Предыдущая часть:
Внезапно она услышала странный звук. Тихий, надтреснутый, прерывистый, похожий на всхлип. Настя резко открыла глаза и замерла. Илья Сергеевич лежал с закрытыми глазами, и по его бледным щекам одна за другой катились крупные слёзы. А его губы слабо, едва заметно шевелились, словно пытаясь воспроизвести мелодию, которую она играла.
— Папа! — вскрикнула Настя, и смычок замер в воздухе.
— Не останавливайся! — властно скомандовал Дмитрий, подходя ближе к кровати. Его глаза радостно блеснули. — Настя, ради бога, играй, не останавливайся!
Оказалось, что музыка стимулирует повреждённые нейронные связи гораздо лучше любых таблеток и уколов. На следующий же день Дмитрий вернулся из города с небольшим, но тяжёлым пакетом.
— Илья Сергеевич, принимайте подарок, — с широкой улыбкой объявил он, осторожно надевая на голову пожилого мужчины большие, мягкие наушники. Затем он нажал кнопку на маленьком плеере, который достал из пакета. — Я тут по совету знакомого врача скачал целую кучу классики: Моцарта, Баха, Вивальди. Так что слушайте на здоровье, говорят, это для мозга самое лучшее лекарство.
Лицо Ильи Сергеевича мгновенно преобразилось. Напряжённые складки на лбу разгладились, взгляд, обращённый к Дмитрию, стал теплее и осмысленнее. Он слабо, едва заметно, но совершенно осознанно улыбнулся и благодарно моргнул несколько раз. С этого момента эмоциональное состояние больного пошло на поправку с невероятной, обнадёживающей скоростью.
— Я даже не знаю, как мне благодарить тебя за всё, что ты для нас делаешь, — шептала Настя тем же вечером на кухне, разливая по чашкам горячий, ароматный чай.
Дмитрий, сидевший за столом, поднял на неё внимательный, чуть усталый взгляд.
— А мы что, какой-то бухгалтерский учёт ведём? — с лёгкой усмешкой спросил он. — Ты моим детям, считай, мать родную заменила за эти недели. Они от тебя теперь ни на шаг не отходят. Вон, Сонька вчера вечером, когда я её укладывал, сказала: «Пап, а тётя Настя от нас когда-нибудь уедет? Потому что без неё в доме так грустно, а с ней — пахнет по-настоящему домом». Вот так и сказала. Так что, Настя, считай, что мы квиты. И даже не думай об этом.
Настя опустила глаза, чувствуя, как щёки заливает тёплый, приятный румянец, а на душе становится необычайно легко и спокойно.
— Кстати, Дима, мне нужно завтра в баню съездить, — неожиданно вспомнила она, меняя тему. — Я там оставила в своём шкафчике, в раздевалке для персонала, мамин серебряный кулон. Снимала его, когда мыла полы химией, чтобы не испортить, и в суматохе после той истории с часами совсем про него забыла. Это единственная по-настоящему ценная для меня вещь, которая осталась от мамы. Я просто обязана её забрать.
— Ладно, — Дмитрий согласно кивнул, хотя его лицо снова стало серьёзным. — Но я поеду с тобой и даже слушать ничего не хочу. Подожду в машине у чёрного входа. Дам тебе ровно десять минут. Если через десять минут не выйдешь, я иду внутрь и разнесу там всё по кирпичику, к чёртовой матери. Договорились?
Пока его старенькая, но надёжная фура мчалась по заснеженной трассе к придорожному комплексу «Уют», внутри самого заведения разворачивалась настоящая, почти детективная драма. Екатерина, окончательно потеряв терпение из-за постоянных отговорок и трусости Артёма, решила взять всё в свои руки, раз и навсегда. В кармане её форменного фартука, пришитого к идеально сидящей блузке, лежал небольшой пузырёк с мощным снотворным, которое она заранее купила в городе. План был до гениальности прост: шеф, как обычно, пьёт свой любимый травяной чай перед сном, засыпает мёртвым сном прямо в кресле на пару часов. Она же спокойно достаёт из кармана его пиджака ключи, открывает сейф, забирает все деньги и ту самую старинную шкатулку, стирает везде свои отпечатки и уезжает на заранее вызванном такси в город, где её уже будет ждать Артём с билетами на самолёт в тёплые края.
— Вадим Борисович, ваш вечерний чай, — проворковала Екатерина с самой обворожительной и невинной улыбкой, ставя дымящуюся фарфоровую чашку на стол прямо перед шефом.
— Спасибо, Катюша, — Вадим Борисович, не отрываясь от каких-то бумаг, машинально взял чашку в руки. — Что-то голова сегодня раскалывается просто зверски. Наверное, давление скачет из-за погоды.
— А вы выпейте, выпейте, — ласково посоветовала Катя, наблюдая за ним. — Травки успокаивающие, я специально для вас новый сбор заварила, с мятой и мелиссой. Сразу легче станет.
В этот момент в кармане она судорожно сжимала уже пустой пузырёк — она вылила в чашку почти половину флакона, чтобы уж наверняка. Шеф сделал несколько больших, жадных глотков, потому что чай действительно оказался вкусным.
— Горчит что-то сегодня твой сбор, — поморщился он, ставя чашку обратно на стол. — Или это у меня после таблеток вкус изменился.
— Это мята, она всегда немного с горчинкой, — нашлась Катя и, убедившись, что шеф пьёт, тихонько выскользнула в коридор, плотно прикрыв за собой дверь.
Она затаилась за углом, нервно поглядывая на часы, висевшие на стене. Прошло пять минут, десять, пятнадцать... Из кабинета шефа не доносилось ни звука, только мерно гудел компьютер. Екатерина торжествующе улыбнулась и уже собралась сделать шаг к заветной двери, как вдруг раздался едва слышный скрип чёрного входа. В коридор, стараясь ступать как можно тише, чтобы не привлекать внимания, проскользнула Настя.
Она сразу же направилась к двери раздевалки для персонала, чтобы забрать свой кулон, как вдруг её чуткий слух уловил какой-то странный, пугающий звук. Из-под двери кабинета шефа доносилось негромкое, но отчётливое бульканье и сиплый, надрывный хрип, словно кто-то из последних сил пытался вдохнуть воздух сквозь толщу воды.
Настя замерла на месте, прислушиваясь. Екатерина, стоявшая за углом, тоже превратилась в соляной столб, побледнев так, что даже помада на губах стала казаться неестественно яркой.
— Что это? — испуганно прошептала Настя.
Забыв про осторожность и про кулон, она бросилась к кабинету и, не думая о последствиях, рванула на себя тяжёлую дверь. То, что она увидела внутри, заставило её вскрикнуть от дикого, леденящего душу шока. Вадим Борисович лежал на полу, скинув со стола бумаги и опрокинув кресло. Лицо его приобрело жуткий, синюшно-багровый оттенок, шея распухла до невероятных размеров, из горла вырывался предсмертный, свистящий хрип, а глаза закатились так, что были видны только белки.
— Господи, Вадим Борисович! — Настя, не раздумывая ни секунды, бросилась к нему.
Долгие месяцы ухода за тяжелобольным отцом приучили её не паниковать в критических ситуациях. Она мгновенно оценила симптомы: отёк Квинке, сильнейшая аллергическая реакция, удушье.
— Кто-нибудь, вызовите скорую! — закричала она что есть мочи на весь коридор.
В дверях, мелко, неудержимо трясясь, показалась Екатерина. Увидев синюшного, задыхающегося шефа, она в ужасе прижала обе руки ко рту, чтобы не закричать.
— Катя, звони в скорую! Быстро! — рявкнула на неё Настя, разрывая на шефе ворот рубашки, чтобы освободить горло. — Скажи: сильнейшая аллергическая реакция, анафилактический шок, удушье, каждая секунда может стать последней! И тащи с ресепшена аптечку, живо!
Пока Екатерина трясущимися, непослушными пальцами набирала номер, Настя пыталась нащупать пульс. Он был нитевидным, едва прощупывался, а дыхание почти остановилось.
— Дышите! Ну же, Вадим Борисович, дышите! — кричала она, запрокидывая ему голову, чтобы язык не запал и не перекрыл окончательно доступ воздуха.
В комнату влетела Екатерина с аптечкой и, не глядя, высыпала всё её содержимое на пол.
— Ищи что-нибудь от аллергии, любой антигистаминный препарат, быстро! — приказала Настя, уже начав делать непрямой массаж сердца.
— Я не знаю, я ничего в этом не понимаю! — истерично всхлипывала Катя, роясь в груде упаковок. Она смотрела на синюшное лицо шефа и не могла поверить, что это сделала она. «Я хотела его просто усыпить… а убиваю», — стучало у неё в висках.
В этот самый момент входная дверь снова с грохотом распахнулась, и в холл влетел взмыленный, запыхавшийся Артём. Екатерина, когда план казался идеальным, успела отправить ему сообщение, что всё идёт как надо, и он, не дожидаясь финала, примчался сам, чтобы забрать свою долю добычи. Увидев Настю, которая стояла на коленях возле синюшного, полумёртвого шефа и отчаянно делала ему массаж сердца, Артём застыл на пороге, словно наткнулся на невидимую стену.
— Ты… ты что здесь делаешь? — только и смог выдавить он, глядя то на Настю, то на синюшное тело шефа, и в его глазах впервые мелькнул неподдельный страх.
Вдалеке, сначала едва слышно, а потом всё громче и громче, послышался вой сирены, и буквально через минуту в баню ворвались врачи скорой помощи в сопровождении патрульного экипажа полиции, который случайно оказался поблизости.
— Отойдите, — скомандовал пожилой, опытный врач, решительно отстраняя Настю от тела.
Она, тяжело дыша, привалилась спиной к холодной стене и наблюдала, как медики молниеносно, чёткими движениями, вкалывают бизнесмену какие-то препараты, вставляют в горло интубационную трубку и грузят обмякшее, безвольное тело на носилки.
— Фух, — выдохнул врач, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба. — Ещё бы минута-другая, и мы бы его точно потеряли. — Он обернулся к Насте. — Вы молодец, девушка, очень грамотные, профессиональные действия. Без них бы не спасли. Что здесь вообще произошло? Он что-то ел, пил? Явное отравление каким-то сильным аллергеном или передозировка лекарств.
Настя открыла рот, чтобы рассказать про чашку чая, которая всё ещё стояла на столе, но произошло нечто такое, чего она никак не ожидала. Артём, до этого стоявший молча, вдруг вышел вперёд, загораживая собой побледневшую Екатерину, и громко, чётко, на весь кабинет произнёс:
— Это она! Это всё она!
— Кто она? — не понял доктор, устало глядя на него.
— Уборщица, — Артём ткнул пальцем прямо в Настю. — Её на днях чуть не уволили за кражу дорогих часов у клиента, это все подтвердят. Я только что зашёл и своими глазами видел, как она стояла над кружкой шефа, а потом он сразу упал. Это она ему что-то подсыпала!
У Насти перехватило дыхание от такого наглого, циничного вранья.
— Артём, ты что несёшь? — закричала она, делая шаг вперёд. — Я пришла только за своими вещами, за кулоном!
— Она врёт! — тут же подала голос Екатерина, почувствовав поддержку и вцепившись в рукав фельдшера. — Я всё подтверждаю! Она прокралась в кабинет, пока все отвлеклись, и хотела убить Вадима Борисовича из мести за увольнение! У неё в кармане наверняка ещё остался яд! Товарищ полицейский, задержите её!
— Вы с ума сошли все? — Настя в панике оглядывалась на вошедших в кабинет санитаров и врача, не веря своим ушам.
В этот самый момент в кабинет, вместе с подоспевшими полицейскими, вошёл Дмитрий. Не дождавшись Настю в условленное время, он, как и обещал, пошёл её искать и, услышав шум и крики, направился прямо на них. Увидев бледную, растерянную девушку, окружённую чужими людьми, он мгновенно сжал кулаки и шагнул вперёд, раздвигая толпу.
— Что здесь происходит? Настя, ты в порядке? Что случилось?
— Дима, — прошептала Настя, и слёзы отчаяния брызнули у неё из глаз. — Они говорят, что это я отравила шефа. Они меня оговаривают!
— Гражданка Соколова, — к ней подошёл патрульный, доставая наручники. — Вам придётся проехать с нами в отделение для выяснения всех обстоятельств.
Настю увезли в полицейской машине, а Дмитрий, не теряя ни минуты, сел в свою фуру и поехал следом. Допрос продлился почти два часа. Прямых улик против неё не было — в карманах ничего запрещённого не нашли, а экспертиза содержимого злополучной чашки ещё не была готова. Поэтому её отпустили под подписку о невыезде, но дежурный офицер строго предупредил:
— К бане и к её сотрудникам не приближаться. Репутация у вас, Анастасия Викторовна, мягко говоря, подмочена. Хозяин заведения сейчас в реанимации в тяжёлом состоянии, и если он не выживет, дело автоматически переквалифицируют в убийство. Так что молитесь, чтобы он оклемался.
Дмитрий молча, ни слова не говоря, посадил трясущуюся, обессиленную девушку в кабину и завёл мотор.
— Я его уничтожу, — тихо, но с такой ледяной, страшной яростью произнёс он, вцепившись в руль побелевшими пальцами, что Настя на мгновение испугалась. — Я этого Артёма собственными руками на куски порву.
— Нет, Дима, не надо, — Настя покачала головой, глядя в тёмное окно на бесконечно падающий снег. — Не нужно мараться. Я верю, что полиция сама во всём разберётся. Должна разобраться.
— Твои бы слова да богу в уши, — невесело усмехнулся Дмитрий, выруливая на трассу.
Но Артём, в отличие от Насти, не собирался сидеть сложа руки и надеяться на справедливость. Он решил действовать на опережение и разобраться с единственным, как он считал, надёжным союзником Насти — с Дмитрием, ударив по самому больному. Это случилось на следующий же день, как только в местной школе прозвенел звонок с последнего урока.
Продолжение :