Полина смотрела на записку уже, наверное, в десятый раз, перечитывая её. Нет, почерк был вполне разборчивым, а вот содержание…
«Поля, прости, но я так больше не могу. Я полюбил другую женщину, и сегодня мы с ней уезжаем в другой город. Не ищи нас, передай детям, что я их люблю. Слава».
Она медленно села на стул и обмахнулась запиской, словно этот маленький клочок бумаги мог дать хоть какую-то прохладу.
— Этого просто не может быть, — тихо пробормотала Полина.
Нет, она замечала, что в последнее время с Ярославом происходит что-то странное. Замечала, но не хотела в это верить. Правду говорят: об измене мужа последней узнаёт жена.
Он говорил ей, что много работает, устаёт, задерживался по вечерам, куда-то уезжал на все выходные. Даже дети, кажется, начали что-то подозревать. По крайней мере, старший Платон. Всё-таки ему уже четырнадцать. Полина в его возрасте уже понимала, что её мама с папой не любят друг друга и вместе только потому, что жить по отдельности им негде.
Конечно, перед детьми Поля делала вид, что всё хорошо.
— Папа просто много работает, — отвечала она на все их вопросы и улыбалась, стараясь, чтобы это выглядело правдоподобно. — Он делает это ради нас.
Она видела, как недоверчиво хмурится Платон, но он ничего не спрашивал у матери. Возможно, потому что не хотел беспокоить младших брата и сестру, а может, думал, что взрослые сами во всём разберутся.
Подозрения давно мучили Полину. Она старалась игнорировать их, как могла. Светлые и длинные волосы, прилипшие к переднему пассажирскому сиденью машины мужа, — при том что у Полины они были тёмно-орехового цвета, и давно уже ниже плеч она их не отпускала. Длинные волосы непрактичны, когда у тебя трое детей.
«Просто подвозил кого-нибудь из коллег или знакомых», — думала Полина про волосы.
Запах чужих сладких женских духов от его одежды, звук сообщения, приходящего на телефон в два часа ночи, Ярослав, который собирался в ванной по часу, чтобы просто пойти выпить пиво с друзьями, и его друзья, которые прятали глаза, если им случалось встретиться с Полиной.
Всему этому она находила объяснение.
— Зачем? — думала она, сжимая в руках записку. Зачем я его оправдывала, если всё было так очевидно? Просто потому, что привыкла ему доверять. Или потому, что сама никого никогда не обманывала. За пятнадцать лет брака Полина ни разу не соврала Ярославу даже по мелочи. Или, может, она просто боялась разрушить их стабильный и устойчивый мир, к которому так привыкла за эти годы?
Не буди лихо, пока оно тихо. Так любила говорить Полинина бабушка. И Полина не будила. Просто делала вид, что всё как раньше, пока Ярослав не сделал первый шаг.
— Мама, мы ужинать-то сегодня будем? — на кухню заглянул Платон.
Он всегда чётко, как радар, улавливал её настроение. И сейчас сразу понял, что с мамой что-то не так.
Полина дёрнулась, попыталась спрятать записку, но сын в два шага подскочил к ней и практически выдернул бумажку из рук матери. Прочитал её за пару секунд. Вздохнул — как-то по-взрослому, без удивления, будто давно был готов к тому, что такое может произойти.
— Понятно. Ты ему уже звонила?
— Зачем?
— Что значит «зачем»?
Старший сын сел рядом. Из всех детей он был больше всего похож на Полину: те же тёмно-ореховые волосы, выразительные зелёные глаза и прямой аккуратный нос. Только вот в отличие от мягкой Полины Платон с детства был серьёзным и не по годам рассудительным. Будто готовился к тому, что ему придётся стать главой семьи.
Надо будет обсудить развод, алименты, кто за квартиру платить будет. У нас ипотека ещё на пять лет.
— Наверное, ты прав. Надо с ним это обсудить. Просто… Просто я пока не верю, что всё это на самом деле.
Сын вздохнул и накрыл её ладонь своей.
— Я понимаю, мама, тебе сейчас очень сложно, но мы с тобой оба знали, что это когда-то произойдёт. Сколько он тебе изменял? Три года? Пять лет?
Полина вздрогнула, словно от удара.
— Не знаю…
— Давай не будем говорить на эту тему. Зови лучше младших, надо ужинать.
Платон встал.
— Сейчас позову. Ты пока не будешь им говорить?
— Нет. Сначала свяжусь с вашим отцом.
Полина скомкала записку и выбросила её в мусорное ведро. Ярослав не отвечал — ни на звонки, ни на сообщения. Полина даже позвонила ему на работу.
Там сказали, что Ярослав Андреевич несколько дней назад написал заявление об увольнении по собственному желанию. И больше они его не видели.
Полина также позвонила некоторым его друзьям. Они ответили, что тоже ничего не знают. Только один из приятелей, Витя, сказал, что Слава говорил ему о своих планах бросить жену и детей и сбежать с любовницей.
— Я думал, он так шутит, — вздохнул Витя.
А оно вон как оказалось.
— Ты ведь знал, что Витя мне изменяет? — спросила Полина.
В трубке на несколько секунд воцарилось молчание, но потом Витя всё же ответил.
— Да.
— Хорошо, — сказала Полина. — Я поняла. Спасибо, что всё рассказал.
Она завершила вызов и задумчиво посмотрела в окно. Дети уже спали, и теперь у неё было время подумать и решить, что делать дальше.
После того как семь лет назад родилась Богдана, их младшая с Ярославом дочь, стало понятно, что на работу Полина долго ещё не выйдет.
— Да и что тебе там делать? — сказал тогда муж. — Даже если ты будешь пахать в своей больнице в две смены, твоей зарплаты не хватит даже на одного ребёнка, не говоря уже о трёх.
Полина вздохнула. Она и сама понимала, что платят медсёстрам не так уж и много.
— Увольняйся-ка ты оттуда, — продолжал между тем Слава. — Занимайся домом, детьми, а денег нам хватит.
Тогда она послушалась мужа и уволилась из больницы, где работала много лет.
Конечно, там очень расстроились: медсестер и так не хватало, а таких ответственных и аккуратных профессионалов, как Полина, вообще было очень мало. Она и сама не очень хотела увольняться. Работать ей нравилось, но сочетать это с заботой о муже и детях было сложно.
После увольнения Полина первое время даже не знала, куда себя деть. Она привыкла разрываться между сменами, супругом, детьми и домашними делами.
Только декретный отпуск был для неё отдыхом — но только от работы, потому что остальные обязанности никто не отменял. А теперь она могла с утра отвезти Богдану и Савелия в сад, Платона — в школу.
На обратном пути нужно было зайти за продуктами, потом помыть посуду, убрать игрушки, забросить вещи в стирку, подмести и помыть полы. А дальше уже пора было готовить обед — чтобы к тому времени, как он приготовится, можно было бежать забирать младших из сада.
Раньше Полина ещё бежала в школу, чтобы забрать оттуда Платона. Но после того, как младшая сестрёнка начала ходить в детский сад, старший из семейства Воробьёвых запротестовал.
— Я уже большой, — заявил он матери. — Могу и сам из школы дойти?
— Тебе всего девять, — возражала Полина.
Платон только упрямо нахмурил брови.
— Школа рядом с домом. Тебе и так двоих детей из садика тащить, а потом ещё и за мной идти. Да и стыдно мне уже с мамой ходить, как маленький, честное слово.
Его мама вздохнула и согласилась. Если Платон что-то решил, его нельзя было переубедить. Со временем Полина влилась в этот круговорот домашней жизни и даже не представляла, что когда-то работала.
Денег Ярослава им вполне хватало, да и муж был доволен тем, что после работы его ждал чистый дом, горячий ужин, накормленные и умытые дети и жена, которая не пахнет хлоркой и йодом.
Только вот теперь Полина совершенно не понимала, что ей делать в сложившейся ситуации. Она уже семь лет не работает. Живут они в квартире, за которую ещё несколько лет нужно платить ипотеку.
Денег, которые у них сейчас есть, хватит максимум на месяц. Если урезать все расходы — то на два. Конечно, есть надежда, что Ярослав всё-таки одумается и позвонит. Но внутреннее чутьё говорило ей, что этого не случится.
А что делать потом? Где брать деньги? У Полины не было никого, кто мог бы ей помочь. Отца она не знала — мать про него почти ничего не рассказывала. А сама мама умерла пять лет назад.
Надо устраиваться на работу, — подумала Полина, — иначе мы скоро окажемся на улице.
Женщина, которая сидела напротив Полины, ещё раз посмотрела на её резюме и тяжко вздохнула. Свои очки в тяжёлой металлической оправе она опустила ближе к кончику носа.
Всё-таки время уже шло к вечеру, и сотруднице службы занятости хотелось поскорее закончить этот день и идти домой. А тут это недоразумение: тридцатипятилетняя мать трёх несовершеннолетних детей, которая последний раз работала семь лет назад медсестрой в обычной больнице.
— Даже не знаю, что вам предложить, — сказала она. — Я так понимаю, суточное дежурство, да и вообще полный рабочий день вы не рассматриваете?
Полина вздохнула и развела руками.
Женщина недовольно хмыкнула.
— Тогда мне нечего вам предложить.
— Совсем ничего нет? — уточнила Полина.
— Нет.
Заметив, как расстроенно вытянулось лицо Полины, женщина всё-таки сказала:
— У меня остался ваш номер телефона. Если что-то появится, я вам позвоню.
— Спасибо, — ответила Полина, улыбнулась и вышла, осторожно прикрыв за собой дверь.
Уже на улице, когда она села в свою машину — старенькую чёрную «Тойоту», которую купила ещё до замужества, — Полина медленно выдохнула и откинулась на водительское сиденье.
— Ничего, — сказала она себе. — Мы справимся.
продолжение