.
Подумать? О чём? О том, чтобы вернуться к человеку, который назвал её нищебродкой перед всем залом суда?
Нет.
Но в тот же вечер позвонил сам Сергей.
– Алина, – его голос звучал непривычно тихо. – Можно встретиться? Поговорить.
– О чём, Сергей?
– О нас. Я... я был идиотом. Правда. Давай попробуем снова.
Она молчала.
– Я всё понял. Ты была права – деньги не главное. Я просто запутался.
Алина закрыла глаза. Как удобно. Запутался.
– Сергей, поздно.
– Но почему? Мы же были счастливы когда-то.
– Были. Когда-то.
Он помолчал.
– Мама сказала, ты подумаешь.
– Я подумала.
– И?
– Нет.
Он вздохнул тяжело.
– Алина, пожалуйста. Я люблю тебя.
Она почти рассмеялась. Любит. После всего.
– Прощай, Сергей.
Она положила трубку и выключила телефон.
На следующий день она взяла отпуск и поехала в Самару – оформлять наследство. Нотариус встретил её вежливо, показал документы. Дом был большим, старым, но ухоженным. Квартира в Москве – в сталинке, с высокими потолками. Деньги на счетах – такие, что Алина даже не сразу осознала масштаб.
Тамара Ивановна оставила письмо. Алина прочитала его в кабинете нотариуса, и слёзы всё-таки потекли.
«Дорогая Алина! Ты, наверное, меня почти не помнишь, но я следила за тобой издалека. Ты выросла доброй, честной девушкой, как твоя мама. Я не хотела вмешиваться в твою жизнь, но теперь, когда меня не станет, хочу, чтобы у тебя было всё, о чём ты мечтала. Живи счастливо. Ты этого достойна».
Алина сложила письмо и спрятала в сумку.
Когда она вернулась в Москву, в её жизни начались перемены. Сначала маленькие – новая причёска, новое платье. Потом крупные – она продала старую квартиру и переехала в унаследованную. Купила машину. Записалась на курсы фотографии – давнюю мечту.
Друзья удивлялись.
– Алина, ты прямо расцвела!
Она улыбалась.
– Просто решила жить для себя.
А Сергей... Сергей узнал о наследстве через общих знакомых. Сначала не поверил. Потом позвонил снова.
– Алина, это правда? Ты... миллионерша?
Она услышала в его голосе знакомые нотки – те самые, когда он говорил о «настоящей жизни».
– Правда.
– Слушай, я... я так рад за тебя. Может, встретимся? Выпьем кофе, поговорим по-человечески.
– Нет нужды, Сергей.
– Но почему? Теперь-то мы можем всё начать заново. По-настоящему.
Она усмехнулась.
– По-настоящему я начинаю без тебя.
Он замолчал надолго.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно.
– Но... я же люблю тебя.
– Ты любил идею лёгкой жизни. А меня – нет.
Она положила трубку.
Прошёл месяц. Сергей пытался ещё несколько раз – писал, звонил, даже пришёл однажды к новой квартире. Но охрана не пустила.
Алина же жила дальше. Путешествовала – сначала одна, потом с подругами. Открыла маленькую фотостудию. Встречалась с людьми, которые ценили её не за деньги, а за неё саму.
И когда однажды, гуляя по парку, она увидела Сергея с той самой коллегой – они шли, держась за руки, но он выглядел усталым, постаревшим, – Алина лишь улыбнулась про себя.
Он поднял глаза, заметил её. Замер.
Она кивнула вежливо и прошла мимо.
Внутри было спокойно. Никакой горечи. Только лёгкая благодарность судьбе – и той дальней тёте, которую она едва помнила.
Жизнь продолжалась. И она была прекрасна.
Прошло два месяца с тех пор, как Алина вернулась из Самары с оформленными документами. Она уже переехала в новую квартиру — просторную, светлую, с видом на старые московские дворы, где осенью шумели листья под ногами прохожих. Всё здесь было другим: высокие потолки, паркет, который тихо поскрипывал под шагами, большая кухня, где она теперь готовила не из экономии, а для удовольствия. Она даже купила себе кофемашину — ту, о которой когда-то только мечтала, глядя на рекламу.
Жизнь потихоньку входила в новое русло. По утрам Алина пила кофе на балконе, глядя, как Москва просыпается. Днём — работа, но теперь она позволяла себе не брать сверхурочные. Вечерами — встречи с подругами, которые сначала не верили её рассказам, а потом только ахали и радовались за неё.
— Алинка, ты прямо как в кино! — говорила ей Лена, её давняя подруга, когда они сидели в уютном кафе недалеко от новой квартиры. — Наследство, новая жизнь... А Сергей-то как? Звонит?
Алина пожимала плечами, помешивая ложечкой латте.
— Звонил пару раз. Я не беру трубку.
— Правильно, — кивала Лена. — Пусть помучается. После всего, что он наговорил...
Алина улыбалась, но внутри иногда ещё шевелилась старая боль. Не любовь — та ушла давно. А просто обида. Как он мог так легко вычеркнуть десять лет? Назвать её нищебродкой, словно она была обузой, а не партнёром.
Но она не позволяла себе долго думать об этом. Теперь у неё было своё — и дом в Самаре, который она решила пока не продавать, а сдавать, и деньги, которые позволяли не считать каждую копейку, и свобода. Настоящая свобода.
В тот вечер она вернулась домой поздно — была на выставке фотографий, куда записалась на курсы. В руках держала пакет с новыми объективом для камеры, которую купила недавно. Лифт тихо гудел, поднимая её на пятый этаж. Она вышла, достала ключи... и замерла.
У двери стоял Сергей.
Он выглядел не так, как раньше. Постаревшим каким-то. Волосы чуть длиннее, чем он обычно носил, щетина, глаза красные — то ли от недосыпа, то ли от чего-то другого. В руках — букет роз, больших, алых, дорогих.
— Алина, — сказал он тихо, когда она подошла ближе. — Наконец-то.
Она остановилась в паре шагов, не подходя к двери.
— Как ты сюда попал? Здесь домофон, охрана...
— Попросил одну соседку, — он попытался улыбнуться. — Сказал, что бывший муж, с цветами, помириться хочу. Она пустила.
Алина вздохнула. Конечно. Люди любят романтику.
— Сергей, уходи. Я не хочу разговаривать.
— Подожди, — он сделал шаг вперёд, протягивая букет. — Возьми хотя бы цветы. Я... я всё знаю.
Она подняла брови.
— Что именно знаешь?
— Про наследство. Про тётю из Самары. Про квартиру, дом, деньги... — его голос дрогнул. — Алина, я... я в шоке. Почему ты не сказала?
Она почти рассмеялась. Почти.
— А зачем? Чтобы ты не называл меня нищебродкой в суде?
Он опустил глаза, букет слегка поник в руках.
— Я был идиотом. Полным идиотом. Думал, что с тобой у меня нет будущего. Что ты... ну, ты понимаешь. А теперь... теперь всё по-другому.
— По-другому? — Алина почувствовала, как внутри закипает. — Потому что у меня появились деньги?
— Нет! — он поспешно поднял голову. — Не поэтому. Я понял, что потерял. Правда понял. Все эти месяцы без тебя — сплошной кошмар. Я с той... с ней расстался почти сразу. Не то. Совсем не то.
Алина молчала, глядя на него. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, как будто ждал, что она сейчас всё простит.
— Сергей, — сказала она наконец спокойно. — Ты пришёл не ко мне. Ты пришёл к деньгам.
— Неправда! — почти крикнул он. — Я люблю тебя! Всегда любил! Просто запутался, давление, работа, долги... А теперь мы могли бы всё начать заново. По-настоящему. Путешествия, рестораны, всё, о чём ты мечтала!
— Я мечтала? — она усмехнулась. — Это ты мечтал. А я просто хотела спокойной жизни. С человеком, который меня уважает.
Он шагнул ближе.
— Я уважаю! Клянусь! Давай попробуем. Я перееду сюда, или мы в Самару поедем, или куда захочешь. Всё будет, по-твоему.
Алина отступила к двери.
— Нет, Сергей. Не будет.
— Но почему? — в его голосе появилась отчаянная нотка. — Теперь-то никаких проблем! Ты богатая, я... мы вместе могли бы...
— Вот именно, — перебила она. — Теперь я богатая. А раньше была нищебродкой. Удобно, да?
Он побледнел.
— Я не то имел в виду в суде... Погорячился. Нервы.
— Нервы, — повторила она. — Десять лет нервов. Когда я работала на двух работах, чтобы твои кредиты закрывать. Когда отказывала себе во всём. А ты... ты просто устал тянуть меня.
Сергей молчал. Букет в его руках совсем поник.
— Алина, прости. Правда прости. Я изменился.
Она посмотрела на него долгим взглядом. В глазах его было что-то настоящее — сожаление? Или просто страх потерять шанс на лёгкую жизнь?
— Прощаю, — сказала она наконец. — Но это ничего не меняет. Уходи.
Он не двинулся.
— Давай хотя бы поговорим. Внизу, в кафе. Или здесь, у тебя. Я всё объясню.
— Объяснять нечего.
В этот момент дверь соседней квартиры приоткрылась — вышла пожилая женщина, та самая, что пустила его.
— Всё в порядке? — спросила она по-английски, видимо, привычка.
Алина кивнула.
— Да, спасибо. Просто бывший муж.
Соседка посмотрела на Сергея строго и закрыла дверь.
Сергей вздохнул.
— Я не уйду, пока ты не выслушаешь.
— Тогда я вызову охрану.
Он замер.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Он постоял ещё минуту, потом медленно положил букет на пол у двери.
— Я позвоню.
— Не надо.
Он ушёл. Лифт гудел, унося его вниз. Алина подняла букет — красивый, дорогой — и выбросила в мусоропровод. Запах роз ещё витал в подъезде, но она уже не чувствовала ничего.
Дома она налила себе вина, села на диван. Телефон зазвонил почти сразу — Сергей.
Она не взяла.
Потом пришло сообщение:
«Алина, я не сдамся. Ты моя жена. Всегда была.»
Она заблокировала номер.
Но на этом не кончилось. На следующий день он пришёл снова — с коробкой конфет и письмом. Охрана на этот раз не пустила, но он стоял у подъезда часами. Потом звонил с других номеров. Писал подругам. Даже матери своей сказал — Галина Петровна позвонила Алине, плакала в трубку.
— Алиночка, он места себе не находит. Говорит, что любит. Дай шанс, ради прошлого...
— Галина Петровна, — спокойно ответила Алина. — Прошлое кончилось в суде. Когда он назвал меня нищебродкой.
Свекровь замолчала.
— Он погорячился...
— Погорячился, — согласилась Алина. — А теперь остыл. Потому что деньги появились.
— Нет! — возразила Галина Петровна. — Он правда мучается.
Алина положила трубку.
Через неделю Сергей устроил настоящее представление. Пришёл с огромным плюшевым медведем — как когда-то, на первом свидании. Стоял под окнами, кричал её имя. Соседи выглядывали, кто-то даже снимал на телефон.
Алина выглянула в окно — он стоял внизу, махал руками.
— Алина! Выходи! Поговорим!
Она закрыла шторы.
Позвонила в полицию — не для скандала, просто чтобы ушёл. Приехали, поговорили, увезли для беседы. Он не сопротивлялся.
После этого затишье на пару дней.
А потом — кульминация.
Алина была на работе, когда позвонила Лена.
— Алин, ты видела? В соцсетях про тебя пишут.
— Что? — не поняла Алина.
— Сергей пост написал. Длинный такой. Про то, как он ошибся, как любит тебя, как хочет вернуться. И намекнул про наследство — мол, теперь все думают, что он из-за денег, но нет, он любил всегда.
Алина зашла в его профиль — пост был публичным. Тысячи просмотров. Комментарии — кто-то сочувствовал ему, кто-то ей, кто-то смеялся.
Она почувствовала, как кровь прилила к лицу. Это уже перебор.
Вечером он снова был у подъезда. Но теперь с друзьями — двумя общими знакомыми, которые когда-то были и её друзьями тоже.
— Алина! — крикнул он, когда она вышла из такси. — Пожалуйста, выслушай!
Друзья стояли рядом, неловко переглядываясь.
— Ребят, — сказала им Алина. — Вы серьёзно? Пришли поддержать его спектакль?
Один, Дима, пожал плечами.
— Он сказал, что ты не понимаешь. Что он на коленях просит.
Сергей действительно опустился на колени — прямо на асфальт, под фонарём.
— Алина, прости меня! Я был слепым! Вернись ко мне! Мы будем счастливы!
Прохожие останавливались, кто-то доставал телефоны.
Алина стояла, глядя на него. В этот момент она почувствовала не злость — жалость. Жалость к человеку, который так и не понял главного.
— Сергей, — сказала она громко, чтобы все слышали. — Ты не меня просишь. Ты просишь деньги. Прошлое. Удобство. А меня — нет.
Он поднял голову, глаза блестели.
— Неправда...
— Правда, — она шагнула ближе. — Ты унизил меня в суде. Назвал нищебродкой. А теперь, когда у меня есть наследство, вдруг любовь вернулась? Нет. Это не любовь.
Друзья его молчали.
— Вставай, — сказала она тихо. — Не унижай себя.
Он медленно поднялся.
— Я не оставлю тебя в покое, — прошептал он. — Ты моя.
Алина посмотрела на него спокойно.
— Нет. Я своя.
Она прошла мимо, вошла в подъезд. Дверь закрылась.
Но внутри она знала — это ещё не конец. Он не сдастся так просто. Что он придумает дальше? Придёт снова? Или хуже — попытается через суд что-то оспорить? Или просто будет преследовать?
Она не знала. Но впервые за долгое время почувствовала страх. Не за себя — за то, что мирная жизнь может снова рухнуть.
В ту ночь она долго не спала, глядя в потолок. Телефон молчал. Но она знала — завтра будет новый звонок. Или новый пост. Или что-то ещё.
И вот тогда она поняла: нужно поставить точку. Окончательно. Но как?
Прошёл ещё один месяц, и Алина наконец почувствовала, что может выдохнуть. Сергей исчез так же внезапно, как и появился в её новой жизни. После того вечера под окнами, когда полицейские увезли его для беседы, он больше не звонил, не писал и не приходил. Общие знакомые шептались, что он уехал из Москвы — то ли к родителям в другой город, то ли просто взял отпуск, чтобы «прийти в себя». Алина не спрашивала деталей. Ей было всё равно.
Она сидела в своей светлой кухне, с чашкой чая в руках, и смотрела, как за окном падает первый снег. Москва покрылась тонким белым слоем, и всё вокруг казалось чище, спокойнее. Новая квартира уже стала родной: на стенах висели её фотографии — те, что она сделала на курсах, и новые, с поездок. Она съездила в Италию на неделю, одна, с камерой в руках. Рим, Флоренция, узкие улочки, где пахло свежим хлебом и кофе. Там она впервые за долгое время почувствовала себя абсолютно свободной.
Подруги иногда спрашивали:
— Не жалеешь? Ни капельки?
Алина качала головой.
— Нет. Даже рада, что всё так случилось. Без развода я бы так и жила в той старой квартире, считая копейки и надеясь, что он изменится.
Лена, её самая близкая подруга, кивала понимающе.
— А наследство? Уже привыкла?
— Привыкаю потихоньку, — улыбалась Алина. — Дом в Самаре сдала хорошим людям — семье с детьми. Они там счастливы, пишут иногда, фото присылают. А деньги... они дали мне возможность дышать свободно. Не больше.
Она не тратила безумно — купила хорошую машину, обновила гардероб, помогла маме с ремонтом в её маленькой квартире. А остальное вложила, как посоветовал финансовый консультант, которого нашла по рекомендации. Жизнь стала размеренной, но полной. По вечерам она редактировала фото, иногда выкладывала в свой новый аккаунт — там уже было несколько тысяч подписчиков, которые хвалили её работы.
Однажды, в начале декабря, раздался звонок от Галины Петровны. Алина увидела номер и немного помедлила, но всё же ответила.
— Алиночка, здравствуй, — голос свекрови звучал тихо, почти робко. — Не помешала?
— Нет, Галина Петровна. Здравствуйте.
Они помолчали секунду.
— Я... я хотела извиниться, — наконец сказала женщина. — За всё. За то, что молчала, когда Сергей... ну, ты знаешь. За то, что потом просила тебя вернуться. Я думала, что так лучше для него. А на самом деле... просто боялась остаться одна.
Алина слушала молча. Она не ожидала такого.
— Он у нас теперь, — продолжила Галина Петровна. — Живёт с нами. Работу новую нашёл, потише. И... кажется, понял наконец. Говорит мало, но я вижу — жалеет. Правда жалеет.
— Я рада за него, — искренне ответила Алина. — Пусть всё наладится.
— А у тебя как? — спросила свекровь осторожно. — Слышала, ты путешествовала...
— Да, в Италию ездила. Фото делала. Жизнь хорошая, Галина Петровна. Спокойная.
— Это главное, — вздохнула женщина. — Ты всегда была хорошей, Алиночка. Заслужила счастье.
Они поговорили ещё немного — о погоде, о здоровье, о мелочах. Когда положили трубку, Алина почувствовала лёгкость. Не прощение — оно пришло раньше. Просто закрытие старой главы.
Зимой она встретила его. Не Сергея — другого. Звали Андрей, он был фотографом, как и она теперь. Познакомились на выставке, где показывали её работы. Он подошёл, похвалил кадр с римским фонтаном.
— У вас потрясающее чувство света, — сказал он просто. — Как будто солнце специально для вас позирует.
Алина засмеялась.
— Спасибо. А вы тоже снимаете?
Они разговорились. Оказалось, он преподаёт на тех же курсах, где она училась. Высокий, с доброй улыбкой и глазами, в которых не было расчёта. Просто интерес.
Они начали встречаться — медленно, без спешки. Кофе, прогулки по заснеженной Москве, разговоры до поздней ночи. Он не спрашивал о прошлом — только слушал, когда она сама рассказывала. А она рассказывала мало. Не потому, что скрывала, а потому что прошлое уже не болело.
— Ты светишься, — сказала ей как-то Лена за ужином. — Прямо как раньше, только лучше.
Алина кивнула.
— Знаешь, я думала, что после развода буду одна долго. А оказалось — просто ждала правильного времени.
Весной она открыла маленькую студию — не большую, уютную, где снимала портреты, свадьбы иногда, но больше — свои проекты. Андрей помогал, они вместе ездили на съёмки. В Самару съездили вдвоём — посмотреть дом, погулять по Волге.
— Красиво здесь, — сказал он, обнимая её на набережной. — Спасибо, что показала.
— Это часть меня теперь, — ответила она. — Как и ты.
Сергей иногда мелькал в новостях от общих знакомых. Он женился — на той самой коллеге, с которой изменял. Или на другой — Алина не вникала. Говорили, что живёт нормально, но без былого блеска. Она не злилась. Не радовалась. Просто приняла — у каждого своя дорога.
Летом Алина стояла на балконе своей квартиры, глядя на зелёные деревья внизу. В руках — чашка кофе, рядом — Андрей, который приехал с утра, чтобы вместе позавтракать. Солнце светило ярко, и жизнь казалась бесконечной.
Она подумала о той дальней тёте, Тамаре Ивановне, чьё письмо всё ещё лежало в шкатулке. О том, как всё изменилось за год. О том, как боль ушла, оставив место чему-то новому, настоящему.
— О чём задумалась? — спросил Андрей, целуя её в плечо.
— О том, как всё хорошо сложилось, — улыбнулась она. — Несмотря ни на что.
Он кивнул, не спрашивая деталей. Просто обнял крепче.
И Алина знала: это её жизнь. Полная, счастливая. Без прошлого, которое тянуло вниз. Только вперёд, с открытым сердцем.
А где-то далеко, в другом городе, Сергей иногда вспоминал её. Но это уже была другая история. Её — закончилась счастливо.
Рекомендуем: