— Ира, хватит уже! — голос Андрея прорезал вечернюю тишину квартиры. — Сколько можно тянуть? Твоих жалких сбережений даже на ремонт крыши не хватит, не говоря уж про весь дом! Выходи работать по субботам, я договорился, чтобы тебя взяли!
Ирина замерла у окна, глядя на темнеющий двор. В отражении стекла она видела своё лицо — усталое, с тонкими морщинками у глаз. Тридцать восемь лет, из которых пятнадцать прожиты с этим человеком.
— Андрей, мы же обсуждали. Я уже работаю шесть дней в неделю. Мне нужен хоть один выходной.
— А мне нужна дача для мамы! — он встал из-за стола, где разложил какие-то бумаги. — Она всю жизнь мечтала о домике за городом. Ты что, такая бессердечная? Старая женщина хочет провести остаток дней на природе!
Ирина медленно повернулась. Свекровь. Вот уж кто превратил её жизнь в настоящий ад последние годы. Нина Сергеевна — так надо было обращаться к пятидесятивосьмилетней женщине, которая считала, что весь мир ей должен.
— Твоя мама ещё работает, она вполне может копить сама.
— Что?! — Андрей шагнул к ней, и Ирина невольно отступила. — Моя мать работает на копеечной должности библиотекаря! У неё нет таких возможностей, как у тебя!
Интересная логика. Ирина трудилась менеджером в строительной компании, каждый день проводила по десять часов в офисе, плюс дорога. Зарплата была приличной, но не настолько, чтобы покупать дачи направо и налево.
— Я откладываю на нашу старость, — тихо сказала она. — На будущее детей.
У них было двое: Димка, шестнадцатилетний подросток, который всё больше времени проводил у друзей, и двенадцатилетняя Катя, тихая девочка с большими задумчивыми глазами.
— Дети вырастут и будут нам благодарны, что мы о бабушке позаботились, — отрезал Андрей. — А ты опять про свои накопления. Показывай сколько там, давай откроем счета.
Сердце Ирины сжалось. Он не знал. Не мог знать. О том счёте в другом банке, куда она перечисляла каждый месяц тридцать процентов зарплаты последние три года. Это были её деньги, её безопасность, её возможность когда-нибудь начать другую жизнь.
— У меня там двести тысяч, — соврала она, называя сумму в три раза меньшую. — Этого не хватит даже на участок.
— Вот именно! Поэтому и иди работать по субботам. Моя мама заслужила этот дом!
— Твоя мама три раза была у нас в гостях за последние пять лет, — не выдержала Ирина. — И каждый раз находила, к чему придраться. Грязь у нас, дети плохо воспитаны, я готовлю не так...
— Она заботится о своих внуках!
— Она приезжает меня унижать!
Голос Ирины сорвался на крик. Димка выглянул из своей комнаты, посмотрел на них обоих и скрылся обратно. Привык.
Андрей тяжело вздохнул и сменил тактику. Он всегда так делал — сначала давил, потом переходил на якобы примирительный тон.
— Иришка, ну пойми. Это инвестиция. Мы купим участок с недостроем, доведём до ума — а потом сами туда ездить будем. Детям воздух нужен, природа. А ты думаешь только о себе.
О себе. Она, которая последние пятнадцать лет жила ради семьи. Забыла про университет, когда забеременела Димкой. Отказалась от перспективной стажировки в Москве, потому что Андрей не хотел переезжать. Годами терпела холодное отношение свекрови.
— Хорошо, — неожиданно для себя сказала Ирина. — Давай я подумаю.
Андрей расслабился:
— Вот и умница. Я знал, что ты поймёшь. Мама будет так счастлива!
Он вышел на балкон курить, и Ирина осталась одна. Достала телефон, открыла приложение банка. На экране высветилась цифра: 687 000 рублей. Её тайна. Её свобода, если когда-нибудь понадобится.
В дверь позвонили. Ирина вздрогнула — гостей не ждали. Открыла — на пороге стояла Нина Сергеевна собственной персоной. В дорогой шубе, с тяжёлой сумкой.
— Здравствуй, — сухо сказала свекровь. — Андрей дома?
— Да, на балконе.
Женщина прошла в квартиру, даже не сняв обувь. Оглядела прихожую:
— Как всегда беспорядок. Ботинки детские валяются.
Ирина промолчала. Взяла сумку свекрови — та была неожиданно тяжёлой.
— Что там?
— Документы. На участок. Я уже нашла подходящий вариант. Четырнадцать соток в Борисовке, дом сорок процентов готовности. Два миллиона триста. Торг возможен.
Сердце ухнуло вниз. Значит, всё уже решено. Без неё, без обсуждения.
Андрей вошёл с балкона, увидел мать и расплылся в улыбке:
— Мам! Ты чего не предупредила?
— Решила сюрпризом. Показать вам участок. Я уже съездила, посмотрела — красота! Лес рядом, речка в километре. Хозяева срочно продают, можем скинуть цену до двух миллионов.
— Откуда у нас два миллиона? — тихо спросила Ирина.
— У вас — двести тысяч, у меня — триста отложено, — Нина Сергеевна говорила так, будто речь шла о покупке килограмма яблок. — Остальное возьмём в кредит. Андрей, ты же согласен?
— Конечно! Мам, я всё обдумал. Это отличная идея.
— Без меня, — донеслось до Ирины собственный голос. — Я не буду брать кредит.
Свекровь медленно повернулась к ней. В её взгляде читалось такое презрение, что Ирина ощутила себя чем-то мелким, ничтожным.
— Ты, милочка, можешь и не брать. Андрей оформит на себя. Ты же понимаешь, что это будет его собственность?
— Мама права, — быстро подхватил муж. — Зачем тебе кредит? Просто отдай свои двести тысяч, а я разберусь с остальным.
Ирина смотрела на них обоих. На мужа, который даже не попытался с ней посоветоваться. На свекровь, которая уже всё распланировала. И поняла — она здесь никто. Просто источник денег.
— Нет, — сказала она.
— Что нет? — Андрей нахмурился.
— Нет денег. Не дам.
Лицо свекрови исказилось:
— Андрей, ты слышишь? Вот она какая, твоя жена! Моя старость её не волнует!
— Ира, ты серь... ты понимаешь вообще, что говоришь? — муж шагнул ближе. — Мы сейчас упустим выгодный вариант из-за твоих капризов?
— Это не капризы. Это моя зарплата, мои деньги.
— Семейный бюджет! — заорал Андрей, и Катя испуганно выглянула из комнаты. Ирина махнула ей рукой — иди, закройся.
— Семейный бюджет — это когда все участвуют в решениях, — спокойно сказала она. — А здесь вы уже всё решили за меня.
Нина Сергеевна фыркнула:
— Вот поэтому я и говорила Андрею — не женись на ней. Но нет, влюбился...
— А ты, мамочка, помолчи, — неожиданно резко сказала Ирина. — Тебе вообще слова никто не давал.
Свекровь открыла рот, но Ирина не дала ей вставить слово:
— Пятнадцать лет я терплю твои намёки, твои поучения, твои визиты, после которых хочется просто лечь и не вставать. Ты приходишь в наш дом, как на инспекцию, и каждый раз находишь, что раскритиковать. Дети плохо одеты, квартира грязная, ужин невкусный. А теперь ещё и требуешь денег на свою дачу!
— Это не моя дача, это для всей семьи! — Нина Сергеевна вскинула подбородок. — Для внуков моих!
— Для внуков, которых ты видишь три раза в год? — Ирина рассмеялась, и сама удивилась тому, как горько прозвучал этот смех. — Димка тебя боится, Катя вообще прячется, когда ты приезжаешь.
— Андрей! — свекровь повернулась к сыну. — Ты слышишь, как она со мной разговаривает?
Но Андрей молчал. Стоял посреди комнаты, и по лицу его было видно — он растерян. Впервые за много лет Ирина дала отпор, и он не знал, что делать.
Нина Сергеевна быстро сориентировалась. Она всегда умела манипулировать. Села на диван, достала платок, приложила к глазам:
— Я же для вас стараюсь... Нашла такой хороший участок. Хотела, чтобы дети на природе бывали. А вы... вы меня не цените...
Голос дрожал так натурально, что можно было поверить. Андрей тут же кинулся к матери:
— Мам, не плачь. Ира просто устала, она не то хотела сказать.
— Я именно то и хотела сказать, — отчеканила Ирина. — И слёзы твоей мамы меня не проймут. Я уже видела этот спектакль раз двадцать.
Свекровь резко подняла голову. Платок исчез в кармане, глаза были совершенно сухими:
— Значит, так. Я купила этот участок в складчину со своей сестрой Тамарой. Мы внесли задаток — триста тысяч. Срок — до конца месяца. Если не найдём остальную сумму, задаток сгорит.
— Что?! — Ирина похолодела. — Вы уже внесли задаток?
— Разумеется. Такие варианты не ждут. — Нина Сергеевна говорила уже без всякого притворства, жёстко и деловито. — Тамара дала сто пятьдесят, я — сто пятьдесят. Теперь нужно собрать два миллиона. Ты дашь двести, Андрей возьмёт кредит на остальное.
— Вы спятили?! Это же... это же шантаж!
— Это инвестиция в будущее, — поправила свекровь. — И кстати, раз уж мы заговорили начистоту. Андрей, покажи ей.
Сын полез в карман, достал какие-то бумаги. Протянул Ирине. Та развернула — и сердце ухнуло куда-то вниз. Кредитный договор. На полтора миллиона. Уже подписанный.
— Ты... ты уже взял кредит? — прошептала она.
— Мама сказала, что надо быстрее, пока ставки низкие, — Андрей избегал её взгляда. — Я думал, ты поймёшь.
— Когда?
— Вчера. После работы заехал в банк.
Ирина опустилась на стул. Значит, вчера, когда он пришёл домой и целый вечер молчал, уткнувшись в телефон. Когда она спросила, всё ли в порядке, он буркнул — устал просто. А сам уже подписал кредит. На полтора миллиона. Под двенадцать процентов годовых.
— Сколько платить в месяц? — спросила она тихо.
— Двадцать восемь тысяч. На десять лет.
Двадцать восемь тысяч. Это почти половина его зарплаты. А с учётом коммунальных, продуктов, одежды для детей, школьных расходов...
— Мы не потянем, — сказала Ирина. — Андрей, мы просто не потянем.
— Потянете, — жёстко сказала свекровь. — Выйдешь работать по субботам, вот и будут дополнительные двадцать тысяч. Плюс тринадцатая зарплата. Справитесь.
— А на детей что останется?
— Дети не голодают, одеты-обуты. Остальное баловство.
Ирина посмотрела на Андрея. Он стоял, опустив голову, и она вдруг поняла — он боится матери. Всегда боялся. Тридцатидевятилетний мужчина, отец двоих детей, и он боится сказать маме "нет".
— Димка хотел на курсы программирования, — медленно проговорила она. — Пятнадцать тысяч в месяц. Мы откладывали.
— Программирование, — фыркнула Нина Сергеевна. — В его возрасте надо на турники ходить, а не за компьютером сидеть.
— А Кате нужен стоматолог. Пластинку ставить. Двадцать пять тысяч.
— Подождёт. Зубы никуда не денутся.
Вот так. Просто и цинично. Внуки подождут, а бабушка получит свою дачу. Ирина встала, прошла на кухню, налила себе воды. Руки дрожали. Она слышала, как в комнате свекровь что-то говорит сыну вполголоса, как тот отвечает односложно.
Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от подруги Анны: "Завтра встречаемся? Кафе на Садовой, обсудим то, о чём говорили."
То, о чём говорили. Анна работала юристом и недавно намекнула, что если Ирина когда-нибудь решится на развод, она поможет со всеми документами. Бесплатно, по дружбе.
Развод. Раньше это слово пугало. Что скажут люди, как дети переживут, где жить, на что... А сейчас оно звучало почти как освобождение.
Ирина вернулась в комнату. Свекровь уже надевала шубу, собираясь уходить.
— Значит, договорились, — сказала она вместо прощания. — До конца недели двести тысяч на счёт, который я скину Андрею. Участок оформим на него и на Тамару пополам. Вам достанется половина дома, когда достроим.
— Половина дома за полтора миллиона кредита плюс двести тысяч моих денег, — произнесла Ирина. — Какая выгодная сделка.
— Не нравится — не участвуй, — холодно бросила свекровь. — Но кредит Андрей уже взял. Так что платить всё равно придётся.
Она ушла, громко хлопнув дверью. Андрей постоял, потом тоже скрылся у себя в комнате. Ирина осталась одна.
Димка вышел из своей комнаты, подошёл, молча обнял маму. Высокий уже, почти с неё ростом.
— Мам, а ты правда не дашь денег?
— Не знаю, Димочка. Не знаю.
— Она злая, бабушка, — тихо сказал мальчик. — Я её боюсь.
— Я тоже, — призналась Ирина и сама удивилась своим словам.
Ночью она не спала. Лежала, смотрела в потолок и думала. Андрей похрапывал рядом, спокойный и безмятежный. Решил проблему по-своему — взял кредит, подписал бумаги, теперь можно спать спокойно.
А Ирина считала. Двадцать восемь тысяч кредит. Коммунальные — двенадцать. Продукты — тридцать, если экономить. Одежда, школа, проезд... Останется на детей тысяч пятнадцать. Если она выйдет работать по субботам.
Шесть дней в неделю. По десять часов. Без отдыха, без жизни.
А её тайный счёт? Шестьсот восемьдесят семь тысяч. Если она скажет правду, они заставят отдать всё. И она останется ни с чем.
Утром Ирина встала рано, собрала детей в школу, приготовила завтрак. Андрей вышел на кухню уже одетый, галстук повязан, портфель в руке.
— Ир, ну ты не сердись, — сказал он примирительно. — Мама хочет как лучше.
— Для себя хочет как лучше, — ответила Ирина, наливая ему кофе.
— Ну что ты... для всех. Детям же полезно на природе бывать.
— Детям полезно учиться, лечить зубы и не слышать, как родители ругаются из-за денег.
Он промолчал, допил кофе, ушёл. Ирина осталась одна на кухне, глядя на грязную посуду. И вдруг поняла — хватит.
Достала телефон, написала Анне: "Давай встретимся сегодня. Мне нужна консультация. Серьёзная."
Ответ пришёл через минуту: "Жду тебя в два. Приходи."
Ирина отпросилась с работы, сославшись на плохое самочувствие. Директор отнёсся с пониманием — она действительно выглядела неважно.
Анна встретила её в небольшом кафе на втором этаже торгового центра. Выслушала всю историю молча, иногда кивая. Когда Ирина закончила, подруга долго смотрела на неё.
— Знаешь, что я тебе скажу? — наконец произнесла Анна. — Ты сильнее, чем думаешь. И умнее. Раз смогла три года откладывать деньги втайне — значит, уже давно понимала, к чему всё идёт.
— Я просто хотела подушку безопасности.
— Хотела свободу, — поправила Анна. — И правильно хотела. Но знаешь, что я предлагаю? Не спеши с разводом.
Ирина удивлённо посмотрела на подругу.
— Сначала разберись с этой дачной историей, — продолжила Анна. — Потому что если ты сейчас уйдёшь, кредит всё равно останется на Андрее. А значит, алименты будут меньше — суд учтёт его обязательства. Понимаешь?
— То есть мне терпеть дальше?
— Нет. Тебе нужно действовать. — Анна достала блокнот. — Слушай внимательно.
Через полчаса Ирина вышла из кафе с чётким планом. Первым делом она поехала в банк, где Андрей оформил кредит. Попросила консультацию. Оказалось, что по закону можно отказаться от кредита в течение четырнадцати дней, если заёмщик передумал. Да, придётся заплатить небольшую неустойку, но это лучше, чем десять лет выплат.
Андрей подписал договор позавчера. Значит, ещё двенадцать дней в запасе.
Вечером, когда муж пришёл домой, Ирина встретила его спокойно.
— Садись, нам надо поговорить.
— Опять про дачу? — устало спросил он.
— Про кредит. Ты можешь от него отказаться. Законом предусмотрено.
Андрей нахмурился:
— С чего это вдруг?
— С того, что мы не потянем. Я посчитала всё до копейки. — Ирина положила перед ним листок с расчётами. — Вот наши расходы. Вот доходы. Красным отмечено то, на чём придётся экономить. Димкины курсы — вычеркнуты. Катин стоматолог — отложен на год. Отпуск — отменён. Одежда детям — только самое необходимое.
Он смотрел на цифры, и лицо его постепенно бледнело.
— Но мама уже внесла задаток...
— Задаток внесла твоя мама и её сестра. Их деньги, их риски. Если они хотят дачу — пусть сами её и покупают. Без нашего участия.
— Но я обещал...
— Ты обещал, не посоветовавшись со мной, — жёстко сказала Ирина. — Ты принял решение за всю семью. И теперь я принимаю решение. Либо ты завтра идёшь в банк и отказываешься от кредита, либо...
— Либо что? — вспыхнул он.
— Либо я забираю детей и ухожу. И подаю на развод.
Тишина. Андрей смотрел на неё так, будто видел впервые.
— Ты... ты не уйдёшь.
— Попробуй, — спокойно ответила Ирина. — У меня есть где жить. И средства на первое время тоже есть.
Он сник. Села на диван, уткнулся лицом в ладони.
— Мама меня убьёт.
— Пусть убивает. Ты взрослый мужчина, Андрей. У тебя своя семья. И пора наконец делать выбор — мы или она.
Утром Андрей поехал в банк. Вернулся через два часа, бледный.
— Отказался, — коротко бросил. — Заплатил неустойку — восемь тысяч.
Ирина выдохнула. Первый шаг сделан.
Вечером приехала свекровь. Андрей встретил её у двери и сразу сказал:
— Мам, я отказался от кредита. Мы не можем купить эту дачу.
Нина Сергеевна застыла. Потом медленно прошла в комнату, села.
— Это она тебя настроила, — сказала она, глядя на Ирину.
— Это я сам решил, — твёрдо ответил Андрей. И Ирина впервые за много лет увидела в нём мужчину, а не маменькиного сынка.
— Мы потеряем задаток...
— Вы с тётей Тамарой потеряете. Это были ваши деньги, ваше решение.
Свекровь смотрела на сына, и по лицу её было видно — она не ожидала такого поворота. Привыкла, что он всегда соглашается.
— Значит, так, — наконец произнесла она. — Я вижу, здесь мне больше не рады. Хорошо. Живите, как хотите. Только не ждите от меня помощи, когда понадобитесь.
— Мам, не надо так...
— Нет, Андрей. Я всё поняла. — Она встала, надела шубу. — Я старалась для вас, хотела внукам лучшего. А вы... вы предпочли комфорт и свой эгоизм.
Ушла, не попрощавшись. Андрей стоял у двери, растерянный.
— Может, зря я? — тихо спросил он.
Ирина подошла, обняла его.
— Ты сделал правильно. Для нашей семьи.
Димка выскочил из комнаты:
— Пап, это правда? Я смогу пойти на курсы программирования?
Андрей улыбнулся — впервые за эти дни искренне:
— Сможешь, сын. Обязательно сможешь.
Катя тоже вышла, робко спросила про стоматолога. Ирина кивнула:
— Запишемся на следующей неделе.
Вечером, когда дети уснули, они с Андреем долго разговаривали. Первый раз за годы — по-настоящему. О том, что важно, что второстепенно. О детях, о будущем, о том, как научиться говорить "нет" даже самым близким людям.
— Прости, — сказал Андрей перед сном. — Я был дураком.
— Ты был сыном, который боялся расстроить мать, — ответила Ирина. — Но теперь ты в первую очередь отец и муж.
А ещё через неделю пришло сообщение от свекрови. Короткое: "Нашли покупателя. Продали участок дороже. Задаток вернули. Тамара нашла другой вариант, поближе к городу. Дешевле."
Ирина показала Андрею.
— Видишь? Всё обошлось. И без нас справились.
Он кивнул, обнял жену.
И Ирина подумала — иногда надо просто найти в себе силы сказать "нет". Даже когда страшно. Даже когда давят. Потому что семья — это не те, кто требует жертв. Семья — это те, ради кого не страшно их принести. Если это действительно нужно.