Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 75
Рафаэль не стал медлить. Он почти бегом, длинными торопливыми шагами, пересек бетонную площадку между низкими, приземистыми строениями, от которых еще шло дневное тепло, накопленное за долгие часы под безжалостным африканским солнцем. Пыль вихрилась под ногами мелкими облачками. Поднялся по узким металлическим ступенькам, которые гулко отзывались под тяжелыми армейскими ботинками, и практически нырнул в гостеприимную дверь модуля связи, спасаясь от уличного зноя.
Кондиционеры здесь работали на полную мощность, натужно гудя и вибрируя, гоняя холодный воздух по тесному помещению. После вечерней, влажной, почти осязаемой духоты базы, от которой хотелось раздеться, оставшись в одном исподнем, внутри показалось неприятно холодно. Рафаэль почувствовал, как по спине, пропитанной потом, пробежала мелкая дрожь, и невольно поежился. В этом царстве электроники ему, привыкшему работать с живой человеческой плотью, всегда было неуютно.
Из глубины тесного помещения, где монотонно гудели высокие стойки аппаратуры с мигающими индикаторами, доносились приглушенные, неразборчивые голоса из оставленных без присмотра наушников, сухой треск атмосферных помех, пробивающихся сквозь эфир, и ровный, усыпляющий, почти гипнотический шум мощных вентиляторов, охлаждающих перегретую электронику.
«Бог проводов» Андрон Богомазов встретил военврача Креспо с распростертыми объятиями, как старого друга:
– Здорово, Рафаэль! С прибытием, – он крепко пожал протянутую руку обеими ладонями. – Слышал уже, как вас сегодня тряхнуло по дороге. Говорят, совсем немного не дотянули до базы. Везучие вы, ребята.
– Было дело, – коротко ответил испанец, стараясь не вспоминать подробности сегодняшнего инцидента.
– Я очень рад, что с тобой, Надей Шитовой и остальными все в полном порядке, – улыбнулся Богомазов.
– А ты чем здесь так усердно занимался? – спросил с улыбкой Рафаэль, вспомнив о пристрастии начальника узла связи к самым свежим новостям из российской жизни. – Снова погружался в глубины рунета?
– На то я и «бог проводов», – хмыкнул Андрон. – Вот, кстати, ты у нас женатый или как?
– Пока нет, – ответил Креспо.
– Значит, тебя тоже касается. Вот послушай, – Богомазов взял со стола планшет и стал читать: – «Злоумышленники стали все чаще использовать онлайн-знакомства и доверительное общение для кражи персональных данных и денег».
Андрон провел пальцем по экрану, перелистывая, и его взгляд стал серьезнее.
– Слушай дальше, Рафаэль. Тут самое интересное. «Злоумышленники все чаще используют не технические уязвимости, а человеческие эмоции». Понимаешь? Не вирусы пишут, не код взламывают, а на чувства давят. Симпатия, доверие, романтический интерес или просто чувство заботы – это теперь их точки входа для атак. Втираются в доверие потихоньку, под видом искренней беседы, создают иллюзию близости и безопасности...
Креспо усмехнулся:
– Звучит, как сценарий для дешевой мелодрамы. И много таких «романтиков» ведется?
– Жертв, – серьёзно поправил Богомазов, не отрываясь от планшета. – И схема, дружище, отработана до автоматизма. Сначала переводят общение в личный формат, подальше от чужих глаз. Стараются изолировать жертву от советов друзей или коллег. А потом... потом в диалоге появляются они – «непредвиденные расходы». То с визой беда, то с бизнесом крах, то родственники заболели. Давят на срочность, на эмоции. Обещают, что скоро приедут, что все вернут, что любят навеки. В общем, формируют ощущение близости и безопасности. Как в том фильме, помнишь? «Не бойся, я с тобой».
Креспо нахмурился.
– А цель одна – деньги, – продолжил «бог проводов». – Крупные суммы их интересуют, на мелочи не размениваются. Жертв уговаривают переводить деньги частями, использовать разные карты, брать кредиты, оформлять займы. Самое подлое, что часто мошенники сами инструктируют, как скрыть эти переводы от банка и родных. Чтобы следы замести, расследование затруднить и ущерб увеличить.
– Жестоко, – заметил Рафаэль. – Люди ведь от одиночества общения ищут. От желания быть услышанными, а им такое…
– От одиночества и от потери критического мышления, – отрезал Богомазов, блокируя экран и кладя планшет на стол.
– Ну вот я, к примеру, не психолог, и как мне от этого защититься? – спросил Креспо.
– Это, считай, инструкция по выживанию, только в цифровом поле. Первое: цифровая гигиена. Отказ от переводов денег незнакомым людям. Точка. Второе: проверяй личность собеседника. Третье: не верь эмоциям. Ни романтическая переписка, ни клятвы в любви, ни обещания помощи не должны становиться основанием для финансовых решений. Наконец, если тебе говорят, что переводить деньги надо посредством иностранных финансовых организаций – точно мошенники. Если уж решил с кем-то познакомиться, общайся на отечественных цифровых платформах, так как они работают в российском правовом поле, контактируют с регуляторами и, конечно, с правоохранительными органами.
Андрон встал и подошел к окну, за которым темнело.
– Осознанность, Рафаэль, только она спасает. И тут, в Африке под обстрелом, и там, в интернете. Использование проверенных платформ, критический взгляд на вещи... Романтика романтикой, а кошелек должен быть закрыт на семь замков, пока не убедишься, кто перед тобой.
Креспо кивнул, глядя на мигающие огоньки серверных стоек, гудящих где-то в соседнем отсеке.
– «Бог проводов» учит жизни. Принято, Андрон. Буду включать критическое мышление и не верить красивым глазам в сети.
– Вот и ладно, – Андрон хлопнул испанца по плечу. – А то найдут тебя где-нибудь в глобальной паутине, пообещают райскую жизнь и любовь до гроба, а ты им все свои сбережения переведешь. Нам тут своих проблем хватает, без виртуальных мин. – Надеюсь, тебе мой ликбез поможет, – сказал Богомазов и кивнул в сторону помещения, в котором находится аппарат спутниковой связи армейского образца. – Ладно, Рафаэль, я ж так понимаю, ты не просто меня проведать пришел, да? Ступай уже, разговаривай. Только не больше пятнадцати минут. Мне потом нужно будет полковника Ковалева кое с кем связать.
– Спасибо! – ответил Креспо и поспешил в переговорную. Он подошел к аппарату, на секунду замер, собираясь с мыслями, потом решительно набрал выученный наизусть номер. В трубке потянулись длинные, томительные гудки, отсчитывающие бесконечные секунды ожидания. Один, второй, третий, четвертый... В висках тяжело, настойчиво застучало, пульс участился. Военврач уже начал нервно, с тревогой думать, что никого нет дома, Лера не успела вернуться или ушла по делам, когда в динамике наконец-то щелкнуло, трубку наконец сняли.
– Алло? Я слушаю, – раздался далекий, приглушенный помехами, но такой невероятно родной, узнаваемый с первого слова голос.
– Лера! Лерочка, привет! – выдохнул Рафаэль в трубку, прижимая ее к уху, чувствуя, как накопившееся напряжение последних бесконечных дней, проведенных в дороге, в работе, в тревоге и даже под обстрелом боевиков начинает медленно отпускать. – Это я! Наконец-то дозвонился!
На том конце провода, за тысячи километров отсюда, повисла секундная пауза – короткая, но ощутимая, словно Лера не сразу поняла, кто звонит, – а потом голос зазвучал совсем по-другому, тепло, взволнованно, с плохо скрываемым облегчением.
– Рафаэль? Родной мой! Как же я тебя ждала! Сколько можно молчать! Я тут места себе не находила все эти дни, думала, с ума сойду от неизвестности, от этого проклятого ожидания. Позвонить оттуда, с дороги, совсем нельзя было? Никакой возможности хоть весточку подать?
– Нет, Лера, извини меня, пожалуйста, – Креспо виновато потер пальцами переносицу. – У нас с собой была только армейская рация. Ее радиус действия около полусотни километров, не больше. Как ты? Дома всё хорошо? Как отец? Я тут, главное, живой и даже, кажется, не сильно голодный.
– У нас всё хорошо. А что значит «не сильно голодный»? – голос Леры тут же стал строже, в нём появились нотки недовольства и беспокойства. – Звучит просто ужасно, Рафаэль. Ты когда вообще в последний раз нормально, по-человечески ел? Ладно, не отвечай, потом разберемся, когда приеду. Погрузка контейнеров с оборудованием началась сегодня утром, все идет по плану. Как только все оформят, как положено, и получу все необходимые документы, сразу вылетаем. Ты никуда, случайно, не собираешься уезжать с базы? В командировку какую-нибудь дальнюю?
– Нет, Лера. Честное слово, клянусь, до твоего приезда – ни ногой за периметр. Сижу здесь как привязанный, никуда не отлучусь. Обещаю. Но слушай... – он на мгновение запнулся, подбирая нужные слова, которые не заставили бы его невесту тревожиться. – Милая, ты должна понимать реальную ситуацию. Здесь сложилась напряженная обстановка, – он хотел было рассказать о том, как их вертолет едва не сбили над пустыней и им пришлось потом отбиваться от боевиков, но решил этого не делать, чтобы лишний раз Леру не беспокоить.
– Я знаю, – ответила она коротко, твердо, без всякого удивления. – Новости постоянно смотрю. И что с того?
Это короткое, жесткое «И что с того?» было произнесено таким спокойным, обманчиво-ровным, непробиваемым тоном, что у Рафаэля внутри неприятно похолодело, словно на грудь вылили ледяную воду. Он слишком хорошо, до мелочей знал такую интонацию в её голосе. Сейчас Лера замолчит, и это упрямое молчание будет означать только одно: спорить совершенно бесполезно, пустая трата времени. Она уже все для себя окончательно решила, взвесила все риски, и никакие слова про опасность ее не остановят и не заставят передумать.
– Лера, послушай меня, прошу...
– Рафаэль, – перебила она его решительно с легкой, едва заметной иронией в голосе. – Ты случайно не забыл, в каком городе я живу? Даже в самые суровые месяцы блокады, несмотря на голод, холод, бомбёжки и обстрелы, в Ленинграде регулярно давали концерты в филармонии, шли театральные спектакли. Я об этом недавно посмотрела документальный фильм. И неужели ты думаешь, что я, потомок этих людей, буду бояться каких-то там боевиков, которые носятся по пустыне с автоматами?
– Ладно, – устало, обреченно сдался Креспо, понимая, что переубедить ее невозможно. – не сердись. Я не хочу запретить тебе ехать, просто сильно волнуюсь, понимаешь?
Девушка помолчала пару секунд, собираясь с мыслями, а потом сказала тихо, мягко и очень серьезно, проникновенно:
– И мне, знаешь ли, тоже не все равно, что с тобой происходит. Именно поэтому я и еду к тебе. Всё. Точка.
От этого короткого, решительного, не терпящего возражений «всё» у него предательски защипало где-то в глазах, и он почувствовал, как к горлу подступает тугой комок. Крепче сжал телефонную трубку.
– Лера, я очень сильно хочу тебя видеть. Очень. Ты не представляешь даже, как.
– И я тоже скучаю... – в ее голосе послышалась теплая, нежная улыбка, которую военврач мог представить, даже не видя ее лица. – Лера, слушай, я самое главное чуть не забыл! – внезапно спохватился Рафаэль, вспомнив то, ради чего, собственно, и звонил в первую очередь. – Ты когда будешь собираться в дорогу, это принципиально важно, слышишь? Возьми себе обязательно бутсы. Нормальные, крепкие. В тропическом исполнении, с сеточкой по бокам, чтобы ноги дышали и не потели. И носков возьми побольше, штук двадцать пар, хлопковые, тонкие, качественные, чтобы менять каждый день. Иначе ноги сотрешь до крови.
– Боже мой, какие еще бутсы? – искренне удивилась Лера.
– И еще, – продолжил Креспо, не давая ей вставить слово. – Ребята здесь просили репеллент привезти. Обычный, наш, но только с хорошим запахом, а не тот, что серой воняет. А то местные малярийные москиты наших бойцов просто с ума сводят. Укус – и неделю чешешься.
– Репеллент я уже взяла, не волнуйся, – успокоила его Лера. – Целую коробку, с разными запахами. А вот насчет бутс... Завтра же куплю. Но скажи мне, как в них вообще? Тяжелые, наверное. Я в кроссовках думала...
– Лера, нет! – почти закричал он. – Ни в коем случае не кроссовки! Здесь жарко, да, но это не главное. Тут, змей полно, в траве, под камнями, гадюки какие-то песчаные. И насекомые есть, способные укусить. Кроссовки здесь не прокатят, только бутсы, с высоким берцем, чтобы щиколотку закрывали.
– Поняла, принято, – ответила Лера. – Завтра решу вопрос с бутсами. Кстати, о чём вы с папой там договорились? У вас всё нормально?
– Да, всё хорошо, – Рафаэль обрадовался смене темы. – Он, знаешь, всерьез решил в Африку залезть. С китайцами какими-то переговоры ведет, про совместную деятельность, про разработку чего-то там. Короче, сам тебе расскажет.
– Ладно, разберемся, – Лера вздохнула. – Рафаэль, я очень хочу приехать поскорее. Мне кажется, я тебя не узнаю.
– Почему? – удивился он.
– Ну как же, – в ее голосе зазвучали теплые нотки. – Ты там, наверное, загорел, похудел, наверное, стал тощий и сутулый от этой жары и тяжестей. Ходишь весь такой из себя суровый вояка.
Рафаэль невольно улыбнулся, хотя она и угадала.
– Ничего, – продолжила Лера бодро. – Я тебя подлечу. Пока собиралась, набрала разных вкусностей, которых во всей Африке днём с огнём не отыскать. Например, пива твоего любимого, светлого взяла ящик. А у вас там есть холодильник? Горячее пиво – это издевательство какое-то.
– Есть, конечно! – засмеялся Рафаэль. – У нас тут почти цивилизация. Холодильник в модуле стоит, работает от генератора.
– Ну, слава богу. Тогда всё, – подвела черту Лера. – Я тебя целую, Рафаэль. Очень крепко. Завтра буду в Москве, ориентировочно в полдень. Если сможешь, перезвони мне на мобильный вечером, расскажешь, как обстановка.
– Лера, очень постараюсь. Как только будет возможность, сразу наберу. Целую.
– И я тебя целую, – тихо сказала она, и в трубке пошли короткие гудки.
Рафаэль еще с минуту посидел, глядя на замолчавший аппарат. В душе было тепло и тревожно одновременно. Он поблагодарил Богомазова и вышел из модуля связи на воздух. Ночь окончательно вступила в свои права. Воздух был чист и прохладен, как вода в горном ручье. Небо, усыпанное звездами, казалось бархатным куполом. Вокруг, из высокой травы за забором, звенели цикады, и к этому мощному хору уже примешивался тонкий, противный писк москитов, слетающихся на свет и запах человека.
Рафаэль глубоко вздохнул, разминая затекшие плечи, и быстрым шагом направился в жилой модуль – нужно было переодеться, умыться и найти Надежду, чтобы наконец-то поужинать.