Предыдущая часть:
И тут впервые Дмитрия посетила мысль, которая раньше почему-то не приходила в голову: а почему, собственно, Карина, при её-то внешних данных, обворожительных манерах и потрясающей смелости, выбрала его, простого работягу из деревни? Ведь она с лёгкостью могла бы очаровать если не олигарха, то какого-нибудь крупного бизнесмена и жить припеваючи в элитном особняке, катаясь по курортам. Ответа на этот вопрос у него не было.
Он захлопнул ноутбук и принялся лихорадочно обыскивать тумбочку и шкаф, надеясь найти хоть какие-то документы Карины. Но ничего не нашёл. Лишь в ящике с её нижним бельём, в самом углу, обнаружился маленький конвертик. В нём лежали два изящных ключика с бирочками, на которых были выбиты какие-то номера. Дмитрий никогда раньше не видел таких ключей и понятия не имел, что ими можно открывать — настолько они были маленькими, почти игрушечными. На всякий случай он сфотографировал их на телефон.
К вечеру вернулась Карина.
— Ты не скучал? — спросила она, подходя и целуя его в щёку. — Может, погуляем? Погода отличная.
— Карина, а скажи мне честно, — не выдержал Дмитрий, глядя ей прямо в глаза, — почему ты выбрала меня? Обычно женщины интересуются мужчинами успешными, богатыми.
Карина усмехнулась и кокетливо повела плечом.
— Много ты понимаешь в женщинах, — сказала она мягко. — Я выбрала тебя, потому что с тобой спокойно. Ты надёжный, простой, не задаёшь дурацких вопросов. Тебя такое объяснение устраивает? А лучше скажи, почему ты выбрал меня?
Дмитрий задумался и вдруг удивился собственному ответу:
— А знаешь, я ведь тебя и не выбирал. Это ты с самого начала решила, что мы должны быть вместе. Я и не заметил, как это произошло.
И это было чистой правдой. Карина довольно рассмеялась.
— Это точно. Если я чего-то хочу, то всегда добиваюсь своего. Ну, раз ты не хочешь со мной гулять, я пойду пройдусь одна, — она чмокнула его в щёку и выпорхнула за дверь.
Было всего семь вечера. Дмитрий остался один, и ему нужно было как следует всё обдумать. Разобраться, кто же такая Карина на самом деле, зачем она его окрутила и чего от неё ждать дальше. Он так глубоко задумался, что сам не заметил, как задремал.
И приснился ему сон. Маленький мальчик, примерно годовалый, смеясь и неуверенно перебирая ножками, шёл к нему по ярко-зелёной лужайке. Он тянул к Дмитрию пухлые ручки и радостно лепетал: «Папа, папа!». Малыш был уже совсем рядом, Дмитрий протянул руки, чтобы подхватить его, но тут откуда-то сбоку выбежала пожилая женщина в белом халате, схватила ребёнка и понесла его прочь, к красивому белому дому. Мальчик горько плакал, вырывался и тянул ручки к Дмитрию, испуганно и отчаянно крича: «Папа! Папа!»
Дмитрий проснулся в холодном поту. Сердце бешено колотилось. Мальчик из сна был очень похож на него самого — те же глаза, тот же разрез губ.
— Сыночек... — прошептал Дмитрий, и чувство вины, острой и невыносимой, захлестнуло его с головой. — Какая же я сволочь... Я даже не похоронил тебя.
Он схватил телефон и, не раздумывая, набрал Надю. Это был первый звонок после того дня, как она приходила к нему в общежитие.
— Слушаю, — раздался в трубке спокойный, такой родной и одновременно чужой голос жены.
— Привет, Надя... Как вы там? — голос его дрогнул.
— У нас всё хорошо, — ответила Надежда холодно, даже отстранённо. — Я собиралась завтра тебе деньги выслать. У тебя номер карты не поменялся?
— Нет, тот же, — машинально ответил он, а потом, собравшись с духом, спросил: — Надя, а как наша дочка? Ты имя ей уже придумала?
— Да, Варвара, — после паузы ответила жена. — Хочу, чтобы она выросла мудрой и не совершала моих ошибок. Чтобы умела разбираться в людях.
Дмитрий прекрасно понял, что она имеет в виду. Она ошиблась в нём, выбрав себе в мужья ненадёжного и безответственного человека. И он был вынужден согласиться с её правотой.
— Надя, — с трудом выговорил он, — а где ты похоронила сыночка? Я хочу... хочу прийти на могилу.
— Какой ты шустрый, — горько усмехнулась в ответ Надежда. — Думаешь, я за три дня успела и двоих детей родить, и одежду для выписки купить, и сына похоронить? Ошибаешься. Я не успела его забрать. Мне сказали, что сотрудники роддома сделали всё, что надо. Я не стала спрашивать, что они имели в виду, — голос её дрогнул, и она с трудом сдерживала слёзы. — Мне было страшно услышать ответ. А вдруг они его... как отходы? — она горько, навзрыд заплакала.
Дмитрий почувствовал, как к горлу подкатывает удушливый ком.
— Надя, я всё выясню, — заговорил он торопливо. — Завтра же схожу в этот роддом. Скажи мне номер или адрес.
Надежда, справившись со слезами, назвала номер роддома и сухо добавила:
— У тебя всё? Варя просыпается, иду кормить. Пока.
Она отключилась. Дмитрий так и просидел до поздней ночи, уставившись в одну точку. Карина всё не возвращалась, а он и не заметил её отсутствия. Всю ночь ему снова снился мальчик, который всё шёл и шёл к нему, но никак не мог дойти, и та же пожилая женщина в белом халате, которая каждый раз его уносила.
Проснувшись рано утром, Дмитрий вдруг отчётливо понял: это не просто сон, это подсказка. Ему нужно искать ту самую пожилую женщину в белом халате.
Мужчина сам себе удивлялся. Он никогда не верил ни в сонники, ни в толкователей снов, но то, что всю ночь назойливо грезилось ему, явно было чем-то большим, чем просто случайным набором видений. Он это чувствовал каждой клеткой. До начала рабочей смены оставалось ещё три часа, и Дмитрий, не раздумывая, решил сразу же ехать в тот самый роддом. Там всегда можно найти с кем поговорить, рассудил он.
Однако дежурная медсестра встретила его откровенно враждебно.
— Мужчина, вы бы ещё в двенадцать ночи заявились! — с порога набросилась она. — Для посещений есть специальные часы, между прочим.
— Простите, пожалуйста, — Дмитрий старался говорить как можно спокойнее, — но у меня вопрос безотлагательный, можно сказать, жизненно важный. Несколько дней назад у меня здесь... умер сын. Жене не отдали тело, чтобы похоронить. Я хочу выяснить, что сделали с ребёнком.
Медсестра окинула его злым, колючим взглядом.
— Вы бы ещё через год пришли! — фыркнула она. — Тоже мне, отец называется. Как фамилия жены?
— Никитина, — с замиранием сердца ответил Дмитрий, с надеждой глядя на женщину.
— Никитина... — лицо медсестры неожиданно изменилось, словно она что-то вспомнила. — А, эта... Помню такую. Двойню родила, всё ходила тут, доказывала всем, что сын у неё живой и здоровый родился. Прямо как сумасшедшая какая-то. А мальчик, он действительно родился живым, но через полчаса... умер. Сердце, говорят, было слабое.
— И что вы с ним сделали? — голос Дмитрия дрогнул. — Где похоронили? Мне нужно... мне обязательно нужно на могилу прийти.
— Да вы что? — медсестра растерянно захлопала глазами, словно не понимая вопроса. — Какая ещё могила? Мы роддом, а не похоронное бюро. Вы думаете, у нас специальные люди сидят, которые похоронами занимаются?
Оглушённый этой новостью, Дмитрий молча вышел из больницы на ватных ногах. Получается, Надя была права — у их сына нет даже могилки. Ничего. Пустота. Он почувствовал себя настоящим преступником, последним ничтожеством. С ужасающей ясностью осознал, что предал не только жену, но и своих детей.
Кое-как, словно в тумане, он отработал свой первый день на новой должности. Работа, сложная и ответственная, немного отвлекла от мрачных, гнетущих мыслей, но образ сына из ночных кошмаров так и стоял перед глазами, не отпуская ни на минуту. Вечером Дмитрий не пошёл в общежитие. Теперь на строящемся объекте у него была собственная бытовка, которую он делил с прорабом. Дождавшись, когда тот уйдёт домой, он засел за компьютер.
Он искал информацию о том, что по закону обязаны делать в роддомах с телами умерших младенцев. К своему огромному удивлению, выяснил: ребёнка должны были вскрыть для установления точной причины смерти, а потом — захоронить за государственный счёт. А Наде обязаны были выдать на руки заключение о вскрытии и свидетельство о смерти.
Дмитрий тут же набрал жену.
— Надюша, привет, — голос его звучал виновато и глухо. — Я пока ничего толком не выяснил, но работаю над этим. Ты мне можешь прислать по электронной почте копии заключения о вскрытии и свидетельства о смерти сына? Они мне нужны, чтобы дальше разбираться.
— Мне ничего не давали, — растерянно ответила Надя. — А я сама как-то... не сообразила спросить. Столько всего навалилось...
— Ничего страшного, Надюш, — поспешил успокоить её Дмитрий. — Я сам завтра всё выясню до конца, обещаю.
— Дима, — тихо попросила она, — если сыночка всё-таки похоронили, ты мне обязательно адрес кладбища сообщи. Мы с Варей съездим к нему, хоть поклонимся.
— Конечно, обязательно скажу. Ты деньги сегодня получила?
— Да, получила, спасибо.
— Ну тогда до завтра.
Разговор с женой оставил в душе Дмитрия тяжёлый, горький осадок. Раньше она никогда не называла его по имени — только Димой, Димочкой, и никогда не говорила с ним таким холодным, отстранённо-равнодушным тоном. Он понимал, что рассчитывать на тёплое отношение к себе он теперь не имеет никакого права.
Вспомнив про утренний разговор в роддоме, Дмитрий снова разозлился. Глянул на часы — около десяти вечера. Поздно, сегодня уже не пойдёт. Но завтра он устроит им настоящие разборки.
В общежитии его ждала улыбающаяся, как ни в чём не бывало, Карина.
— Ну ты чего так долго? — набросилась она на него с порога. — Я тут с голода уже умираю, между прочим!
Она захлопотала, быстро накрывая на стол.
— Я тоже, — признался Дмитрий, присаживаясь. — Только сейчас вспомнил, что сегодня вообще ничего не ел. Даже на обед не смог вырваться — дел было выше крыши на новой должности.
Карина, закончив с тарелками, придвинулась к нему поближе и внимательно, с прищуром посмотрела в глаза.
— Милый, что с тобой происходит? Ты второй день ходишь сам не свой. И не надо мне говорить, что это из-за работы! — она погрозила пальцем. — Я чувствую — тут что-то личное. Ты... разлюбил меня, что ли?
— Ну что ты, Кариночка! — удивившись собственной бесхребетности, промямлил Дмитрий. — Разве тебя можно разлюбить?
Он презирал себя в этот момент за неспособность говорить правду, но, когда Карина смотрела на него своими бездонными, мерцающими чёрными глазами, он чувствовал себя кроликом, который и не думает убегать от удава, уже приготовившегося его проглотить.
— То-то же, смотри у меня! — шутливо, но с какой-то угрожающей ноткой погрозила она пальчиком. — Я к переменам в жизни не готова. Меня всё устраивает, и я очень надеюсь, что тебя тоже. Тебе ведь хорошо со мной?
— Разумеется, хорошо.
Весь ужин Карина беззаботно щебетала о каких-то пустяках, а Дмитрий молча слушал и удивлялся. Если она в интернете делает столько запросов о фешенебельных курортах, дорогой недвижимости и курсах валют, то почему в разговорах с ним никогда не поднимает этих тем? Ведь они же её по-настоящему интересуют. Он снова пришёл к выводу, что у девушки есть тайны, в которые ему вход категорически заказан. И в голову заползла неприятная, унизительная догадка: Карина просто использует его в каких-то своих целях. Вот только в чём эти цели заключаются — он понятия не имел.
Утром следующего дня он снова проснулся рано. Опять собирался в роддом, но теперь хотел подкараулить кого-нибудь из руководства. Через час он уже стоял у входа и увидел двух сотрудников в белых халатах, курящих на крыльце. Подошёл, поздоровался.
— Простите, можно задать вам пару вопросов?
— Спрашивайте, — без особого энтузиазма ответил молодой доктор с уставшим после ночной смены лицом.
— Моя жена недавно здесь родила двойню. Один ребёнок, мальчик, умер. Жену выписали, но не выдали никаких документов — ни о причинах смерти, ничего. Скажите, к кому мне обратиться, чтобы их получить?
— Вообще-то странно, — удивился молодой доктор, переглянувшись с коллегой. — Такие документы в обязательном порядке вручают роженицам при выписке. Видимо, теперь вам придётся получать дубликаты. Это к главному врачу. А давно она рожала?
— Две недели назад, — ответил Дмитрий и заметил, как доктора снова как-то странно переглянулись.
— Точно, к главврачу, — повторил доктор. — Просто я подумал, может, это было давно, тогда бы в архив пришлось обращаться.
— И ещё один вопрос, — Дмитрий решил не отступать. — Вчера дежурная медсестра сказала мне... в общем, она намекнула, что моего сына не хоронили, а тело... утилизировали. Но я читал в интернете, что по закону таких детей обязаны хоронить или кремировать за счёт государства. Где мне узнать точную информацию, что на самом деле стало с моим ребёнком?
— Ну и вопросики у вас, — подключился к разговору второй доктор, с сомнением качая головой. — Мы врачи, наше дело — роженицы и роды. Ваши вопросы, честно говоря, не в нашей компетенции. Но думаю, лучше всего интересующей вас информацией владеет главный врач. Она должна знать все детали.
— Благодарю. А в каком часу она обычно приходит?
— Через час примерно будет, — ответил молодой доктор и, помявшись, добавил: — А ещё знаете что? Поговорите с медсестрой Лидией Михайловной. Если мне не изменяет память, это именно она занималась вашей женой в тот день. А потом, помню, целую неделю не могла успокоиться, всё время в ординаторской рассказывала о ней и о детях.
— Вот как? — удивился Дмитрий. — Спасибо вам большое. Обязательно поговорю.
Он почти час просидел в скверике напротив роддома, обдумывая услышанное, а потом направился к главному врачу. Руководительницей оказалась женщина средних лет с громким, командным голосом и жёстким, пронизывающим взглядом. Выслушав вопросы Дмитрия, она снисходительно усмехнулась.
— Дорогой мой человек, — она окинула посетителя насмешливым, почти презрительным взглядом. — Вы хоть понимаете, куда вы попали? Это огромный роддом, у нас сотни рожениц и детей ежедневно. Вечером я уже не помню, что произошло утром. Вам всё нужно было делать вовремя, а не через две недели являться. Боюсь, я ничем не смогу вам помочь.
Дмитрий, не дожидаясь приглашения, спокойно уселся в кресло, стоящее в кабинете.
— Я с места не сдвинусь, — твёрдо заявил он, глядя главврачу прямо в глаза, — пока не получу результат вскрытия и не узнаю, где похоронен мой ребёнок.
— Вот как? — удивилась главврач, и в её глазах мелькнуло что-то нехорошее. Она решительно подняла трубку внутреннего телефона. — Охрана? Зайдите ко мне в кабинет.
Продолжение :