Любая генеральная уборка, на которую я люблю сподобиться пару-тройку раз за год, начинается у меня со страшнейшего бардака. Я вываливаю все из шкафа на пол и начинаю безжалостно сортировать одежду: это на вырост, это отдать, это выбросить. Я грудой раскидываю распиханные по всему дому книги и учебники, пол покрывается слоем листочков, рисунков, распечаток, а коробка макулатуры пухнет по мере того, как дома прибавляется все больше и больше жизненного пространства.
Сейчас у меня похожее ощущение. Прежде чем начать отступать, зима решила вывалить все из своих закромов. Сгребла с дальних полок сугробы на вырост, сосульки и сосулищи на любой вкус, обрезки шквальных ветров и лохмоты студеных ночей, рассыпала все ровным слоем, чтобы мы спотыкались и раздражались. И порядочно бесились.
Но я ещё на подъеме. Зима была такая длинная, такая большая, полная только сумерек и снега, но такая необыкновенно красивая и мощная в своей красоте, что я до сих пор ошарашена и впечатлена и все никак не отойду. Мне определенно требуется время, чтобы осмыслить и переварить.
Что весна? - думает пасмурным зимним днём печальная февральская Маруся, накручивая и накручивая грусть и усталость, как сахарную вату. - Разве что-то изменится от ее прихода? От себя не убежишь.
Но вот на час-другой выглядывает уже по-настоящему весеннее солнце, заставляет даже опустить козырек в машине или сощуриться, отпечатывает на белой стене жирные густые тени от фикусов, и почти-мартовская Маруся думает: Йуху! Что зима? Была и нет ее, не надо ни от кого бежать, потому что внутри только свет и любовь.
Вот что солнце животворящее делает!
А все же оно у нас ещё редкий гость. Снегопады, метели - вот те всё никак не утихомирятся. Прошлой ночью в городе повалило много деревьев, обрушилась крыша-тент у ледовой арены (как хорошо, что ночью! никого не было). Два дня назад оттепель с ручьями и дождем, потом ночью минус двадцать.
Сад заметён по самые уши. Столько снега, столько снега! Да и как вам описать, когда вы и сами все прекрасно видите в своих садах.
Я, понадеявшись на авось или не знамо на что, оставила с осени все свои ящики и стаканчики в сарайчике. Прошлой зимой я преспокойненько забрала их в феврале. А нынешней я сначала томилась в городе, а потом, преисполненная решимости, снарядила все семейство на расчистку крыши. Вторую уже в этом году. А заодно за ящиками.
Скидывать снег, нырять вслед за ним с крыши получалось у мальчишек ловко, дело спорилось, а я все никак не могла дойти до сарайчика. Поначалу из-за того, что я первым делом кинулась вызволять ветки сосен. Их так утянуло под снег, что мои обыкновенные лесные сосны напоминали дворничьи метлы, воткнутые в снег: голый ствол и на макушке пучок веток. Это я делала распластавшись по снегу.
Потом тем же макаром поползла к сарайчику. Ползу, загребая руками и ногами, и думаю: а ведь я туда совсем не хочу. Осенью, возясь с укрытиями, я увидела мышиное гнездо в стопке старого укрывного. И, как у каждого человека, у меня есть недостатки, один из которых: я до жути боюсь вот этих внезапностей, когда мышь, крыса или ещё кто выскакивают, даже если мертвые внезапно появляются там, где я совсем не ожидаю их видеть.
Если мышка ожидаемо для меня идёт-бредет по своим делам, то я и не буду включать Перепелиху, пусть бредет, я не боюсь. Но если, как я однажды, открываю шкаф с инструментами в сенях, а там мышь отбросила коньки, то тут уж извините, визжать я буду от души.
Так и ползу я за своими стаканчиками и заранее боюсь. Ну и разумеется, когда заползла, встала в сарайчике во весь рост, стала вытаскивать штабелированные ящики с компактно уложенными в них горшками, гляжу: а там - здрасьте-пожалуйста - изволил усопнуть крот.
Я пулей наружу, я орать, я на помощь звать! Спасите - помогите, сыны родные, мать крота увидела.
- Большой он? - с крыши кричит мне старший сын.
А я киваю, ответить не могу, зуб на зуб не попадает, только руками развожу, как тот рыбак, мол, огромный, на весь ящик, а то и побольше. И ведь сама чувствую, что дура дурой, но ничего поделать не могу. Змею лопатой зарубить могу, а вот таких подлянок неожиданных не переношу.
Спрыгнул сын с крыши и пошел, обреченно вздыхая, спасать меня. Что поделать, когда такая мать досталась. Я уже уползла по снегу куда-то в кусты, а он крота нашел, держит его в горшке, хохочет и дразнит: "Мама, ну посмотри, прелесть какая!" Любящий заботливый сын, что тут скажешь.
Как бы то ни было, горшки я сложила, в них уже даже кое-что в городе рассадила, но об этом в другой раз.
Скажу ещё пару слов о зимней декоративности сада. И главная мысль такая: много чистого белого снега - это очень красиво. Не знаю, каков бы он был, живи мы здесь и топчи его ежедневно, но сейчас было очень красиво.
Мало какие посадки, сделанные моими руками, возвышаются над снегом. Уровень его в некоторых местах так высок, что превышает мой рост (это в основном у стен, где ветер встречал препятствия). Но леонотис пустырниковый, этот удивительный однолетник, все стоит как ни в чем не бывало! Не удивлюсь, если весной все вокруг будет усыпано его сеянцами. Да пускай, он достоин того, чтобы и дальше жить в саду.
Вот здесь, на фото выше, редкие палки на первом плане, это живая изгородь из спиреи иволистной высотой примерно 180 см - а на деле просто редко торчащие палки.
Что-то ждёт меня весной, после такой зимней стихии? Смягчит ли досаду и печаль от неизбежных потерь радость от долгожданного тепла и солнца? Даже не сомневаюсь в этом!
Зима продолжает вываливать всё с верхних полок, но это уже ненадолго. Вчера в доме уже было по-весеннему светло, уже все немножечко другое. А значит скоро и конец бардаку. Соберет зима все свои раскиданные манатки, и забудем мы ее, как...
Или такую не забудем?
Ваша Маруся