Почему многие мужья терпеть не могут незамужних или разведенных подруг своих жен? Дело вовсе не в «плохом влиянии» или зависти, как они любят говорить, а в банальном страхе потерять контроль. Ведь свободная подруга — это опасное зеркало, глядя в которое, «удобная» жена может вдруг осознать, что она не хранительница очага, а просто бесплатная прислуга.
У каждой женщины есть такая «тайная комната» — подруга, которой можно рассказать то, в чем стыдно признаться даже самой себе. Для Галины такой отдушиной была её школьная подруга Маша. К ней она бегала как на работу — «слить негатив». Это был их ритуал.
— Ой, Маш, я иногда чувствую себя пультом от телевизора, — вздыхала Галя, размешивая сахар в чашке. — Вроде вещь в доме нужная, но вспоминают обо мне, только когда надо переключить канал или батарейки сели. Принеси, подай, где соль, почему рубашка не там висит... Я даже присесть лишний раз боюсь, сразу чувство вины, будто бездельничаю.
Галя выговаривалась, выдыхала, пила чай с бергамотом и... шла домой терпеть дальше. Потому что «ну такой у него характер», «зато не пьет» и «все так живут».
Чтобы вы понимали: Гале 52 года. Для окружающих она — идеальная жена. Дом — полная чаша, пироги румяные, рубашки у мужа накрахмалены так, что о воротничок порезаться можно. Она и работает, и быт тащит, но сама себя давно обесценила. У неё в голове прошита программа: «Женская доля — сглаживать углы и обслуживать».
Игорь, муж Галины, — мужчина видный. Не алкоголик, не дебошир. Но дома у них царит негласный, но жесткий домострой. Игорь — барин: он искренне считает, что его функция — принести зарплату (даже если она такая же, как у жены), а дальше — трава не расти.
Быт для него — это невидимый сервис, который жена обязана предоставлять по умолчанию, как отель «все включено». Он не уважает её труд, потому что Галя сама приучила его этот труд не замечать.
Галя жалуется на мужа только Маше. Другим стыдно, потому что они скажут: «С жиру бесишься, мужик не гуляет, деньги несет, а ты капризничаешь».
Галя видит в Маше не сплетницу, которая лезет в чужую семью, и не завистницу. Маша для неё — островок безопасности и адекватности. Единственный человек, который не говорит «терпи», а спрашивает: «А ты сама-то где в этой схеме?».
Маша — полная противоположность Гали. «Селфмейд», как сейчас модно говорить — сделала себя сама. У неё свой небольшой бизнес, всегда прямая спина и взгляд человека, который точно знает цену себе и окружающим. У неё всё в порядке с самооценкой.
Она не учит Галю жить свысока, она искренне любит подругу, и ей физически больно смотреть, как ту превращают в бессловесную мебель.
По щелчку пальцев
В тот день Маша пришла к Гале в гости. Сидели втроем на кухне, Игорь был в благодушном настроении, рассказывал про политику и цены на бензин. Он допил свой чай - пустая чашка с громким стуком опустилась на блюдце. А дальше барин просто отодвинул пустую чашку на край стола и, глядя на Машу, щелкнул пальцами в сторону Гали.
Щелк. Щелк.
— Галь, кипятку плесни. И сахар где? Ты чем слушала, когда я просил? Живее давай, в горле пересохло.
Тон был такой, каким недовольный посетитель дешевой забегаловки подзывает нерадивую официантку. В этом тоне не было просьбы. Там было только требование функционала. Без «пожалуйста», без имени. Просто щелчок.
Реакция Гали была мгновенной — сработал рефлекс собаки Павлова, вырабатываемый годами. Она подскочила на стуле, засуетилась, лицо пошло красными пятнами:
— Ой, сейчас, Игорек, сейчас! Заболталась я что-то, прости... Бегу!
Она схватила чайник.
Маша замолчала на полуслове, а в её глазах читался шок. Самое страшное было то, что Игорь даже не заметил, что унизил жену. Для него это была норма жизни: он захотел — мебель зашевелилась.
Холодный душ
Через пять минут, когда Игорь ушел к телевизору, женщины остались одни мыть посуду. Маша повернулась к подруге.
— Галя, ты себя в зеркало видела? — спросила она прямо. — Давно это у вас так? Щелчками?
— Ой, Маш, ну чего ты начинаешь... — Галя отвела глаза. — Ну устал человек, ну манера у него такая простая. Он же не со зла.
— Пока ты бежишь по первому щелчку, пока ты извиняешься за то, что он хам, он никогда не увидит в тебе Женщину. Ты для него — удобная функция. Чайник с ножками, — жестко сказала Маша.
Галя замерла с полотенцем в руке. Обидно было до слез, но крыть было нечем.
— И что мне делать? — тихо спросила она. — Скандал устраивать? Я не умею, Маш.
— Не надо скандалить. Не надо плакать. Я дам тебе один совет, инструмент. Прожить жизнь за тебя не могу, — Маша вздохнула и накрыла ладонь подруги своей рукой. — Но если бы я оказалась на твоем месте... Если бы мужчина, которому я отдала двадцать лет, щелкнул мне пальцами, как дрессированной собачке... Я бы точно не побежала.
— А что бы ты сделала? — тихо спросила Галя.
— Я бы замерла. Просто превратилась бы в камень. Выдержала бы долгую, тяжелую паузу. Посмотрела бы ему прямо в глаза и очень тихо, абсолютно спокойно спросила: «Ты сейчас с кем разговаривал? С женой или с прислугой?»
И ждала бы. Молча ждала, пока до него не дойдет весь ужас ситуации.
Галя неуверенно кивнула, соглашаясь с логикой подруги, но подумала: вряд ли Игорь будет приказывать снова.
«Не дружи с ней»
Маша ушла, а дальше вечер у Гали выдался непростой. Игорь был недоволен: он чувствовал, что гостья внесла в их стоячее болото какую-то смуту.
— Че вы там шептались на кухне? — бурчал он. — Опять эта твоя Машка жизни учила? Деловая колбаса. Смотри, Галя, не слушай ты этих «бизнес-леди». Она одинокая баба, завидует нашему счастью семейному.
Он посмотрел на Галю тяжелым взглядом и продолжил:
— Чтоб ноги её здесь больше не было. И ты с ней поменьше общайся. А то и ты одна останешься. Кому ты нужна будешь в 50 лет, кроме меня? Подумай об этом.
Слова мужа попали в цель. Страх одиночества — мощный крючок. Галя испугалась. Она лежала ночью без сна и думала: «Маша не понимает. У неё характер, а у меня семья. Ну, подала чай, не развалилась же. Зато мир в доме. Не буду я ничего менять, себе дороже». Она решила забыть совет подруги, а заодно и прекратить общение с ней, ведь “Игорь не ошибается в людях”.
Маша сначала не понимала, почему Галя не отвечает на ее звонки. А потом просто написала смс и получила ответ: “Я дорожу своей семьей, я так привыкла жить”.
День сурка и прозрение Гали
С того момента прошли несколько месяцев. Кульминация случилась на юбилее свекра. Собралась вся родня, стол ломился. Игорь был в ударе — рассказывал байки, был душой компании, царем горы. Галя бегала между кухней и гостиной, меняя тарелки. Наконец она присела, чтобы съесть ложку салата.
В этот момент Игорю понадобилась вилка - свою он уронил. Он просто привычно махнул рукой в сторону жены, как отмахиваются от назойливой мухи:
— Галь, метнись на кухню, вилку дай чистую. Уронил. Чё сидишь? Быстро!
За столом никто не обратил внимания — все привыкли. Галю обдало жаром. Стыд, жгучий и липкий, пополз по спине. Она уже начала вставать по многолетней привычке...
И тут в голове зазвучал голос Маши: «Если ты не обрубишь это сейчас — так будет всегда. Ты чайник с ножками». На Галю нахлынуло. Не злость, а какая-то ледяная ясность. Она села обратно, медленно повернула голову к мужу. Галя посмотрела на мужа тем самым «тяжелым» взглядом, которого он никогда не видел у своей покорной жены. И произнесла ледяным, спокойным тоном, чеканя каждое слово:
— Игорь, ты сейчас с кем разговаривал? С женой или с прислугой?
В комнате почему-то повисла звенящая тишина. Игорь поперхнулся воздухом. Он открыл рот, чтобы привычно рявкнуть, но слова застряли в горле. Он ждал чего угодно: что Галя побежит, что она начнет оправдываться. Но не ждал этой ледяной стали.
Хозяин дома посмотрел на гостей, а те молчали. Игорь покраснел как рак и тут же понял: если он сейчас продолжит хамить, он будет выглядеть не «главой семьи», а глупым самодуром. Жена поставила ему шах и мат одной фразой.
— Ну чего завелась... — буркнул он, пряча глаза и смущенно кашляя. — Пошутить уже нельзя... Ладно, сам схожу.
Он с шумом отодвинул стул, встал и, шаркая тапочками, пошел на кухню за вилкой. Сам!
Галя сидела за столом с прямой спиной. Небо не рухнуло. Муж не ушел. Мир не перевернулся. Просто в этот момент к ней вернулось уважение, которое она сама у себя украла двадцать лет назад.
В тот же вечер Галя позвонила Маше и попросила прощения за то, что сама так глупо оборвала их дружбу. А Маша искренне порадовалась за подругу и то, как она смогла постоять за себя.
Знаете, я часто слышу: «Зачем нужны такие подруги, которые лезут в семью? Только воду мутят!». Но иногда нам нужны подруги не для того, чтобы вместе поплакать в жилетку и пожалеть «нашу бедненькую бабью долю».
Иногда нам нужна такая Маша. Которая не побоится сказать правду в лицо. Которая не будет поддакивать, а даст тот самый волшебный пинок, от которого вырастают крылья (или хотя бы просыпается чувство собственного достоинства). Маша не хотела разрушить семью Гали. Она хотела разрушить рабство внутри Гали. Потому что любила её и желала добра.
И, дамы, давайте честно. Мужчины ведут себя так, как мы им позволяем. Ровно до той черты, которую мы сами чертим. Стоило Гале один раз не побежать — и небо не рухнуло, и муж не ушел, и мир не перевернулся. Просто он наконец-то увидел рядом с собой не тень, а живого человека.
Не будьте «удобными» - будьте любимыми. А если ваш муж вдруг перепутает жену с обслуживающим персоналом — просто напомните ему, кто есть кто. Иногда одного взгляда достаточно.
А в вашей семье или у ваших друзей были такие случаи, чтобы муж запрещал жене дружить с одинокой подругой? Делитесь в комментариях.