За массивными дубовыми дверями приемной комиссии лицея время текло иначе. Здесь не было слышно гула Пятницкого шоссе, только мерное тиканье антикварных часов и едва уловимый шелест дорогой бумаги.
Даниил, семнадцатилетний математик с холодным взглядом, сидел на краю кожаного кресла. Рядом с ним стоял его отец, Сергей Степанович. Человек с мозолистыми руками и лицом, на котором усталость застыла глубокими складками, он чувствовал себя здесь чужим. Он то и дело поправлял воротник старого пиджака, а его глаза, полные немой боли и надежды, скользили по дорогой обстановке. Сергей понимал: его сын — гений, но гениальность в этой стране, кажется, имеет скрытый ценник.
Елена Викторовна, куратор по работе с одаренными детьми, мягко улыбнулась, глядя на Даниила.
— Даниил, я повторю: ты зачислен бесплатно. Твой балл по математике — лучший в наборе. Никаких взносов.
Сергей Степанович выдохнул, и в этом выдохе было столько облегчения, что у него задрожали кончики пальцев. Но Даниил не улыбался. Он достал из рюкзака потрепанный блокнот, где на полях были выписаны столбики цифр.
— Елена Викторовна, но 5 миллионов рублей мы не потянем.
Сергей Степанович вздрогнул. Его лицо, до этого светлевшее от радости, мгновенно осунулось. Он посмотрел на сына с ужасом и непониманием, словно тот только что добровольно отказался от спасательного круга.
— Обучение стоит 4 миллиона, — спокойно продолжил Даниил, не глядя на отца. — Мой грант их покрывает. Но остальное… Сейчас папа возит меня в школу по пути на завод. Сюда мне придется добираться на автобусах. Проездные на 10 месяцев — это десятки тысяч, но главное — дорога. Четыре часа в день. У меня не останется времени на факультативы и помощь папе в нашей мастерской. Наш семейный доход упадет, а это значит, что единственный выход — такси.
При упоминании такси Сергей Степанович отвел взгляд в окно. Его плечи поникли. Он, человек, который привык вывозить на себе любую тяжесть, сейчас чувствовал себя абсолютно беспомощным перед сухой логикой сына.
— 1 500 рублей за поездку в одну сторону, — чеканил Даниил. — 3 000 в день. За 10 месяцев это более 600 тысяч рублей. Еще вступительный взнос, который все равно просят «на развитие», плюс учебники и форма. В сумме — миллион сверху. Нам негде его взять.
В кабинете повисла тяжелая, густая тишина. Сергей Степанович сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он хотел что-то сказать, пообещать, что возьмет еще две смены, что продаст машину или возьмет кредит, но слова застревали в горле. Впервые в жизни он не мог ничего дать своему сыну.
Елена Викторовна внимательно посмотрела на отца, чье лицо превратилось в маску молчаливого страдания, а затем на Даниила.
— Знаешь, Даниил, ты только что доказал, что математика — это прежде всего честность перед самим собой, — тихо произнесла она. — Мы часто забываем, что расстояние от таланта до успеха измеряется не только в километрах, но и в возможностях семьи.
Она сделала паузу, встала и подошла к окну, за которым виднелись современные корпуса жилого блока лицея.
— У нас есть студенческое общежитие прямо на территории, — Елена Викторовна обернулась. — Обычно оно платное и только для иногородних. Но в твоем случае я добьюсь включения проживания в твой грант. Ты будешь жить здесь, ходить на занятия за пять минут и сохранишь свое время для науки, а не для дорожных пробок.
Сергей Степанович медленно поднял голову. В его глазах, секунду назад полных отчаяния, внезапно блеснули слезы. Он посмотрел на Елену Викторовну с такой неистовой благодарностью, на которую способен только родитель, увидевший, как закрытая перед его ребенком дверь внезапно распахнулась.
Позже, когда они вышли на улицу, Сергей Степанович молча обнял сына. Он не сказал ни слова — просто прижал его к себе и долго не отпускал. А Даниил, гений с холодным взглядом, вдруг уткнулся носом в отцовское плечо и замер. Так они и стояли посреди элитного квартала — работяга в старом пиджаке и его сын, который только что выиграл битву, не проронив ни одной жалобы.
Почему это сработало?
Многие на месте Данилы просто бы поблагодарили и ушли копить долги.
Что помогло ему получить общежитие и полное обеспечение?
Язык цифр вместо эмоций. Данила не жаловался на бедность. Он представил четкий финансовый план. В бизнесе и переговорах сухие цифры всегда убедительнее, чем просьбы о помощи.
Демонстрация «упущенной выгоды». Он четко показал, что дорога отнимет время у учебы. Он «продал» лицею идею: если я буду ездить на автобусе, вы получите слабого студента. Выгодно ли это вам?
Честность и твердость. Он сразу обозначил «красную черту». Это заставило куратора искать нестандартное решение, чтобы не потерять ценный «актив» в лице гениального математика.
Кто в этой истории главный герой — сын с его расчётами или куратор, которая проявила гибкость? И что бы вы сделали на месте отца? Поделитесь в комментариях.
👋 Давайте дружить, подписывайтесь, таких историй за годы работы накопилось много. Буду рассказывать.
Ответ официанта заставил директора достать визитку
Сто тысяч за «эксклюзив», который был в двух экземплярах