Резкий, дребезжащий звонок в дверь разрезал тишину субботнего вечера. Ольга вздрогнула. Она только что закончила расставлять на столе тарелки к ужину — в квартире пахло запеченной курицей с травами и свежестью вымытого пола. Вадим, её муж, даже не шелохнулся в кресле, словно давно ждал этого звука.
Дверь распахнулась, и в чистую прихожую, не дожидаясь приглашения, ввалилась Тамара Петровна. За ней, тяжело дыша и волоча огромные сумки, втиснулась её сестра Люся и какой-то рослый парень в растянутых спортивках. От гостей мгновенно повеяло сыростью дешевых курток и едким запахом дорожной пыли. Тётка Люся, не снимая грязных ботинок, прошла прямо по светлому ковру, оставляя за собой липкие серые следы.
— Ой, еле дотащили! — бодро гаркнула Тамара Петровна, по-хозяйски бросая свою сумку на консоль в прихожей. — Вадик, помогай давай! Видишь, родня с вещами приехала.
Ольга стояла в дверях кухни, сжимая в руках полотенце. Внутри всё медленно каменело.
— Тамара Петровна, что происходит? Какие вещи?
Свекровь обернулась, и в её взгляде не было ни капли смущения — только холодная, наглая уверенность в своей правоте. Она подошла к Ольге почти вплотную, обдав её ароматом какой-то приторной микстуры.
— А что такого, Оля? Мы — одна кровь. Тётя Люся квартиру свою продала, чтобы Серёженьку от долгов спасти. Теперь им жить негде. Мы тут посовещались и решили: временно у вас поживут. Годик-другой, пока не оклемаются.
— Годик-другой? — Ольга перевела взгляд на мужа.
Вадим наконец встал, но к жене не подошел. Он замер за спиной матери, пряча руки в карманах.
— Оль, ну мама права. Тётя Люся в беде. Не на вокзале же им ночевать? Потеснимся немного, не развалимся. Нам трех комнат — за глаза.
Тамара Петровна довольно кивнула и по-хозяйски ткнула пальцем в сторону коридора.
— Значит так. Люсе нужна ваша спальня, там окно большое, ей свет нужен. А вы с Вадиком в гостиной на диване перебьетесь. Тебе же не жалко для родни? — Свекровь прищурилась, и её голос стал жестким. — Знай своё место, милочка. Ты здесь никто, просто приложение к моему сыну. Рот закрой и терпи, если хочешь, чтобы семья не развалилась.
Ольга не ответила. Она молча прошла на кухню, налила себе стакан ледяной воды и медленно, глоток за глотком, выпила её до конца. Её спокойствие выглядело странным, почти пугающим. Пока в коридоре тётка Люся уже обсуждала с сыном, куда они выкинут «эти дурацкие фиалки» с подоконника, чтобы поставить свои баулы, Ольга стояла у окна и смотрела на вечерние огни города.
Она слышала, как за её спиной Тамара Петровна продолжает распоряжаться её домом.
— Раз ты такая недовольная физиономию корчишь, Оля, то лучше тебе вообще к своей матери уехать. На пару недель, пока гости обживутся. А то только атмосферу портишь своим кислым видом. Вадик, скажи ей!
— Да, Оль, — раздался за спиной голос мужа. — Поживи у мамы. Так всем спокойнее будет. Не позорь меня перед родственниками своими капризами. Я уже решил.
Ольга поставила стакан на столешницу. Звук удара стекла о камень прозвучал как точка в их двенадцатилетнем браке. Она медленно выпрямилась и достала из шкафа в коридоре синюю папку, которую приготовила еще месяц назад, когда первые звоночки от свекрови начали превращаться в набат.
Тётка Люся в этот момент уже схватилась за ручку платяного шкафа в спальне Ольги.
— Надо бы место освободить под мои вещи, — деловито заявила она. — Куда эти платья твои девать? В пакеты и на балкон, наверное...
— Отойдите от шкафа, — голос Ольги был тихим, но в нем чувствовался металл.
— Чего?! — Тамара Петровна вылетела из спальни, красная от возмущения. — Ты как с матерью мужа разговариваешь? Ты забыла, чей это дом? Это квартира моего сына! Мы имеем право!
Вадим подошел ближе, его лицо исказилось от неловкости и злобы.
— Оля, не доводи до греха. Уходи сама, пока я твои вещи на лестницу не выставил. Не зли меня.
Ольга молча раскрыла папку и положила на обеденный стол один-единственный лист.
— Читай, Вадик. Очень внимательно читай. По слогам.
Вадим нахмурился, вглядываясь в текст. Тамара Петровна и тётка Люся тоже склонились над бумагой. Через несколько секунд в комнате повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы на кухне. Лицо свекрови из багрового начало стремительно бледнеть, приобретая оттенок несвежего мела.
— Что это? — пробормотал Вадим. Его голос внезапно стал тонким и сорвался на хрип. — Как это... «дарственная»?
— Ты за двенадцать лет так привык считать это своим, что забыл правду, — Ольга смотрела на него сверху вниз, хотя была на голову ниже. — Эту квартиру мне подарила моя бабушка за три года до нашей встречи. В этих стенах нет ни одного кирпича, на который ты имеешь право. Ты здесь просто прописан, и то — временно.
Тамара Петровна попыталась вцепиться в бумагу, но Ольга спокойно убрала её обратно в папку.
— Ты... ты змея подколодная! — взвизгнула свекровь, но в её глазах уже плескался настоящий, животный страх. — Мы же семья! Вадик тебя из грязи вытащил!
— Из какой грязи, Тамара Петровна? — Ольга усмехнулась. — Из той, в которой вы сейчас стоите своими грязными ботинками на моем ковре? Значит так, «родственнички». У вас есть ровно десять минут, чтобы покинуть моё жилье. Всех троих. Вместе с Серёженькой и его долгами.
Вадим попытался сделать шаг к ней, его руки задрожали.
— Оль, ну прости... бес попутал... мама сказала, что так надо... я же не знал, что ты так серьезно...
— Ты сказал, что я здесь никто? — Ольга вернула ему его же фразу, чеканя каждое слово. — Ошибся. Никто здесь ты. И твоя мать. И твоя наглая тётка. Пошли вон!
Она достала телефон и нажала кнопку быстрого вызова.
— Алло, охрана? У меня в квартире посторонние. Да, трое. Прошу вывести. И вызовите полицию, если возникнут проблемы с освобождением частной собственности.
Тётка Люся мгновенно перестала улыбаться и начала суетливо хватать свои сумки. Серёженька, который до этого момента лениво ковырял в зубах, стоя у двери, первым выскочил в подъезд. Свекровь пыталась еще что-то кричать, но под ледяным взглядом Ольги её запал иссяк. Она видела, что та женщина, которую она годами считала «удобной» и «тихой», больше не существует.
Через полчаса в квартире стало удивительно тихо. Ольга закрыла дверь на все обороты и на мгновение прислонилась к ней лбом. В прихожей еще стоял запах сырости и пыли, оставленный родственниками, но внутри у Ольги было чисто и легко.
Она прошла на кухню, взяла тряпку и методично стерла грязные следы с пола. С каждым движением она чувствовала, как из дома уходит многолетняя тяжесть. Вадим пытался звонить, писал сообщения о том, что ему некуда идти, что мать не пускает его в свою однушку, потому что там теперь живут тётя Люся с сыном на диване. Но Ольга не читала.
Она набрала номер мастера.
— Добрый вечер. Нужно сменить личинку замка. Прямо сейчас. Двойной тариф.
Вечером Ольга сидела на диване, на котором её муж так рьяно собирался её «потеснить». В квартире пахло лавандой и покоем. Она знала, что завтра подаст на развод, и этот процесс будет быстрым и окончательным. Она выставила из жизни не просто наглую родню, а человека, который готов был продать её комфорт ради одобрения матери.
Она сделала глубокий вдох. Воздух был прозрачным. Теперь это был только её дом. И в нем больше не было места для предательства.
А как вы считаете: стоит ли терпеть родственников мужа ради сохранения мира в семье, или наглость должна пресекаться мгновенно, даже ценой брака?