— Ты вообще соображаешь, что делаешь?! — голос Зинаиды Николаевны прозвучал так резко, что Полина вздрогнула, не отрываясь от шкафа, где перекладывала постельное белье. — Мало того, что каждый день твоя мамаша тут торчит, так теперь еще и брата своего притащила!
Полина медленно обернулась. Свекровь стояла в дверях спальни, скрестив руки на груди. Лицо красное, губы поджаты.
— Зинаида Николаевна, Костя просто заехал на пару часов, ему нужно было...
— Мне плевать, что ему нужно! — перебила свекровь, делая шаг вперед. — Это мой дом, поняла? Мой! Я тридцать лет этот дом обживала, а ты тут полгода как замуж вышла и уже порядки свои наводишь!
Полина сжала в руках наволочку. Внутри все похолодело. Она прекрасно знала, к чему ведет этот разговор. За последний месяц такие стычки случались все чаще. Сначала по мелочам — то Полина не так кофе сварила, то не туда полотенце повесила. Потом пошли претензии посерьезнее.
— Я не навожу никакие порядки, — тихо сказала Полина. — Костя приехал, потому что ему нужна была помощь с документами. Роман же сам сказал, что можно...
— Роман! — Зинаида Николаевна всплеснула руками. — Роман у меня вообще с тех пор, как на тебе женился, как подменный стал! Раньше хоть звонил каждый день, а теперь еле дозвонишься!
Полина положила белье обратно в шкаф и закрыла дверцу. Нужно было успокоиться. Не реагировать. Роман предупреждал, что мама тяжело переживает их переезд в родительскую квартиру, что ей нужно время привыкнуть. Но прошло уже столько месяцев, а легче не становилось.
— Он работает много, — осторожно начала Полина. — У него сейчас новый проект, вы же знаете...
— Работает! — свекровь презрительно фыркнула. — Работал он всегда нормально, без всяких проектов. Это все ты! Ты его настраиваешь против родной матери!
Полина почувствовала, как внутри начинает закипать что-то горячее и неприятное. Она терпела уже слишком долго. Каждое утро просыпалась с мыслью о том, как пройдет день, что скажет свекровь, чем будет недовольна. Даже когда Зинаида Николаевна уезжала к сестре на выходные, Полина не могла расслабиться — возвращение всегда несло новую волну претензий.
— Я никого не настраиваю, — сказала она тверже, чем планировала. — И я не виновата в том, что у Романа много работы.
— Ах, не виновата! — свекровь шагнула ближе, и Полина невольно отступила к окну. — Тебе же выгодно, чтобы он пропадал целыми днями! Чтобы ты тут хозяйничала, как тебе вздумается!
— Я не хозяйничаю, я просто...
— Ты что, директором себя вообразила, приказывать начала? — взорвалась свекровь. — Сегодня же чтобы твоих родственников тут не было видно! Ни матери твоей, ни брата — никого! И вообще, пусть реже заглядывают!
В спальне стало совсем тихо. Где-то за окном хлопнула дверь машины, проехал автобус. Полина смотрела на свекровь и не узнавала ту женщину, которая полгода назад встречала ее с таким радушием. Тогда, на свадьбе, Зинаида Николаевна говорила, как рада видеть в семье такую хорошую девушку, как Полина всей душой приняла решение жить вместе, чтобы не разделяться.
— Зинаида Николаевна, — Полина набрала воздуха, чувствуя, что голос предательски дрожит. — Давайте спокойно поговорим. Мне кажется, тут какое-то недопонимание...
— Никакого недопонимания! — отрезала та. — Я все прекрасно понимаю. Ты хочешь выжить меня из моего же дома!
— Это не так...
— Еще как так! Думаешь, я не вижу? Как ты смотришь на мои вещи, как переставляешь все по-своему! Вон, цветы на подоконнике переставила — думала, я не замечу?
Полина растерянно посмотрела на окно. Там действительно стояли три горшка с фиалками — она просто полила их вчера и поставила поближе к свету. Неужели и это теперь преступление?
— Я не хотела ничего переставлять, я просто...
— Замолчи! — Зинаида Николаевна махнула рукой. — Надоело слушать твои оправдания! Я хозяйка в этом доме, и будет так, как я скажу!
Она развернулась и вышла из спальни, громко хлопнув дверью. Полина осталась стоять у окна, чувствуя, как противно колотится сердце. Руки дрожали. Хотелось плакать, но слезы почему-то не шли.
Она медленно опустилась на край кровати. За стеной послышались шаги свекрови — та прошла в гостиную, потом на кухню. Загремела посуда. Полина закрыла глаза. Нужно было как-то выходить из этой ситуации. Поговорить с Романом. Но когда? Он приходит поздно, уставший, ему хватает проблем на работе. А она должна будет начать: "Твоя мама опять..." Нет. Не может она так. Это его мать. Его семья.
Телефон в кармане джинсов завибрировал. Полина достала его — сообщение от Кости: "Полин, спасибо за помощь. Я когда уходил, свекровь твоя на меня так посмотрела, что жить расхотелось. Держись там".
Полина вздохнула и написала короткое "Ок". Костя и правда, сбежал. Он вообще всегда чувствовал, когда нужно уходить. Еще с детства — если мама была в плохом настроении, брат умел раствориться, стать незаметным.
А Полина так не умела. Она всегда пыталась сгладить конфликты, договориться, найти компромисс. И вот к чему это привело.
Нужно было придумать, что делать дальше. Может, правда пора съезжать? Снимать квартиру, начать жить отдельно? Но Роман так мечтал о совместной жизни с мамой, говорил, что так правильно, что они о ней позаботятся. И Полина согласилась. Потому что любила его. Потому что хотела быть хорошей женой, хорошей невесткой.
Только вот быть хорошей невесткой получалось из рук вон плохо.
Она встала и подошла к зеркалу. Бледное лицо, темные круги под глазами. За последние месяцы она похудела — Зинаида Николаевна постоянно критиковала ее готовку, и Полина перестала нормально есть, чтобы не выслушивать замечания.
За окном густели сумерки. Скоро Роман вернется с работы. И начнется обычный вечер: натянутые улыбки, дежурные фразы, попытки делать вид, что все в порядке. А потом, когда свекровь уйдет к себе в комнату, Полина ляжет рядом с мужем и будет молчать. Потому что говорить страшно. Страшно признаться, что она больше не может так жить.
Полина вышла из спальни. В коридоре пахло жареным луком — свекровь, видимо, что-то готовила. Она прошла мимо кухни, не заглядывая туда, взяла куртку с вешалки и тихо вышла на лестничную площадку.
Холодный воздух ударил в лицо. Полина прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Нужно было подумать. Решить. Понять, что делать дальше.
А внутри крепло ощущение, что просто так, по-хорошему, это уже не разрешится.
Полина спустилась на первый этаж и вышла во двор. Морозный воздух обжигал щеки, но она даже не застегнула куртку. Достала телефон и позвонила маме.
— Полинка? — мама ответила после третьего гудка. — Что случилось?
— Ничего, просто... просто хотела услышать твой голос.
— Доченька, ты плачешь?
— Нет, — соврала Полина, хотя слезы уже текли по щекам. — Просто устала немного.
Они поговорили минут десять. Мама рассказывала про работу, про соседку тетю Валю, которая опять жаловалась на коммунальщиков. Обычная, простая жизнь. Полина слушала и понимала, как сильно скучает по родительскому дому, где никто не считал каждый ее шаг, не взвешивал каждое слово.
— Мам, я побежала, холодно тут стоять.
— Одевайся теплее. И приезжай, когда захочешь, ладно?
Полина поднялась обратно. Квартира встретила тишиной — подозрительной, настороженной. Она разделась и прошла в комнату. Нужно было дождаться Романа, поговорить с ним обязательно. Сегодня. Немедленно.
Около восьми вечера входная дверь щелкнула замком. Роман вернулся. Полина вышла в коридор — муж снимал ботинки, лицо усталое.
— Привет, — он посмотрел на нее и нахмурился. — Ты чего такая бледная?
— Роман, нам нужно поговорить...
— Романчик! — из кухни появилась Зинаида Николаевна. Глаза горели каким-то нездоровым блеском. — Сынок, как хорошо, что ты пришел! У нас тут произошло ужасное!
Роман настороженно посмотрел на мать, потом на жену.
— Что произошло?
— Пропали мои золотые серьги! — свекровь всплеснула руками. — Те самые, с бриллиантами, что мне твой отец подарил! Я их утром надевала, а вечером смотрю — нет!
Полина похолодела.
— Зинаида Николаевна, о чем вы...
— А о том, что сегодня тут толклись твои родственнички! — свекровь повернулась к ней, и в ее взгляде было что-то пугающее. — Брат твой этот, Костя! Он один в коридоре остался, пока вы в спальне болтали! Я тогда не придала значения, а теперь понимаю — он специально остался! Обчистить хотел!
— Что?! — Полина не могла поверить в то, что слышит. — Это бред какой-то! Костя не мог...
— Не мог?! — свекровь повысила голос. — А кто мог? Я, что ли, сама у себя украла?
— Мама, успокойся, — Роман снял куртку и повесил на вешалку. — Может, ты их просто не там ищешь?
— Я везде искала! — Зинаида Николаевна заломила руки. — В ванной, в спальне, на кухне! Нигде нет! А ведь они дорогие, там настоящие бриллианты!
Полина чувствовала, как начинает кружиться голова. Это было похоже на какой-то абсурдный сон. Костя и воровство? Ее брат, который работает программистом, получает хорошую зарплату и вообще не интересуется чужими вещами?
— Зинаида Николаевна, давайте вместе поищем, — предложила она, стараясь говорить ровно. — Наверняка они где-то лежат...
— Нечего искать! — свекровь ткнула пальцем в ее сторону. — Твой брат украл! И я сейчас же позвоню в полицию!
— Мама! — Роман повысил голос. — Прекрати немедленно!
— Как прекратить?! — Зинаида Николаевна развернулась к сыну. Лицо ее было красным, глаза блестели. — Сынок, ты не понимаешь! Меня обворовали! В моем собственном доме!
— Никто тебя не обворовывал, — Роман потер переносицу. — Пойдем, поищем нормально.
Они втроем прошли в комнату свекрови. Зинаида Николаевна открыла шкатулку с украшениями — там лежали цепочки, кольца, браслеты. Но золотых серег с бриллиантами действительно не было.
— Видишь?! — свекровь торжествующе посмотрела на Полину. — Нет их! Украли!
Полина села на стул у окна. В голове стучало. Это было слишком. Обвинить Костю в воровстве? Серьезно?
— Может, ты их давно не носила? — осторожно спросил Роман. — Может, они вообще где-то в другом месте лежат?
— Я их на прошлой неделе надевала! — свекровь достала телефон. — Вот, смотрите, фотография! Я с Тамарой встречалась, в кафе ходили!
Она ткнула экраном в лицо сыну. На фото действительно виднелись серьги — крупные, золотые.
— Ладно, — Роман кивнул. — Но это не значит, что их кто-то украл. Давай спокойно подумаем, куда ты могла их положить.
— Да не клала я их никуда! — Зинаида Николаевна начинала терять контроль. — Их украли! Украли, понимаешь?! И это сделали родственники твоей жены!
Полина встала.
— Все. Хватит. Я сейчас позвоню Косте, и он приедет. Пусть сам все объяснит.
— Не надо звонить, — быстро сказала свекровь. — Он все отрицать будет! Воры всегда отрицают!
— Мама, ты вообще себя слышишь? — Роман посмотрел на нее с недоумением. — Ты обвиняешь человека в краже без всяких доказательств!
— Доказательства?! — свекровь повысила голос до крика. — Какие еще доказательства?! Серьги пропали, когда он тут был! Этого мало?!
— Вполне, — холодно сказала Полина. — Мало. Потому что Костя даже в вашу комнату не заходил. Он вообще был здесь минут двадцать, попил чаю и ушел.
— Врешь! — Зинаида Николаевна шагнула к ней. — Ты его покрываешь! Вы все заодно! Хотите меня обобрать и выгнать из моего же дома!
В воздухе повисло напряжение. Роман растерянно смотрел то на мать, то на жену. Полина видела, как он пытается что-то сказать, но не может подобрать слов.
— Зинаида Николаевна, — проговорила она медленно. — Вы понимаете, что говорите? Костя — мой брат. Он не вор. И если вы продолжите обвинять его, я...
— То что?! — свекровь подалась вперед. — Что ты сделаешь?! Уйдешь? Бросишь мужа? Да пожалуйста! Нам с Романом и без тебя хорошо было!
— Мама, замолчи! — Роман наконец-то повысил голос. — Немедленно!
Но Зинаиду Николаевну было уже не остановить. Она начала ходить по комнате, размахивая руками, выкрикивая обвинения. Что родители Полины специально подослали дочь, чтобы завладеть квартирой. Что они все воры и мошенники. Что нужно срочно звонить в полицию.
Полина слушала этот бред и понимала — что-то сломалось в свекрови окончательно. Это была не просто ревность к невестке, не обычные придирки. Это было что-то другое. Что-то страшное.
— Роман, — тихо сказала она. — С твоей мамой что-то не так.
— Со мной все в порядке! — заорала Зинаида Николаевна. — Это с вами не так! Вы меня из моего дома выживаете! Мой собственный сын предал меня ради этой... этой...
Она не договорила. Лицо исказилось, глаза наполнились слезами. И вдруг свекровь упала на кровать и разрыдалась — громко, истерично, захлебываясь словами.
Роман бросился к матери, обнял за плечи. Полина стояла в дверях, не зная, что делать. Внутри все оборвалось. Она понимала: после этого ничего уже не будет как прежде.
Рыдания Зинаиды Николаевны постепенно стихли. Она сидела на кровати, уткнувшись лицом в ладони, плечи вздрагивали. Роман гладил ее по спине, растерянно глядя на Полину.
— Может, врача вызвать? — прошептала Полина.
— Не надо никакого врача! — свекровь резко подняла голову. Глаза красные, но взгляд вполне осознанный. — Я не больная! Просто устала от всего этого!
Полина прислонилась к косяку двери. Значит, не сошла с ума. Просто устроила очередную истерику, чтобы манипулировать сыном. Как всегда.
— Мама, ну хватит уже, — устало сказал Роман. — Давай завтра еще раз все поищем. Может, серьги где-то завалялись.
— Нигде они не завалялись, — Зинаида Николаевна вытерла глаза платком. — Но ладно. Может, я и правда ошиблась насчет брата твоей жены.
Полина хмыкнула. Вот так просто? Обвинила человека в воровстве, устроила скандал, а теперь — "может, ошиблась"?
— Романчик, я спать пойду, — свекровь поднялась с кровати. — Голова раскалывается от всех этих переживаний.
Она прошла мимо Полины, даже не взглянув на нее. Закрылась в ванной. Вода зашумела.
Роман подошел к жене и обнял.
— Прости ее. Она просто нервничает.
— Нервничает? — Полина отстранилась. — Роман, она обвинила моего брата в краже! Это нормально по-твоему?
— Нет, конечно, но...
— Никаких "но"! — Полина повысила голос. — Твоя мать каждый день устраивает скандалы! Придирается ко всему! А теперь еще и воровство придумала!
Роман провел рукой по волосам.
— Я понимаю, что тебе тяжело. Но давай не будем сейчас об этом. Устал я очень.
Он ушел в их с Полиной спальню. Она осталась стоять в коридоре. Значит, так. Мама устроила истерику, все спустили на тормозах, и дальше жить как ни в чем не бывало?
Нет. Так больше нельзя.
На следующее утро Полина проснулась с четким планом. Она дождалась, пока Роман уйдет на работу, собрала самые необходимые вещи и позвонила маме.
— Мам, я к вам приеду. Ненадолго. Можно?
— Конечно, доченька. Что-то случилось?
— Потом расскажу.
Зинаида Николаевна сидела на кухне с чашкой кофе, когда Полина вышла с сумкой.
— Куда это ты собралась? — свекровь прищурилась.
— К родителям. На несколько дней.
— Ага, сбежала значит, — Зинаида Николаевна усмехнулась. — Я так и знала, что ты ненадежная. При первой же трудности — в бега.
Полина остановилась у двери.
— Знаете что, Зинаида Николаевна? Я старалась. Правда старалась быть хорошей невесткой. Терпела ваши придирки, молчала, когда хотелось ответить. Но вчера вы перешли черту. Вы оскорбили мою семью.
— Я? — свекровь поставила чашку на стол. — Это я оскорбила? А может, твой брат правда что-то взял?
— Он ничего не брал. И вы это прекрасно знаете.
— Откуда мне знать? — Зинаида Николаевна встала. — Я в вашей семейке не разбираюсь. Может, у вас это в порядке вещей — чужое тащить.
Полина сжала ручку сумки.
— Вы правда верите в то, что говорите? Или просто хотите меня задеть?
— А какая разница? — свекровь скрестила руки на груди. — Главное, что теперь все на своих местах. Ты уходишь, а я снова остаюсь с сыном вдвоем. Как и должно быть.
— Вы этого добивались с самого начала, да?
— Может быть, — Зинаида Николаевна улыбнулась. — А может, ты сама не смогла ужиться с нами. Слабая ты, вот в чем проблема.
Полина развернулась и вышла из квартиры. По пути вниз руки дрожали, но она не плакала. Слез больше не было. Была только пустота и понимание, что так жить невозможно.
Родители встретили ее без расспросов. Мама просто обняла и провела в ее старую комнату. Полина легла на кровать и впервые за месяцы почувствовала, что может спокойно дышать.
Роман позвонил вечером.
— Мама сказала, что ты уехала.
— Да. Мне нужно было подумать.
— О чем подумать? — в голосе мужа звучало раздражение. — Полина, ты же понимаешь, что это глупо? Убежать из-за какой-то ссоры?
— Это не ссора, Роман. Твоя мать обвинила моего брата в воровстве.
— Она извинилась же! Сказала, что ошиблась!
— Нет, она не извинялась, — Полина села на кровати. — Она сказала "может, ошиблась". Это не извинение. И сегодня утром она снова начала намекать, что Костя вор.
Роман замолчал.
— Ладно. Приезжай, когда будешь готова. Поговорим нормально.
— Я не вернусь, пока твоя мать живет с нами.
— Что?!
— Ты слышал. Либо мы снимаем отдельную квартиру, либо я не возвращаюсь.
— Полина, ты сейчас серьезно? Бросить мать одну?
— У нее есть сын. У нее есть сестра. Она не останется одна.
— Это мой дом! Дом моего отца!
— Тогда живи там с ней, — Полина почувствовала, как что-то рвется внутри. — А я больше не могу.
Она положила трубку. Телефон тут же зазвонил снова, но она отклонила вызов.
Прошла неделя
Роман писал сообщения, звонил, просил вернуться. Говорил, что мама обещала больше не устраивать скандалов. Что все наладится.
Но Полина знала — ничего не наладится. Зинаида Николаевна не изменится. Она такая, какая есть. Злая, манипулирующая, готовая на все, лишь бы контролировать сына.
И нужно было решить — что важнее. Любовь к мужу или собственное спокойствие.
Полина смотрела в окно своей старой комнаты и понимала: ответ она уже знает. Просто боялась себе в этом признаться.
Жизнь продолжалась. И у нее было право выбирать, какой эта жизнь будет.
Через две недели Роман приехал к родителям Полины. Она встретила его у подъезда — не хотела, чтобы разговор происходил в квартире, при маме с папой.
— Ну что, поговорим? — он выглядел усталым, осунувшимся.
— Давай.
Они прошли в ближайшее кафе, заказали кофе. Роман долго молчал, потом достал телефон и положил на стол.
— Мама нашла свои серьги. Они были в кармане ее пальто. Она их туда сунула, когда с подругой встречалась, и забыла.
Полина кивнула. Конечно. Как она и думала.
— Извинилась перед Костей?
— Нет, — Роман отвел взгляд. — Сказала, что все равно подозрения были обоснованные.
— Понятно.
— Полина, давай попробуем еще раз. Я поговорю с ней серьезно, объясню...
— Не надо, — она покачала головой. — Ты не понимаешь. Твоя мать не изменится. Она будет устраивать скандалы снова и снова. А ты каждый раз будешь просить меня потерпеть.
— Я люблю тебя.
— И я тебя люблю, — Полина взяла его руку. — Но любви недостаточно. Мне нужен муж, который встанет на мою сторону. Который защитит меня. А не будет оправдывать мать, что бы она ни сделала.
Роман сжал ее пальцы.
— Дай мне время. Я все решу.
— Сколько времени? Месяц? Год? Десять лет? — Полина высвободила руку. — Роман, я устала ждать. Устала надеяться. Мне тридцать лет. Я хочу нормальную семью, где не нужно каждый день ходить по минному полю.
Он смотрел на нее, и в глазах было столько боли, что Полина едва сдержалась, чтобы не заплакать.
— Значит, все?
— Пока ты не готов выбирать — да. Все.
Роман встал, оставил деньги за кофе и вышел. Полина осталась сидеть, глядя в окно. За стеклом падал мокрый снег, люди спешили по своим делам.
А она впервые за долгое время чувствовала не боль. Не страх. Не вину.
Она чувствовала облегчение.
И понимала — какой бы сложной ни была эта история, она сделала правильный выбор. Выбор в пользу себя.
Жизнь продолжалась. И теперь она была свободна строить ее так, как хотела сама.