— Нравится тебе такая работа, Алина? — внезапно спросил Юрий Леонидович.
— Я Полина, — поправила она его. — Да мне без разницы. Ну так что?
— Работа как работа, нормальная.
Он расхохотался.
— Не скажи. У меня вот куча своих компаний, там работают тысячи человек. Если захочу, могу хоть все дома в этом посёлке скупить. Вот это нормальная работа.
Полина стиснула зубы. Старик продолжил:
— А ты моешь меня, ставишь укольчики, и если останешься, будешь делать ещё множество других менее приятных вещей. Неужели об этом ты мечтала в школе?
Полина почувствовала, как начинает по-настоящему злиться.
— Не понимаю, зачем вы начали этот разговор, — честно ответила она.
Юрий Леонидович усмехнулся.
— А перед детьми тебе не стыдно? Взрослая женщина, работаешь сиделкой. Тут даже большого ума не надо. Просто делай то, что сказали, и обезьяна бы справилась. Или на большее у тебя тоже ума не хватает?
— Если и обезьяна бы справилась, почему у вас так часто меняются сиделки? — спросила Полина и тут же сама ответила: — Может, потому что вы к ним относитесь не как к людям, а как к животным? Пожалуй, тогда я соглашусь, что тут бы шимпанзе или горилла подошли лучше. По крайней мере, они бы не понимали, как вы с ними обращаетесь.
Старик расхохотался.
— Если мои манеры тебя не устраивают, принцесса, можешь уходить хоть сегодня. Ты меня так развеселила, что я даже попрошу Мишу выплатить тебе деньги за неделю вперёд.
На секунду Полине так и захотелось сделать это — забрать деньги, схватить в охапку детей, уехать и больше не видеть этого высокомерного противного старика, который обращается с ней, как какой-то барин с прислугой. Нет, — мысленно тут же сказала она себе, — он этого и добивается, а вторую такую работу я ни за что не найду.
Она вспомнила, сколько её отправленных резюме остались без ответа, сколько раз ей отказывали, сколько вечеров она сидела и думала, а что бы ещё продать, чтобы были деньги на ипотеку и на еду.
— Меня всё устраивает, — бодро ответила Полина начальнику и даже нашла в себе силы улыбнуться. — А у нас скоро ужин и вечерние процедуры, поэтому, думаю, вам стоит повернуть ваше транспортное средство в обратную сторону.
Полина работала на Юрия Леонидовича уже две недели. Каждый день ей казалось, что она не может ненавидеть этого человека ещё больше. И каждый новый день он доказывал ей обратное.
Старик всегда находил в Полине что-то, к чему мог привязаться: её внешний вид, голос, походку, слово, произнесённое с неправильным ударением. Как-то она переволновалась и не попала ему в вену с первого раза. Он припоминал это три дня.
Полину трясло от несправедливой обиды и злости. И больше всего — от бессилия. Она осознавала, что Юрий Леонидович прекрасно всё понимает. Знает, в каком тяжёлом она сейчас положении. И нагло этим пользуется. Он просто привык к власти. Привык быть во всём первым. Чтобы все ему подчинялись, слушались, боялись.
А сейчас он просто жалкий больной дед, который остался совсем один. Набравшись смелости, Полина как-то спросила у Миши, есть ли у их начальника жена и дети.
— Насколько мне известно, — ответил тот, — детей нет, а жён было целых четыре.
— Четыре? — ахнула Полина.
— Ага. Первый раз он женился, когда был совсем молодым. Кажется, она была из богатой семьи. Он тогда работал на её отца, или у них был совместный бизнес, точно не знаю. Вроде как это был брак по расчёту. Юрий Леонидович много и упорно работал. Тесть заметил и помог открыть своё дело. Когда начальник уже достаточно раскрутился, жена ему стала не нужна, он подал на развод. Потом была какая-то модель, лет на десять или пятнадцать его младше.
С ней они прожили немного, года три или четыре. Потом он поймал её на измене и тоже развёлся. Ну, а третья, насколько мне известно, сама его бросила. Тоже была какая-то молодая и красивая девушка, которой он быстро надоел.
— Ну и дела, — вздохнула Полина. — А четвёртая?
— Это уже была какая-то его старинная подруга. Они были ровесниками и давно дружили. Поженились, когда обоим было уже за пятьдесят, и что у него, что у неё за плечами — несколько разводов. Вот с ней вроде они жили неплохо. Но она умерла лет пять назад от рака.
— О, это звучит печально, — сказала Полина.
— Да. Те, кто тут работают дольше меня, говорят, что после этого он и стал таким, как сейчас. Раньше якобы у него был вполне переносимый характер. Не ангел, конечно, но жить можно. А сейчас он только хуже с каждым днём.
Полина вздохнула.
— Это очень грустно. Получается, у него нет никаких родственников?
Миша пожал плечами.
— Вроде есть сестра, у которой свои дети и внуки, но они живут за границей и редко сюда приезжают.
— Он очень одинокий человек, — сказала Полина. — Грустно это так — болеть и жить одному в огромном доме.
— Ага, — ответил управляющий. — Вот он и выплёскивает свой яд на окружающих.
Каждый вечер Полина с нетерпением ждала окончания рабочего дня. Тогда она наконец-то могла пожить для себя, провести время с детьми. Они, к слову, неплохо тут освоились. Весь персонал усадьбы вёл себя по отношению к Платону, Савелию и особенно к маленькой Богдане очень дружелюбно.
Анна Ивановна закармливала их вкусностями, Гриша с разрешения Полины брал детей покататься с собой, если ездил куда-то недалеко по поручениям шефа. Ребята освоили территорию усадьбы с её огромным садом и множеством красивых тихих уголков. Единственное, что они старались делать, — не попадаться на глаза хозяину дома. Впрочем, это было не так уж и сложно.
Юрий Леонидович ездил на прогулку только в сопровождении Полины. Обычно это было в первой половине дня и только иногда днём или поздно вечером. А спустя две недели Полине впервые напомнили о том, что у неё ненормированный рабочий день. Они с детьми уже давно легли спать, когда телефон Полины вдруг зазвонил. Высветился номер Миши.
— Да, слушаю, — сонно пробормотала Полина.
— Полина, срочно беги в дом. У Юрия Леонидовича приступ! — раздался встревоженный голос Миши.
Полина подскочила на кровати. Сна как не бывало. Её предупреждали, что у подопечного могут быть такие приступы. В таком случае она должна немедленно бежать в дом и оказывать первую помощь. Она даже не стала одеваться — только накинула на ночнушку халат и помчалась в дом.
Там уже везде горел свет, бегали перепуганные ночные горничные и охранники.
Полина, не теряя времени, прошла в спальню. Юрий Леонидович полулежал на кровати и дышал так тяжело, что она услышала его свисты и хрипы ещё издалека. Рядом с ним стоял Миша, который посадил начальника, распахнул окна, а теперь доставал всё, что могло понадобиться Полине.
Она благодарно кивнула управляющему и принялась за дело. Надела на синее лицо Юрия Леонидовича кислородную маску и запустила подачу кислорода. Потом быстро нашла среди аптечки нужные ампулы, набрала их содержимое в шприцы и поставила уколы.
К счастью, приступ оказался нетяжёлым, и лекарства начали действовать быстро. Полина внимательно следила, как у старика выравнивается пульс, восстанавливается дыхание, а цвет лица возвращается к нормальному.
— Ну вот, всё хорошо, Юрий Леонидович, — сказала она.
Старик кивнул и прохрипел:
— Для того, кто только что чуть копыта не откинул, сойдёт.
— Вам сейчас нужно выпить горячего чаю с мятой или мелиссой, — сказала Полина. — Я сейчас попрошу, чтобы сделали.
— Ага, — ответил шеф. — И ещё у меня к тебе одна просьба есть. Сделаешь?
Полина кивнула.
— Да, конечно. Что такое?
— В следующий раз шевелись быстрее, а то, пока тебя дождёшься, сдохнуть можно.
Полина почувствовала, как вся её жалость, что она только что испытывала, глядя, как старик мучится от приступа, словно ветром сдуло.
— Я постараюсь, — сдержанно ответила она. — Пойду скажу про чай.
продолжение