Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 76
Нет больше счастья, чем горячий душ после недели, проведенной в раскаленной пустыне, когда песок скрипит на зубах даже спустя час после ужина, а полноценное мытье приходится заменять влажными салфетками, от которых остается ощущение, что, по коже прошлись чем-то липким. Пока Рафаэль плескался, вода казалась почти обжигающей. Она стекала по разгоряченному телу, смывая липкий пот, многодневную пыль и то неприятное чувство тревоги, которое не отпускало последние несколько часов. Здесь, в душевой модуля, воды было столько, сколько нужно, и это казалось настоящей роскошью.
Освежившись и натянув Чистый, пахнущий стиральным порошком тщательно выглаженный камуфляж песчаной расцветки, Креспо снова почувствовал себя цивилизованным человеком. Мысли уже не путались, а в голове четко сформировался план: быстрее поужинать, а потом скорее завалиться спать, пока не случилось очередного ЧП, ведь та история с наступлением боевиков не закончилась. Потому неизвестно, сколько времени у него есть на то, чтобы отдохнуть.
Выходя из своего модуля, он практически нос к носу столкнулся с Николаем Харитоновым. Тот выглядел уставшим, но довольным – той особой усталостью хирурга, когда операция прошла успешно и пациента удалось вытащить с того света.
– Как там Андре? – спросил испанец, хотя по лицу коллеги уже понял ответ.
Николай устало улыбнулся, снимая перчатки:
– Все нормально. Чудом, реально чудом ничего жизненно важного не задело. Ребро только, самую малость, кончик обломило навылет пулей. Такое ощущение, что пуля шла каким-то немыслимым зигзагом, специально обходя артерии и вены. В общем, промыли всё как следует, зашили, даже конфетку дали, чтобы проснулся с улыбкой. Рафаэль, сделай лицо проще, выдохни. Вкололи антибиотики, обезбол и глюкозу. Человеку сейчас силы нужны, чтобы восстановиться. Спасибо тебе, что вовремя доставил и не дал истечь кровью по дороге.
Креспо провел ладонью по лицу, стирая остатки напряжения.
– Я не один старался. Со мной была Надя Шитова и девушки из базы. Ты их знаешь.
– Да, разумеется. Ты все нормально сделал, мы только подработали чуть-чуть.
– Слушай, а Андре когда на ноги встанет?
Харитонов прищурился, что-то прикидывая в уме, словно прокручивая послеоперационные показатели:
– Думаю, дня через три сможет ходить. Мы ему сейчас дренаж поставили, надо отлежаться строго. Посмотрим, как жидкость выходить будет. Если всё хорошо, то через три дня снимем и пустим гулять потихоньку, до туалета и обратно. А так, чтобы всё затянулось, и он смог вернуться на службу, понадобится месяц, не меньше. Только потом сильную нагрузку тоже давать будет нельзя. Месяца два точно табу.
– То есть после этого он сможет продолжать службу у нас? Парень боевой, жалко терять, – уточнил Рафаэль.
– Да, конечно. А что, переживает?
– Было дело. Сам говорил, боится, что спишут. С работой у местных здесь сам понимаешь, насколько напряженно.
– Да, знаю. Но этому Андре по-крупному повезло, что выкарабкался. Ты ему это скажи завтра, – улыбнулся Харитонов. – Ладно, Рафаэль, пошли ужинать. А то ты что-то спал с лица, кожа да кости.
– Похудеешь тут, – усмехнулся испанец. – То тупо колем вакцины местным, то бегаем под обстрелами, то летаем непонятно куда.
– То стреляем, – добавил Харитонов, понизив голос. – И не морочь себе голову мыслями о врачебной этике. Постулаты Гиппократа на африканском континенте, сам знаешь, не работают в полную силу. Сделал свое дело – и слава богу. А дальше пусть местные сами разбираются. Ты думаешь, мне не приходилось стрелять?
Рафаэль даже остановился, посмотрев на коллегу с нескрываемым удивлением.
– Тебе?
– Думал, все вокруг святые, один ты оскоромился? Здесь война, причем без флангов, фронта и тыла, она повсюду. Правила у нее никаких нет. Здесь международные конвенции не действуют. Поэтому порой приходится менять медицинский инструмент на оружие и отбиваться. Вот чего мы здесь никогда не делаем, так это не ведём наступлений. Ничего не захватываем. Только отбиваемся, обороняемся. Наша миссия – помогать тем, кто хочет построить здесь свою страну.
Так, с разговором, они дошли до столовой. В углу, за дальним столиком, сидела Зизи с товарками. В этот раз не было слышно привычного хихиканья и той острой стрельбы глазами по мужчинам. Девушки молчали, ковыряясь в тарелках. Устали, да и испуг до сих пор читался в их глазах – тот самый липкий страх, который появляется после первого близкого обстрела. Креспо кивнул им, проходя мимо. «Фронтовые подруги», – мелькнула неожиданная мысль, объединившая их всех в одно целое.
Рафаэль вдруг остро понял, что страх и его самого пока не отпустил до конца. Где-то в груди, под ложечкой, сидел противный холодный комок. И навязчивой пленкой в голове крутились события сегодняшнего дня. Грубая посадка подбитого вертолета, когда лопасти еще крутились по инерции, а по фюзеляжу текло горячее масло. Отчаянная попытка отбиться от банды боевиков более чем скромными силами. Фонтанчики песка от пуль вокруг, взрывающиеся прямо перед лицом. Все это было только что, несколько часов назад, но казалось, будто пара минут прошла.
Ужин в столовой, несмотря на царящую на базе нервозную обстановку, был просто королевский. Горячий мясной суп с вермишелью, пюре с котлетами, ржаной свежеиспечённый хлеб и, конечно, сок, которым здесь дорожили больше золота. А ещё вода стояла везде: в графинах на столах, в бутылях на тумбочке у входа, даже на подоконнике – напоминание о том, что в пустыне она дороже патронов.
Когда вышел на улицу, ночное небо встретило его яркими, неестественно близкими звездами. Воздух был прохладным и успокаивающим, прозрачным после дневного зноя. Тишина стояла невероятная. Ни рева верблюдов, ни отдаленных выстрелов, только стрекот генераторов и далекие голоса обитателей импровизированного лагеря, которые настолько испугались приближающихся террористов, что вели себя очень тихо. Лишь в той части базы, где расположились тыловики, ходили какие-то темные фигуры и был слышен приглушенный смех. Жизнь продолжалась.
«Так, к Андре сейчас идти бессмысленно, – подумал Рафаэль. – Отходит от наркоза, пусть спит. Завтра приду с утра пораньше». Он зевнул и неспешно побрел к своему модулю. В голове билась только одна мысль: спать, пока не подняли по тревоге. Поднимут точно, испанец это знал наверняка. Надо просто отдохнуть, чтобы руки действовали чётко, когда придется оперировать. Как хорошо, что в модуле прохладно, кондиционер хоть и гудит, но спасает...
Испанец быстро разделся, сложив вещи на табурет, и нырнул в кровать. В настоящую, с панцирной сеткой, а не в тесный спальник на земле. Провалился в сон мгновенно, даже не успев додумать мысль.
***
Звук турбин вертолета пробился сквозь дрёму. Сначала тихо, потом нарастающей волной. Рафаэль сел на кровати, продирая глаза. Сон слетел мгновенно, как только осознал звук. Посмотрел на часы – 5.40 утра. Куда, кто в такую рань?
Он наспех натянул форму, сунул ноги в берцы и выскочил из модуля. На улице уже кипела работа: к ВПП полосе стягивались люди, техники проверяли вертолёт. Рафаэль увидел Николая Харитонова – тот был уже одет: шлем, бронежилет, разгрузка с магазинами, автомат на груди и объемистая сумка с красным крестом через плечо. Рядом с ним суетился терапевт Серго, затягивая лямки медицинского рюкзака.
– О, испанец, хорошо, что ты здесь! – окликнул его Николай, подходя ближе. – Слушай вводную. Отряд командира М’Гона после того, как вертолет Стаса и Паши улетел, отправился в погоню за боевиками и угодил в западню. Оказалось, что террористы заманили его в ловушку. То есть сначала они действительно удирали, а потом часть продолжила бегство, остальные рассредоточились в небольшой долине, заняли ключевые высоты, и, когда отряд втянулся, ударили с трех сторон. Бой был жесточайший, часа три плотного контакта с боевиками.
Рафаэль почувствовал, как внутри похолодело.
– Боже ты мой, – произнес он.
– Вот именно. Попали парни под раздачу. Еле ноги унесли оттуда. Им удалось забрать своих раненых и убитых. Отходили с боем, остановились в заброшенном поселке и закрепились там. Сейчас нужна срочная эвакуация. Мы с Серго вылетаем за ними.
– Большие у них потери?
Харитонов помолчал секунду, собираясь с мыслями:
– По предварительным данным, у отряда М’Гона четверо тяжелых «трехсотых». Двое с минно-взрывными травмами, скорее всего, на фугасе подорвались или растяжку поймали на фланге. Один с осколочными в корпус и голову. Еще один – пулевое в грудь, дыхание сбито, пневмоторакс, но пока держится. Самое страшное – пятеро «двухсотых». М’Гона с пулемётом прикрывал отход своих, чудом сам не погиб.
Рафаэль молчал и слушал, пытаясь переварить услышанное. Пятеро убитых. Это не просто цифры по рации, это люди, с которыми еще вчера он виделся, а до этого участвовал в налёте на карьер, захваченный залётными боевиками. Вероятно, кого-то из них он даже лечил, пока они работали в школе в Тесалите.
– Кто конкретно погиб? – глухо спросил испанец. – Список есть?
– Пока нет. М’Гона жив, это главное. Он сейчас со своими, держит периметр, ждет нас. Его пулей зацепило в руку, но перевязался и командует. Кремень мужик. Ладно, некогда! – Николай тряхнул головой, отгоняя наваждение. – Мы с Серго летим, заберем всех тяжелых. У них два собственных санитара оказывают первую помощь, но медикаментов и перевязочных материалов мало. Ваша задача – подготовить здесь всё к приему раненых.
– Что нужно делать? – Рафаэль уже переключился в рабочий режим, отбрасывая эмоции.
– Разворачивай операционную на полную мощность. Два стола, скорее всего, работать будем одновременно. Бери Надю, Зизи, всех, кого найдешь. Проверь запасы плазмы, крови, обезболивающих. Через час с небольшим вернёмся. Стас сказал, выжмет из машины максимум, там лету всего ничего.
– А если вас обстреляют?
– Не смогут по ним уже два «Крокодила» нурсами отработали и крупнокалиберными отполировали. По данным разведки, остатки банды рассеялись в пустыне и прячутся.
Николай уже развернулся, чтобы бежать к вертолету, но остановился на мгновение:
– И вот еще что, Рафаэль. Подготовь место для пяти тел. Обустрой, чтобы достойно всё было. Да, еще я слышал, среди беженцев в лагере есть мулла. Надо его позвать, заупокойную молитву чтобы прочитал. Хранить будут сегодня по мусульманскому обряду.
Коллега хлопнул Рафаэля по плечу и побежал к борту, где Серго уже загружал укладки в салон вертолета. Через минуту турбины взвыли сильнее, лопасти завертелись быстрее, и тяжелая машина, подняв тучу пыли и песка, оторвалась от земли. Рафаэль, щурясь, проводил взглядом вертолет, уходящий на север, в сторону рассвета, туда, где еще час назад рвались гранаты и свистели пули. Потом глубоко вздохнул, развернулся и быстрым шагом направился в медчасть. Мысли уже четко выстроились в план: проверить наличие крови, разложить инструменты, подготовить два стола, убедиться, что хватит медикаментов.