О героинях шедевра («Всадница») разговоры не смолкают по сей день. Проще с той, что младше — выскочившей на балкон девочкой с левреткой. Я не стану рассуждать о живом и шустром ребёнке, изображённом на холсте, об огромных её глазах, которые выражают не только динамизм физический, а и динамизм эмоциональный, о рискованном розовом, почти пудровом цвете платья, присущем скорее утончённой даме, о восторге, с каким малышка любуется наездницей. Скажу только — зовут её Амацилией. Она дочка композитора Джованни Пачини. Сам Пачини в книге «Мои артистические воспоминания» называл Самойлову «благодельницей моей дочери Амацилии». Её появление на свет, в 1828 году, стоило жизни матери. В той же автобиографической книге Пачини писал: «В то время... меня постигло большое несчастье — через три дня после родов умерла моя ангельская жена». «Благодетельница» Самойлова взяла Амацилию на воспитание. Когда? Неизвестно. «Всадница» написана в 1832 году, девочке в ту пору четыре года, и она, судя по всему, живёт с Юлией Павловной.
Забегая вперёд, надо сказать, что несколько позже мы вновь встретимся с ней на портрете Брюллова «Портрет графини Ю.П. Самойловой, удаляющейся с бала у персидского посланника (с приёмной дочерью Амацилией)» В 1839 году, время написания этой картины, Амацилии будет уже 11 лет. Но следует уточнить, что приёмной дочерью она официально никогда не была, оставаясь лишь воспитанницей Юлии Самойловой. Со своим отцом отношения поддерживала, как, впрочем, и Самойлова, имевшая переписку с Пачини до самой его смерти. Девочка, не знавшая свою мать, Юлию Павловну называла мамой, что можно увидеть из письма Амацилии, как раз в 11-летнем возрасте, отправленном отцу из Петербурга:
«Если бы, дорогой папа, ты видел этот город, как он красив! Все эти улицы такие чистые, что ходить по ним настоящее удовольствие. Мама всё время возит меня смотреть окрестности. О театрах ничего не могу тебе сказать, потому что они закрыты из-за смерти короля Пруссии, но скоро они снова откроются, и тогда я сообщу подробности...»*
* Известна дальнейшая судьба Амацилии. В 1845 году она вышла замуж за некоего Акилле Манара. Семейное счастье оказалось недолгим, супруги разъехались. В письмах отцу Амацилия жаловалась на одиночество, на то, что у неё нет детей. После смерти мужа в 1861 году она остаётся без средств, поскольку, как она писала, покойный «тратил и тратил». В воспоминаниях одного французского мемуариста встречается упоминание, как в Париже в годы империи Наполеона III графиня Самойлова, по третьему мужу графиня де Морнэ, старалась «запустить в свет хорошенькую госпожу Манара». Вроде бы не безуспешно. Затем второй брак: Амацилия выходит замуж за французского генерала де ла Рош Буетт. Но снова остаётся вдовой. Возвращается в Милан и последние годы жизни она в доме для престарелых при монастыре.
С девушкой, изображённой сидящей верхом на горячем скакуне, куда сложней. На её счёт ходило и ходит немало версий о том, кто она есть. Имя бесспорно — Джованнина. К Пачини никакого отношения не имеет. Поэтому все разговоры о том, что Амацилия и Джованнина — сёстры, отметаются сразу. Как и Амацилия, она звала графиню мамой, хотя была воспитанницей Юлии Самойловой и никогда та её не удочеряла. На чём основано суждение, что композитор Пачини и она родственными отношениями не связаны? Начнём с того, что, судя по дошедшим документам, у Пачини была только одна дочь. Сам автор оперы «Последний день Помпеи» нигде и никогда её имя не упоминал: ни в письмах, ни в книге «Мои артистические воспоминания». Да и Самойлова, поддерживая с ним переписку, ни разу о Джованнине в письмах не обмолвилась.
Среди версий о главной героине картины «Всадница» одна более-менее основана на документе — на нотариально заверенной дарственной Самойловой, в которой она завещала свой дом «сироте Джованнине Кармине Бертолотти, дочери покойного Дона Джероламо и Госпожи Клементины Перри», которую графиня «взяла к себе». Надо только понимать, что, принимая эту версию, следует совсем иначе, чем принято у нас, подходить к факту знакомства Самойловой со вторым своим мужем и прежде всего времени, когда оно произошло.
Что за причина, по которой мать, Клементина Перри, передала свою дочь на воспитание чужой, пусть и богатой, женщине? В дарственной графини Самойловой упомянут покойный Дон Джероламо. Причина в смерти отца? Но и тут есть эффект матрёшки: внутри одной версии существует ещё другая версии. Она гласит, что Джованнина была внебрачной дочерью Клементины Перри. Так это или нет, думаю, что на этот вопрос не будет ответа никогда.
Точно так же остаётся в подвешенном положении вопрос, когда именно Самойлова взяла к себе, то есть приняла на себя обязанности заниматься воспитанием Джованнины. Не будем забывать легенду, которая гласит, что князь Гагарин предупреждал Брюллова, мол, эта женщина не похожа на других. Не имея своих детей, она объявляет чужих своими. В таком случае получается, что в 1827 году обе девочки уже были воспитанницами графини Самойловой.
Особо нужно сказать о существовании сугубо итальянской версии, по которой всадницей является знаменитая певица Малибран, сестра Полины Виардо. Принять или напрочь отказаться от этой версии сегодня, как мне представляется, можно легко, применив компьютерный сравнительный анализ черт лица Малибран и Джованнины на разных портретах. Но современные российские искусствоведы предпочитают считать общепризнанным тот факт, что на картине Брюллова изображена воспитанница графини Самойловой Джованнина. А сотрудники итальянского театра «Ла Скала», в котором хранится старая литография с изображением «Всадницы», а также дарственная записка некоего И. Прадо (или Преда), утверждающая, что на картине изображена Малибран, придерживаются своей версии. Ссориться меж собой две стороны не хотят.
Уважаемые читатели, голосуйте и подписывайтесь на мой канал, чтобы не рвать логику повествования. Не противьтесь желанию поставить лайк. Буду признателен за комментарии.
Как и с текстом о Пушкине, документальное повествование о графине Юлии Самойловой я намерен выставлять по принципу проды. Поэтому старайтесь не пропускать продолжения. Следите за нумерацией эссе.
События повествования вновь возвращают читателей во времена XVIII—XIX веков. Среди героев повествования Григорий Потёмкин и графиня Юлия Самойлова, княгиня Зинаида Волконская и графиня Мария Разумовская, художники братья Брюлловы и Сильвестр Щедрин, самодержцы Екатерина II, Александр I и Николай I, Александр Пушкин, Михаил Лермонтов и Джованни Пачини. Книга, как и текст о Пушкине, практически распечатана в журнальном варианте, здесь впервые будет «собрана» воедино. Она адресована тем, кто любит историю, хочет понимать её и готов воспринимать такой, какая она есть.
И читайте мои предыдущие эссе о жизни Пушкина (1—265) — самые первые, с 1 по 28, собраны в подборке «Как наше сердце своенравно!», продолжение читайте во второй подборке «Проклятая штука счастье!»(эссе с 29 по 47).
Нажав на выделенные ниже названия, можно прочитать пропущенное:
Эссе 285. Как человек решает для себя, что всегда и во всём будет жить своей жизнью?
Эссе 224. Почему после Михайловского Пушкин не написал ни одного стиха, разящего власть?