Зинаида Фёдоровна протянула мне свёрток в крафтовой бумаге с аккуратным бежевым бантом. Улыбнулась. Не просто улыбнулась – показала зубы так, как улыбаются, когда знают что-то, чего не знаешь ты.
– С днём рождения, Линочка. Я долго выбирала.
Костя рядом со мной замер. Я это почувствовала – он перестал дышать на целую секунду. Потом выдохнул и принялся крутить обручальное кольцо. Дурная привычка: как только его мать входила в нашу квартиру, кольцо начинало ездить по пальцу туда-сюда, будто пыталось сбежать.
Я развернула бумагу.
«Как стать идеальной женой. 100 советов на каждый день».
Обложка розовая. Буквы золотые. На корешке – силуэт женщины в фартуке, которая несла поднос. Я посмотрела на эту женщину и подумала, что силуэт подозрительно похож на меня. Совпадение, конечно.
– Спасибо, Зинаида Фёдоровна, – я прижала книгу к груди. – Очень внимательно.
Я не сказала «очень мило» и не сказала «как приятно». Я сказала «очень внимательно» – и свекровь моя, бывший завуч школы номер четырнадцать, женщина с тридцатилетним стажем командования чужими детьми, сузила глаза. Она услышала. Но решила, что ослышалась.
– Там про борщ есть, – добавила она и поправила шёлковый платок на плечах. Тонкий, кремовый, завязанный узлом на груди. Этот платок был чем-то вроде доспеха. Зинаида Фёдоровна надевала его всегда, когда приезжала к нам. – На странице сорок два. Я заложила.
Костя кашлянул. Большой, широкоплечий, на голову выше матери – но рядом с ней он двигался так, будто извинялся за то, что занимает столько места.
– Мам, может, торт?
– Торт потом, Костенька. Пусть Линочка посмотрит.
Я открыла на сорок второй странице. «Настоящий борщ – это не просто суп. Это признание в любви». Я подняла взгляд на свекровь. Она сияла.
Вот что я тогда поняла. Это не подарок. Это инструкция. Зинаида Фёдоровна подарила мне методичку по улучшению себя – так же, как тридцать лет подряд дарила методички молодым учителям, которые, по её мнению, не дотягивали.
Мне тридцать шесть. За спиной – семь лет брака и семь лет советов. Как резать лук. Как гладить рубашки. Как правильно развешивать бельё – «не на балконе, а в ванной, Линочка, от солнца ткань портится». Как разговаривать с мужем, когда он устал. Как не разговаривать с мужем, когда он в хорошем настроении – «не порть ему вечер своими проблемами с работы».
И всё это – с улыбкой. С низким, грудным голосом, который заполнял нашу двухкомнатную квартиру на Мичурина до последнего угла. Зинаида Фёдоровна не кричала. Она просто говорила – и казалось, что это единственное правильное мнение во вселенной.
Я выдержала. Я каждый раз кивала, благодарила и делала по-своему. Костя крутил кольцо и притворялся, что его тут нет. Система работала. Семь лет.
А потом она подарила мне книгу.
И я решила – хватит.
***
Подарок пролежал на тумбочке несколько вечеров. Я брала его перед сном, листала, усмехалась. Советы были один другого прекраснее. «Встречайте мужа с улыбкой и горячим ужином». «Никогда не ложитесь спать, не помирившись». «Спрашивайте свекровь – она прошла этот путь до вас».
Последний совет я перечитала дважды. Засмеялась так, что Костя в соседней комнате оторвался от телефона.
– Что там?
– Ничего. Иди спать.
Но идея уже поселилась. Маленькая, тёплая и абсолютно хулиганская.
День рождения Зинаиды Фёдоровны – наступило. Она любит пышные сборы за большим столом, салаты в хрустальных вазах и чтобы все говорили тосты. Подарки принимает с достоинством королевы, которая и так всё имеет, но позволяет подданным проявить уважение.
Я открыла ноутбук в обеденный перерыв, между двумя пациентами – я работала администратором в стоматологии. Набрала в поисковике: «Как быть идеальной свекровью. Пошаговое руководство».
Нашла за четыре минуты. Обложка сиреневая. Буквы серебряные. На корешке – два силуэта женщин, смотрящих друг на друга. Отзывов было немного, но один мне понравился особенно: «Купила свекрови, не разговаривали три дня, потом помирились. Рекомендую».
Я нажала «заказать».
Вечером, пока Костя чистил картошку – единственное кулинарное действие, которое он выполнял безропотно, – я сказала:
– Я купила твоей маме подарок.
– Угу, – он не поднял головы. – Что купила?
– Книгу.
Нож замер в его руке. Костя на самом деле не такой уж беспомощный. Он инженер, он чертит мосты, рассчитывает нагрузки. Мосты у него стоят. Но здесь – между матерью и мной – он не проектировал ничего. Просто стоял на берегу и ждал, пока переправа построится сама.
– Какую книгу? – спросил он, и я видела, как его пальцы потянулись к кольцу.
– «Как быть идеальной свекровью. Пошаговое руководство».
Ни звука. Только на балконе качнулась герань.
– Лин.
– Что?
– Ты серьёзно?
– Абсолютно.
Он поставил нож, обтёр руки о полотенце, повернулся ко мне. Под сорок, широкий, большой – а в глазах паника, которую я видела только однажды, когда он забыл годовщину.
– Она нас вычеркнет.
– Она подарила мне инструкцию, как быть женой. Я дарю ей инструкцию, как быть свекровью. Это справедливо.
– Это не справедливо, это самоубийство!
Я подошла к нему. Браслеты на моём запястье тихо звякнули – пять тонких серебряных нитей, я носила их всегда, они были моим звуком. Как голос Зинаиды Фёдоровны – её. Как молчание Кости – его.
– Я не хочу войны, – сказала я. – Я хочу, чтобы она увидела себя со стороны. За всё время – ни разу. Может, книга ей покажет.
Костя посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом снова взял нож и вернулся к картошке.
– Я буду сидеть на другом конце стола, – сказал он. – И если что – я ничего не знал.
Я кивнула. Договорились.
Посылка пришла через два дня. Курьер позвонил в обед, я расписалась на планшете и забрала коробку. В приёмной было тихо – перерыв между пациентами – и я достала подарок прямо там, за стойкой.
Сиреневая обложка оказалась приятной на ощупь. Матовая, чуть шершавая. Я открыла на первой главе: «Ваша невестка – не конкурент. Она – продолжение вашего сына». Перелистнула. Шестая глава: «Непрошенные советы: почему они разрушают, даже когда вы желаете добра». Двенадцатая: «Личное пространство: где заканчивается забота и начинается контроль».
Эти заголовки звучали так, будто автор просидел всё это время на нашей кухне, слушая, как Зинаида Фёдоровна объясняет мне правильную длину занавесок.
Я закрыла книгу. На задней стороне обложки была цитата: «Лучший подарок свекрови для невестки – это тишина, в которой та может дышать».
Усмехнулась и спрятала её в сумку.
Вечером обернула в крафтовую бумагу и повязала бежевый бант. Точно такой же, каким был перевязан мой подарок. Зеркало должно быть точным.
Костя увидел свёрток на полке в прихожей и побледнел.
– Может, просто духи? – предложил он в последний момент, уже на пороге, когда мы собирались ехать к Зинаиде Фёдоровне.
– Я в прошлом году подарила ей духи. Она сказала, что от них чихает.
– Шарф?
– Позапрошлый год. Она сказала, что у неё уже есть платок и второй ей не нужен.
Костя закрыл глаза на секунду. Потом открыл. Взял ключи от машины. Мы поехали.
По дороге он не сказал ни слова.
***
Дом Зинаиды Фёдоровны стоял за городом – пятнадцать минут на машине, кирпичный, с верандой и садом, в котором яблони уже тянули к небу первые розоватые бутоны. Апрельский вечер пах землёй и чем-то сладким – может, черёмухой, которая росла за забором у соседей.
Стол был накрыт на веранде. Хрустальные вазы, салаты, холодец, пироги. Зинаида Фёдоровна встречала гостей в дверях – спина прямая, голос разносился по веранде.
– Костенька! Линочка! Заходите, заходите.
Были ещё гости. Галина – подруга свекрови, грубоватая, с короткой стрижкой и прокуренным смехом. Дядя Серёжа – сосед, тихий вдовец, который приносил Зинаиде Фёдоровне банки с огурцами и ничего не просил взамен. И ещё двоюродная племянница откуда-то из-под Тулы, имя которой я вечно забывала.
Тосты, звон бокалов, Зинаида Фёдоровна принимала поздравления с достоинством. Ей исполнилось шестьдесят четыре, но она держалась так, будто каждый год – это не потеря, а территория, которую она отвоевала.
Настало время подарков.
Галина вручила набор кастрюль. Дядя Серёжа – конверт. Племянница – что-то в блестящей упаковке, я не разглядела. Костя подарил матери сертификат в санаторий – «Чтоб отдохнула», – и Зинаида Фёдоровна одобрительно кивнула.
Моя очередь.
Я встала. Браслеты звякнули. Костя на другом конце стола вжался в стул. Его плечи опустились, подбородок ушёл вниз, и он стал как-то меньше – что для его размера было подвигом.
– Зинаида Фёдоровна, – я улыбнулась. – С днём рождения. Я тоже долго выбирала.
Я протянула свёрток. Крафтовая бумага. Бежевый бант. Свекровь взяла его, и я увидела, как её взгляд задержался на упаковке. Она узнала. Не бумагу – стиль. Тот же стиль, что был у её подарка мне. И в этот момент что-то мелькнуло в её глазах – не страх, не обида. Любопытство.
Она развернула.
«Как быть идеальной свекровью. Пошаговое руководство».
Обложка сиреневая. Буквы серебряные. Два силуэта женщин, смотрящих друг на друга.
Тишина.
Я не знаю, сколько она длилась – может, три секунды, может, семь. Но за забором соседская черёмуха роняла лепестки, и это был единственный звук на всю веранду.
Зинаида Фёдоровна посмотрела на обложку. Потом на меня. Потом снова на обложку. Её рука поднялась к платку и машинально затянула узел крепче.
Галина хмыкнула. Дядя Серёжа уставился в тарелку. Племянница из-под Тулы открыла рот и забыла закрыть.
– Спасибо, Линочка, – сказала Зинаида Фёдоровна.
И улыбнулась.
Не так, как на моём дне рождения – со знанием и превосходством. Эта улыбка была другой. Тонкой. Как будто она увидела что-то неожиданное и ещё не решила, нравится ей это или нет.
Книга легла на стол рядом с бокалом. Зинаида Фёдоровна не сказала больше ни слова об этом. Вечер продолжился – тосты, салаты, Галина рассказывала про внуков, дядя Серёжа тихо ел холодец.
Костя весь вечер сидел за тортом. Не рядом с тортом – а за ним. Огромный медовик стоял в центре стола, и мой муж, инженер, проектировщик мостов, устроился так, чтобы торт закрывал его от матери. Я не знаю, как он это сделал. Талант.
Когда мы уехали, книга осталась на столе.
***
Три дня тишины.
Зинаида Фёдоровна не звонила. Не писала. Не присылала ссылки на рецепты в мессенджер – а она присылала их каждый день, стабильно, как газету в почтовый ящик. Ни одного «доброе утро» с картинкой цветов, которые она обычно находила в каких-то невозможных группах и пересылала мне с припиской «для настроения, Линочка».
Первый день я ждала звонка и готовилась к разговору. Репетировала в голове аргументы. «Вы же сами начали». «Это был честный обмен». «Я вас не обидеть хотела, а показать». К вечеру аргументы закончились, а звонка не было.
Второй день начала нервничать. Написала ей сама: «Зинаида Фёдоровна, как самочувствие?» Синие галочки. Прочитано. Ответа нет. Я смотрела на экран телефона, и мне вдруг стало нехорошо. Не страшно – именно нехорошо. Как когда наступаешь на чужую ногу в автобусе и понимаешь, что извинение не снимает боли.
Третий день – не могла сосредоточиться на работе, путала карточки пациентов и чуть не посадила Смирнову в кресло вместо Козловой. Доктор Аркадьич посмотрел на меня поверх очков и спросил, всё ли в порядке. «Семейное», – ответила я. Он кивнул и больше не спрашивал.
Костя был ещё хуже. Он перестал крутить кольцо – просто снял его и положил на тумбочку. «Если она вычеркнет нас, – сказал он вечером третьего дня, – мне кольцо не понадобится».
– Не драматизируй.
– Ты не знаешь мою мать. Она однажды не разговаривала с соседкой четыре года из-за сливы, которая свесилась через забор.
– Тут не слива.
– Тут хуже, Лин. Тут книга.
Я легла в кровать, но не могла заснуть. Смотрела в потолок и думала: а что, если он прав? Что, если я сломала что-то, что нельзя починить? Зинаида Фёдоровна – непростой человек, это правда. Она давит, контролирует, лезет с советами в каждую щель.
Но она же привозит нам яблоки из своего сада, и варит нам компот, и каждый Новый год вяжет Косте носки, хотя он их не носит. И когда я болела гриппом два года назад, она приехала и варила мне бульон несколько суток подряд, не задавая вопросов. Просто варила.
Может, она не хотела обидеть. Может, для неё та книга – не инструкция, а забота. Как бульон. Как носки. Как сливовое варенье, которое она каждый август закатывает в банки и привозит нам, хотя Костя его терпеть не может.
Но тогда – что, мне было молчать? Ещё столько же кивать и делать по-своему, пока она думает, что её советы – это и есть моя жизнь?
Нет. Я сделала правильно. Может, жестковато. Но правильно.
На четвёртый день позвонила свекровь.
Я увидела её имя на экране и на секунду замерла. Браслеты на левом запястье тихо звякнули – я зацепила их о край стола.
– Алло.
– Лина.
Голос Зинаиды Фёдоровны звучал иначе. Тот же низкий тембр, та же глубина. Но без напора. Как будто она убрала ту силу, которая обычно накрывала комнату целиком, и оставила только то, что помещалось в телефонной трубке.
– Мне нужно тебе кое-что сказать.
– Слушаю, – я села на стул в коридоре, прижала телефон к уху.
– Я прочитала, – пауза. – Твою книгу.
Я молчала.
– Там дельные советы, – ещё пауза. – Особенно про «не лезть с непрошенными советами». Глава шестая.
Я прикусила губу, чтобы не засмеяться. Или не заплакать – я пока не поняла, что подступало.
– Это была твоя идея? – спросила она.
– Нет, Зинаида Фёдоровна. Это был ваш подарок – мне.
Пауза. Но не та, давящая, что висела всё это время. Другая. Легче.
– Ты хочешь сказать, – голос свекрови дрогнул, совсем чуть-чуть, – что я первая начала?
– Я хочу сказать, что вы подарили мне руководство по улучшению меня. А я подарила вам руководство по улучшению вас. Честный обмен.
Она молчала секунд десять. Я считала.
– Там ещё глава про «уважать личное пространство», – сказала Зинаида Фёдоровна. – Двенадцатая.
– Хорошая глава?
– Неприятная. Но хорошая.
Я выдохнула. Тихо, чтобы она не услышала.
– Линочка.
– Да?
– Я тебе перезвоню.
Связь оборвалась. Но не от злости. Просто ей нужно было время, чтобы переварить.
Я нашла Костю на кухне. Он стоял у окна и смотрел на балкон, где герань уже распустила красные бутоны.
– Она позвонила, – сказала я.
Он резко обернулся. Кольцо было у него в руке – значит, опять снял.
– И?
– Она прочитала. Нашла там главу про непрошенные советы. Спросила, это ли я имела в виду.
– А ты?
– Сказала, что это был её подарок – мне.
Костя моргнул. Потом надел кольцо обратно на палец. Потом сел на табуретку и закрыл лицо ладонями.
– Мы живы? – спросил он.
– Мы живы.
Он убрал ладони и посмотрел на меня. Я наконец увидела в его глазах не страх – облегчение.
– Она точно не шутит? – спросил он. – Потому что она может позвонить мирно, а потом приехать с ножом для хлеба.
– Она не приедет с ножом.
– Ты её не знаешь.
– Я знаю её с самой свадьбы.
– Я знаю её тридцать девять лет. Она однажды не разговаривала с отцом три недели, потому что он купил не тот сорт гречки.
Я подошла и села рядом с ним. Положила голову ему на плечо.
– Мы справимся, – сказала я.
Он обнял меня одной рукой. Крепкий, тёплый – он мыл посуду, пока я разговаривала по телефону, и от его ладоней ещё пахло мылом.
– Если она привезёт книгу «Как быть идеальным сыном», – сказал он, – я уеду жить в гараж.
***
Прошла неделя. Зинаида Фёдоровна позвонила ещё дважды. Первый раз – спросила, как дела на работе. Просто спросила. Без добавления «а то ты, наверное, устаёшь, Костенька жалуется». Я так удивилась, что ответила честно: тяжело, но терпимо. И она сказала: «Держись, Линочка». Всё. Два слова. Раньше за ними шли бы двадцать минут рекомендаций.
Второй раз – сказала, что яблони зацвели и можно приехать посмотреть. Без «заодно я расскажу, как правильно белить стволы». Без «привезите Костенькины зимние вещи, я уберу в шкаф, у вас места мало». Просто: яблони. Цветут. Красиво.
Я положила трубку и долго сидела, глядя в окно. На балконе герань вытянула стебли к солнцу – я забыла подрезать. Раньше Зинаида Фёдоровна заметила бы и сказала бы. Теперь – не скажет. И я вдруг поймала себя на мысли, что мне не хватает. Не совета – внимания. Того внимания, которое пряталось за советами.
Костя не верил.
– Это ловушка, – говорил он, когда мы ехали к ней на выходных. – Она заманит нас яблонями, а потом скажет, что я плохо стригу газон.
– У вас нет газона.
– Она найдёт газон!
Но ничего не случилось. Мы приехали, пили чай на веранде, Зинаида Фёдоровна рассказывала про то, как Галина записалась на йогу и теперь не может встать с коврика. Ни одного совета. Ни одного замечания. Когда я наливала чай и чуть плеснула мимо чашки – она просто подала мне салфетку. Без комментария. Раньше я бы услышала: «Лина, надо наливать медленнее, вот так, смотри». А теперь – салфетка. Молча.
Я посмотрела ей в глаза. Она чуть вздёрнула подбородок – привычный жест, означающий «я контролирую ситуацию». Но глаза были другие. Мягче. Как будто контроль ещё оставался, но уже не над мной, а над собой.
Мы гуляли по саду. Яблони и правда цвели – белые лепестки с розоватыми прожилками, запах тёплой сладости. Зинаида Фёдоровна шла рядом, придерживая платок от ветра. Костя отстал – разглядывал что-то у забора.
– Линочка, – сказала свекровь, не глядя на меня, – ты яблочный пирог печёшь?
Ловушка? Нет. Я уже научилась отличать.
– Пробовала пару раз. Не очень получилось.
– Если хочешь – покажу. Но только если хочешь.
Она повторила это дважды. «Если хочешь». Как заклинание. Как будто учила себя новому языку, в котором не было слова «надо».
– Хочу, – сказала я.
И мы пошли на кухню. И она показала. Молча. Руками. Без единого «а ты делаешь не так».
Костя смотрел на мать с выражением человека, который видит, как кот приносит тапочки. Невозможно – но происходит.
Потом я разговаривала с Галиной. Она позвонила мне сама – номер у неё был, потому что однажды, пару лет назад, Зинаида Фёдоровна болела, и Галина звонила нам, чтобы сообщить.
– Ты ей книгу подарила, – сказала Галина. Не спросила – констатировала.
– Да.
– Она мне три дня звонила. Обижалась. Плакала. Говорила, что невестка её не уважает.
– А вы что сказали?
Галина хмыкнула.
– Сказала: «Зинка, а ты её уважаешь? Ты ей подарила руководство, как быть женой. А ты сама – идеальная свекровь?»
– И?
– И она замолчала. А потом сказала: «Я не знаю. Я никогда об этом не думала».
Вот оно. Вот что произошло за те три дня. Зинаида Фёдоровна – бывший завуч, женщина, которая тридцать лет оценивала других, – впервые посмотрела на себя. И Галина, прямая, как гвоздь, сказала ей то, что я столько лет не решалась произнести.
– Она сейчас перечитывает, – добавила Галина. – Второй раз. С карандашом.
Я положила трубку и засмеялась. Не от радости – от облегчения.
Через три недели после этого разговора – и через месяц после дня рождения – раздался звонок в дверь. Суббота, утро, я варила кофе, Костя листал что-то в телефоне.
Я открыла.
На пороге стояла Зинаида Фёдоровна. Платок на плечах. В руках – пирог. Яблочный, из прошлогодних заготовок, с корицей – я почувствовала запах ещё до того, как она переступила порог. В другой руке – пакет, который она молча повесила на крючок в прихожей.
– Я ничего не буду советовать, – сказала она. – Я буду есть и молчать.
Из кухни донёсся звук. Металлический, короткий.
Костя уронил вилку.
Я посмотрела на свекровь. Она стояла в дверях, крупная, с прямой спиной, с пирогом в руках – и на её лице я увидела нечто новое. Не ту знающую усмешку, с которой она вручала мне подарок два месяца назад. И не тонкую, с дня рождения. Эта улыбка была смущённой. Немного неловкой. Как у ученицы, которая впервые ответила правильно и сама от себя не ожидала.
– Заходите, – сказала я. – Кофе будете?
– Буду.
Она вошла. Поставила его на стол. Сняла платок с плеч – и набросила мне. Легко, привычно, как будто делала это всегда.
– Холодно у вас на кухне, – она поправила платок у меня на плечах.
Платок был тёплым. И пах чем-то цветочным – то ли духами, то ли садом, откуда она только что приехала.
Я достала три тарелки. Костя поднял вилку, вытер её о салфетку и сел за стол, глядя на мать так, будто видел привидение. Но доброе. С корицей.
Зинаида Фёдоровна села напротив меня. Сложила руки перед собой. Посмотрела на пирог. Потом на меня.
– Я молчу, – напомнила она.
– Я заметила.
– Это очень трудно.
– Я знаю.
Она усмехнулась. Я разрезала пирог. Яблоки были кисло-сладкие, тесто рассыпчатое, корица легла тонким слоем – так, как никогда не получалось у меня. Но я не сказала этого вслух. И она не сказала.
Мы ели молча. Костя – между нами, как мост, который наконец выдержал нагрузку. И эта тишина была другой – не давящей, как после дня рождения. В ней всё уже было сказано.
Потом Зинаида Фёдоровна не выдержала.
– Тесто, кстати, на сметане. – Зинаида Фёдоровна постучала пальцем по столу. – Могу дать рецепт. Если хочешь.
Я покосилась на неё.
– Если хочешь, – повторила она и подняла ладони, будто сдаётся. – Я спрашиваю. Не настаиваю.
– Хочу, – сказала я.
И улыбнулась.
Костя посмотрел на нас обеих, на пирог, на платок на моих плечах, на свою вилку – и тихо выдохнул. Кольцо на его пальце не двигалось. Впервые за все эти годы оно лежало спокойно.
После чая Зинаида Фёдоровна ушла в коридор обуваться, и я заметила на полке в прихожей свою книгу – ту, с розовой обложкой, «Как стать идеальной женой». Я поставила её туда когда-то давно и забыла.
А рядом – я моргнула – стояла вторая. Сиреневая. «Как быть идеальной свекровью».
Я оглянулась на пакет, который свекровь повесила на крючок, когда вошла. Пакет был пуст. Значит, она ещё в прихожей, пока мы с Костей суетились на кухне, тихо достала её и поставила рядом с моей.
Зинаида Фёдоровна принесла её с собой. Специально.
Я сняла обе с полки. У сиреневой были загнуты уголки на двенадцати страницах. Шестая глава – «Непрошенные советы» – была пестра от карандашных пометок. На полях мелким, учительским почерком: «Это правда обо мне?» И чуть ниже, тем же почерком: «Да».
Поставила обе обратно. Рядом. Розовую и сиреневую. Две инструкции, которые никто из нас не собирался выполнять буквально – но которые сделали то, чего не сделали годы разговоров.
– Линочка! – голос из коридора. – Тебе помочь убрать со стола?
– Нет, спасибо. Справлюсь.
Пауза.
– Ладно, – сказала Зинаида Фёдоровна. И добавила, уже тише: – Я привыкну.
Я стояла в прихожей, с её платком на плечах, и смотрела на две книги. Розовая и сиреневая. Идеальная жена и идеальная свекровь. Мы не были ни тем, ни другим. Но мы только что начали становиться чем-то лучшим – настоящими.
Костя вышел из кухни. Увидел меня. Увидел полку. Увидел мою улыбку.
– Она ушла? – шёпотом.
– Обувается.
– Она правда молчала весь час?
– Почти весь.
Он покачал головой. Потом посмотрел на полку, потом на меня.
– Если она привезёт третью книгу, – сказал он, – «Как быть идеальным мужем» – я прошу: спрячь её.
Я засмеялась. Из коридора донёсся голос свекрови:
– Я всё слышу, Костенька! И кстати – такая книга существует. Я проверила.
Костя побелел.
Спасибо, что дочитали до конца! Поставьте лайк и подпишитесь, чтобы мы не потерялись ❤️
Рекомендуем к прочтению: