— Даша, ты меня слышишь? Дай мне сказать! — голос в трубке был резким, почти визгливым. — Это касается твоего мужа. И свекрови.
Даша стояла в пустой учительской, слишком сильно прижимая телефон к уху. За окном на школьном дворе шумели дети, но её мир замер. Сердце словно споткнулось.
— Кто вы? — спросила она неестественно спокойным тоном. — Что вам нужно?
— Мне от тебя ничего не нужно, — ответила женщина на другом конце. — Меня зовут Оксана. У моего сына отец — твой Сергей. Мальчику четыре года. Нина Васильевна знает о нём с первого дня. Она платила мне за молчание, но сейчас решила, что может распоряжаться моей жизнью.
Даша присела на край стула. В голове пульсировало: «Этого не может быть. Серёжа всегда дома, всегда рядом. Он же шага не сделает без одобрения матери».
— Я не верю, — произнесла она.
— Приезжай в фуд-корт торгового центра через час, — отрезала Оксана. — Я покажу то, что нельзя оспорить.
Оксана не была похожа на коварную разлучницу. Обычная женщина в практичном пуховике, с лицом человека, который привык рассчитывать только на себя. На столе перед ней стояла бутылка минералки.
Она молча протянула Даше смартфон. На экране — история банковских операций. «Сергей Викторович К. 15 000 рублей». Каждый месяц, четыре года подряд.
— Мы были вместе полтора года, — начала Оксана. — Когда я забеременела, он растерялся. А потом появилась его мать. Она вела себя так, будто покупает недвижимость. Выложила деньги и сказала: «Рожай, если хочешь, но в семью не лезь. У него жена, приличная работа. Будешь молчать — будем помогать. Будешь выступать — пожалеешь».
Даша смотрела на цифры, и реальность вокруг неё начала осыпаться.
— И вы согласились? — спросила она.
— Мне было двадцать четыре, я одна в этом городе, без поддержки. Было страшно. Но три дня назад Нина Васильевна заявила, что «проект закрыт». Потребовала подписать отказ от алиментов, угрожала связями. Я терпела долго, Даша. Но запугивать себя больше не позволю.
Оксана открыла фотографию в галерее. На Дашу смотрел маленький мальчик. Улыбка, разрез глаз, ямочка на подбородке — это был Сергей. Маленькая копия их дочери Вари.
Даша встала. Её подташнивало.
— Спасибо за правду, — сказала она и вышла на улицу.
Дома всё выглядело привычно. Варя в своей комнате занималась английским в наушниках. Сергей полулежал в кресле, листая ленту новостей. Увидев жену, он оживился:
— Даш, привет! Закажем суши? Мама прислала ссылку на новый ресторан, говорит, там отличные сеты.
Даша прошла на кухню и жестом позвала его за собой. Она положила телефон на стол, открыв пересланные Оксаной скриншоты.
— Кто это, Серёжа?
Сергей посмотрел на экран. Его лицо мгновенно изменилось, черты словно поплыли. Он сел на табурет, не зная, куда деть руки.
— Даш, это... это старая история...
— Четыре года — это не история, это параллельная жизнь, — Даша говорила ровно, и это пугало его больше всего. — И ты платил за это молчание. Не ври мне. Больше никогда не ври.
Сергей закрыл лицо ладонями.
— Я не хотел тебя расстраивать... Мама сказала, что так будет лучше для всех.
— Мама сказала? — Даша почувствовала, как внутри всё вымерзает. — У тебя есть сын, а ты прятался за мамины советы и банковские переводы?
— Она хотела сохранить наш брак! — он поднял на неё глаза. — Она убедила меня: «Зачем Даше это знать? Зачем рушить жизнь?» Я ведь тебя люблю, я с той женщиной больше не общался!
— Ты не общался, ты откупался. Ты знал, что где-то растёт твой ребёнок, и продолжал играть в идеальную семью. Ты хоть раз в жизни принимал решение сам, Сергей? Или ты просто исполнитель в мамином сценарии?
— Даша, не начинай...
— Я заканчиваю. Ты не муж и не отец. Ты — тень своей матери. Собирай вещи. Сейчас.
— Даша, куда я пойду? Ночь на дворе! — он вскочил, заглядывая ей в глаза.
— К автору твоего сценария. К Нине Васильевне. Ей как раз некем стало командовать.
В этот момент у Сергея зазвонил телефон. На экране высветилось: «Мама». Даша выхватила аппарат и нажала на громкую связь.
— Серёжа! — раздался властный голос свекрови. — Ты поговорил с Дашей? Она приходила ко мне? Не вздумай оправдываться! Скажи ей, что это была твоя ошибка, которую я исправила. Пусть не портит жизнь ребёнку своей гордостью. Где она вообще? Дай ей трубку!
Даша поднесла телефон к губам:
— Я здесь, Нина Васильевна. И я всё слышала. Ваша «исправленная ошибка» сейчас пакует чемоданы.
— Даша, не глупи! — голос свекрови стал медовым. — Подумай о Варе. Ей нужен отец. Все мужчины оступаются, надо быть мудрее. Потерпи ради семьи. Мы всё уладим.
— Семьи не было, — отрезала Даша. — Был ваш тотальный контроль. Варя справится, я тоже. А вы теперь можете забирать своего сына себе. Целиком.
Она отключила звонок и вернула телефон Сергею.
— Ключи на стол. Завтра я подаю на развод. Имущество разделим через суд, Варя останется со мной.
Через полчаса входная дверь закрылась. В квартире стало тихо, но это была не тягостная тишина, а долгожданная ясность. Даша зашла в комнату к дочери. Варя сняла наушники:
— Мам, папа уехал в командировку?
— Нет, милая. Папа будет жить у бабушки. Теперь мы будем вдвоём.
В это время Нина Васильевна в своей пустой и стерильно чистой квартире снова и снова набирала номер старшего сына в Москву.
— Ромочка... Случилось страшное. Дашка выгнала Серёжу. Она обезумела, кричала на меня... Сделай что-нибудь!
Роман, который давно ограничил общение с матерью редкими звонками, ответил не сразу:
— Мам, я знаю Дашу. Чтобы она выставила его за дверь, должно было произойти что-то запредельное. Что он натворил?
— Да пустяки! Былое дело...
— Понятно, — голос Романа стал холодным. — Значит, она всё сделала правильно. Ты сама построила этот карточный домик, теперь не удивляйся, что он рухнул. Разбирайтесь сами.
Нина Васильевна слушала короткие гудки. На кухне капал кран — тот самый, который Сергей обещал починить ещё в прошлом году, но всё ждал, когда мама напомнит. Она сидела в тишине, окружённая вещами, которые стояли на своих местах, но больше не имела власти ни над кем.
Даша стояла у окна. Она потеряла восемь лет иллюзий, но впервые за это время чувствовала, что дышит полной грудью. Её голос больше не дрожал. Она наконец-то стала главной в своей жизни.