Альберт, которого друзья по привычке звали Аликом, с юности был влюблён в море. Любая прогулка по воде, любой круиз для него превращались в праздник, поэтому, когда отец предложил ему подтянуть знания и оформить международный сертификат шкипера, Алик согласился без раздумий. Он даже представить не мог, какой сюрприз готовит ему родитель.
На своё двадцатипятилетие Алик получил не часы и не дорогой аксессуар, а документы на парусно-моторный катамаран. Судно стояло в итальянском порту Анкона, в Адриатическом море.
— Это твой катамаран, сказал отец с улыбкой. — Задача простая: перегнать его в порт Имеретинский, в Сочи. Найми опытного шкипера, возьми пару крепких друзей и меня не забудь.
Алик буквально сиял от восторга. Морское путешествие на собственном катамаране казалось ему воплощением мечты, пределом желаний. Однако очень скоро выяснилось, что перегон судна совсем не похож на лёгкую прогулку, где можно просто любоваться горизонтом и фотографироваться на фоне парусов.
Команде приходилось учиться на ходу. Они осваивали новые узлы, разбирались в снастях, привыкали к порядку смен, терпели выматывающие переходы и долгие часы у штурвала. Особенно тяжело было в ветреные дни, когда каждое действие требовало силы и внимания, а любая ошибка могла закончиться неприятностями. К финишу маршрута команда добралась усталой, раздражённой и изрядно выжатой, чем отец Алику, по-своему, остался доволен.
Он и затевал всё это не ради романтики. Стареющий бизнесмен хотел, чтобы сын попробовал настоящую мужскую работу, увидел, как выглядит опасность, которую нельзя откупить деньгами, и понял цену простым вещам. Но море, как ни странно, научило Алику не тому, на что рассчитывал отец.
Алик сделал совсем другой вывод. Управлять катамараном оказалось хлопотно и рискованно, а отдых у штурвала быстро превращался в тяжёлую повинность. В голове у него сложилась простая формула: если захочется покатать друзей или девушек, проще заплатить профессионалу. Пятьсот евро за несколько дней работы опытного человека в море показались ему разумной ценой за спокойствие.
С этим настроением он и встретился с Мариной.
— Представляешь, у меня теперь своя яхта, сказал Алик, сияя и явно любуясь её реакцией. — А знаешь, где она стоит?
Марина подняла брови, не понимая, к чему он клонит.
— В марине, добавил он и рассмеялся, довольный собственной игрой слов. — Там так и называется стоянка для лодок.
Марина вздохнула и улыбнулась чуть заметно, скорее из вежливости.
— Поздравляю. Собственное судно это действительно круто, сказала она. — Только имей в виду: катамараны не любят шторм. Если перевернётся, будет очень тяжело выбраться. Ты ведь не собираешься сам им управлять?
— Нет, Мариш, конечно нет, ответил Алик. — Когда поедем кататься вместе, я найму опытного человека. Пусть он стоит у штурвала, а мы будем отдыхать.
Марина смотрела на него рассеянно, будто подбирала слова, которые боялась произнести.
— Я вообще хотела поговорить серьёзно, сказала она наконец. — У меня… У нас будет ребёнок.
Алик замер так, словно услышал фразу на незнакомом языке.
— Ребёнок? У нас? Марин, ты уверена? произнёс он с растерянностью. — Мы же толком и не пожили для себя. Нам всего двадцать пять.
Марина выпрямилась, и в голосе её прозвучала усталость, накопленная не за день.
— Сколько можно жить для себя? Нам уже двадцать пять, сказала она. — Ты хочешь, чтобы я откладывала до бесконечности и превратилась в женщину, которая потом будет жалеть, что всё тянула? Я решила: больше ничего прерывать не буду.
Алик молчал. Внутри него только что погасла одна картина и тут же вспыхнула другая. Ещё минуту назад он видел себя с Мариной на палубе, в обнимку, с волосами, растрёпанными ветром, с сияющим морем вокруг. А теперь перед глазами мелькали бутылочки, соски, подгузники, ночной плач и бесконечные хлопоты. И самое неприятное заключалось в том, что он честно понимал: он к этому не готов. Не сейчас.
Марина же вдруг сказала спокойнее, почти мягко, будто сама решила поддержать его, а не спорить.
— Ничего, морские прогулки никуда не денутся. Просто перенесём их на следующий год. Поедем уже втроём, сказала она. — Ты, я и наш малыш.
И Алик неожиданно поймал себя на мысли, что в этом действительно есть что-то светлое. Трое на палубе. Любимая женщина рядом. Ребёнок, похожий на них обоих. Странно, но картинка перестала быть страшной и даже стала красивой.
— Тогда объявим родителям, что мы скоро поженимся, сказал он, будто сам проверяя эти слова на прочность.
Марина мгновенно бросилась ему на шею, осыпая поцелуями.
— Я знала. Я верила, что ты настоящий мужчина, щебетала она, и в её голосе звучало облегчение.
Свадьбу сыграли с размахом, как любили в семье Алику. После торжества родители предложили молодым два варианта: жить вместе с ними в особняке или переехать в элитную трёхкомнатную квартиру в центре города. Марина, несмотря на уважение к свёкрам, мечтала о своём пространстве, без постоянного присутствия старших. Алик тоже выбрал квартиру, и у этого решения были свои причины: из коттеджного посёлка до офиса приходилось добираться через пробки, а из центра можно было дойти пешком.
Так и случилось. Впервые в жизни Алик начал ходить на работу не на машине отца, а просто прогуливаясь. И неожиданно ощутил вкус самостоятельности. Родительский контроль, к которому он привык, постепенно оставался в прошлом. Он словно впервые понял, что теперь действительно распоряжается собственной жизнью.
Марина тем временем обживала их квартиру с любовью и вниманием. Она оказалась заботливой хозяйкой: готовила вкусно, умела создать уют, а главное всегда находила в себе силы обнять, успокоить, поддержать. Алик не раз говорил приятелю:
— Слушай, семья это вообще не кандалы, как мы думали. Это счастье. И почему я раньше не женился?
Но беременность меняла Марину, и эти перемены Алик воспринимал неправильно. Фигура стала тяжелей, черты лица расплылись, на коже проступили пятна, волосы потускнели. Он не понимал, что многое уйдёт после родов, что это временно, что сейчас важнее всего здоровье женщины и будущего ребёнка. Ему казалось, будто перед ним уже навсегда останется другая Марина: не такая лёгкая, не такая сияющая, не такая привлекательная, какой она была раньше. И когда он слышал её осторожные тяжёлые шаги, в груди почему-то возникало холодное ощущение, будто рядом с ним не любимая, а чужой человек.
После рождения Вари перемен стало ещё больше. Марина отдавала все силы малышке: кормила грудью, почти поселилась в детской комнате, жила режимом ребёнка. Варя часто плакала ночами, Марина постоянно не досыпала, но при этом ни разу не попросила Алику встать вместо неё. Он оказался отодвинут от хлопот и одновременно лишён прежнего внимания. Внутри него быстро выросло скучное раздражение, а за ним пришла пустота.
И именно в это время в офисе появилась новая секретарь-референт Яна. Она резко отличалась от Марины: не была скромной, не стеснялась взгляда, смеялась громко и смело, умела показать себя. Ей не нужно было много времени, чтобы обратить на себя внимание молодого босса. И Алик вдруг почувствовал ту самую свободу действий, о которой недавно радовался, гуляя по утрам в офис. Только теперь он использовал её иначе.
Он словно обижался на жену, хотя жена не сделала ему ничего плохого. Ему казалось, что он имеет право на маленькую слабость, на краткое развлечение, на кусочек жизни, где всё снова будет просто и приятно.
— Ян, ты не представляешь, какой катамаран стоит у меня в порту на Чёрном море, говорил он любовнице, когда они оставались вдвоём. — Четыре уютные каюты, просторная кают-компания, мостик… А я сижу здесь, в пыльном городе, в офисе на тридцать шестом этаже.
— Серьёзно? Это же сказка, радостно восклицала Яна. — Ты умеешь управлять таким судном?
— У меня есть международный сертификат, отвечал Алик с нарочитой скромностью. — Но если честно, настоящий отдых это не стоять у штурвала. Настоящий отдых это обнимать красивую девушку на палубе.
Яна смеялась, обнимала его своими прохладными руками в браслетах и мечтала только об одном: чтобы этот мужчина стал полностью её. Ради этого она была готова на многое, особенно если это многое помогало разорвать его семейные узы.
Когда Варе исполнился год, Марина предложила отметить день рождения в ресторане у друзей. Хозяева, Лена и Саша, сами хотели устроить праздник, обещали всё организовать. Но у Алику были другие планы. Ему не терпелось показать Яне свой катамаран и, что важнее, произвести на неё впечатление своей морской биографией.
— Отметим в море, заявил он. — Катамаран большой, места всем хватит.
Состав гостей подобрался как раз на десять человек. Марина и родители Алику, Лена и Саша, пара приятелей с девушками. И, разумеется, Яна, представленная как одна из девушек знакомых.
Для многих это был первый выход на катамаране. Мать Алику с интересом ходила по палубе, рассматривала конструкцию, восторгалась всем подряд. Варя смотрела на мелкие волны под сеткой между корпусами и смеялась, будто море играло специально для неё. Марина вместе с Леной готовили угощение, Алик стоял у штурвала, отец разговаривал с приятелями сына, девушки фотографировались.
Яна смеялась особенно громко. Она делала это намеренно, время от времени бросая на Алику взгляд, будто отмечая: я здесь, я рядом, я важна.
Погода изменилась резко. Ветер усилился, волна поднялась быстро, и воздух стал холоднее. Морская гладь, которая казалась ласковой, внезапно показала характер.
— Все в кают-компанию, крикнул Алик. — Мужчины, ко мне! Нужно убрать паруса!
Мужчины бросились помогать. Марина увидела, что Алик дрожит от холода, и метнулась вниз за курткой. Она поспешно спускалась по лесенке и вдруг почувствовала странное скольжение, будто подошва стала гладкой, как по маслу. Марина сорвалась, ударилась, упала на сетку-«батут» между корпусами, попыталась подняться, но сильная волна накрыла сетку и снесла её в воду.
Мужчины, занятые парусами, этого не заметили. Алик, как только паруса были спущены, прибавил ход и повёл катамаран к берегу. Лишь когда женщины закричали, перекрывая ветер:
— Марина за бортом!
Он сбавил скорость и пошёл на разворот. Но Марины нигде не было. К бухте подходили парусные яхты и моторки, Алик подавал сигналы, просил помощи, искал глазами, но волны уже скрыли всё.
Первый день рождения Вари навсегда стал чёрной датой.
Семья обратилась в береговую охрану. Потом Марину объявили в федеральный розыск. Прошло полгода, и, учитывая обстоятельства исчезновения, её признали погибшей. Родители Алику переживали страшно. Они даже поехали в родной городок Марины, где её отец владел сетью автозаправок, и сообщили сватам скорбную новость.
Алик несколько недель почти не выходил из квартиры и пил. Варя, которая ещё долго просыпалась с вопросом о маме, переехала к дедушке и бабушке, и за ней стала присматривать няня.
А Яна… Яна внутри праздновала. Её уверенность, что всё складывается в её пользу, росла с каждым днём. Именно она, едва заметно улыбаясь наедине с собой, вспоминала, как однажды налила оливковое масло на подошву Марининых шлёпанцев. Тогда она якобы перепутала обувь после того, как все ходили по сетке босиком. Ей хотелось всего лишь, чтобы Марина поскользнулась и больно упала. Но вышло иначе. Гораздо страшнее. И, как ни ужасно это звучало, гораздо выгоднее для Яны.
Теперь оставалось дождаться, когда Алик выйдет из запоя, и занять место, которое ещё недавно принадлежало Марине.
Так и произошло. Вскоре Яна переехала к нему, присвоила себе украшения и дорогие вещи его жены. Алик с предложением не спешил, но Яна всем вокруг уверенно говорила, что она его невеста, будто это был уже решённый факт.
Родители Алику после случившегося заметно сдали. Отец передал управление компанией сыну, а сам неожиданно увлёкся рыбалкой на пруду недалеко от дома. Однажды его так и нашли там: с удочкой в руках, лежащим ничком возле складного стульчика. Инфаркт оказался обширным и смертельным. Мать пережила мужа ненадолго, всего на месяц.
Алик почувствовал себя окончательно осиротевшим. И только тогда он по-настоящему заметил Варю, которую раньше словно не видел за собственными желаниями и раздражением. Смотря на девочку, он вспоминал Марину, её любовь к дочери, свою трусость, своё предательство и бегство от семьи.
Они с Яной поселились в особняке. Варя заново училась называть Алику папой, но Яну она не приняла сразу.
— Ты плохая, сказала малышка в первый же день, когда Яна вошла в дом как хозяйка.
— Почему ты так решила? спросила Яна, натягивая на лицо ласковую улыбку.
— Потому что ты мне не мама, ответила Варя и расплакалась.
Яна промолчала, но в мыслях холодно отметила, что с этим ребёнком будет непросто.
Вскоре Алик уехал на побережье продавать катамаран. Слишком много тяжёлых воспоминаний было связано с этим судном. Яна же, получив в руки хозяйство, решила, что няня обходится слишком дорого. Ей захотелось найти замену подешевле, желательно такую, которая не будет задавать лишних вопросов. Она даже мечтала подыскать женщину из бродяг, чтобы платить минимум.
И однажды у дома она заметила худую бездомную женщину в плаще с капюшоном. Яна, не колеблясь, предложила ей работу.
— Ты хоть раз сидела с детьми? спросила Яна с подозрением.
— Сидела, коротко ответила женщина.
Старую няню рассчитали. Новую переодели в чистое и сразу поставили условия: жить она будет за еду и крышу над головой. Не нравится, найдут другую. Женщина согласилась молча, без споров.
— И ещё, добавила Яна. — Когда Варя спит, будешь выполнять работу по дому. Нам незачем держать лишний штат.
Уволив часть прислуги, Яна уже прикидывала, куда потратит сэкономленные деньги. Ей хотелось большего: она надеялась, что после продажи катамарана, который она пренебрежительно называла катером, Алик подарит ей машину.
Когда он вернулся, Яна бросилась ему на шею.
— Наконец-то! Я так скучала, воскликнула она.
— А где Варя? спросил Алик. — Я привёз ей красивый медальон с моря.
Яна надменно надула губы, изображая обиду.
— Где ей быть? В детской, наверное.
Алик пошёл в детскую и у самой двери услышал разговор, который заставил его остановиться.
— Почему мне нельзя сказать всем правду? спросила Варя тоненьким голосом. — Пусть она уедет, а ты останешься.
— Потерпи немного, солнышко, ответила няня. — Скоро мы с тобой уйдём вместе.
Этот голос показался Алику до невозможности знакомым. Он распахнул дверь и застыл, будто время резко остановилось.
У кроватки Вари сидела Марина. Похудевшая, с другой причёской, с изменившимся, чуть обезображенным лицом, но живая. Настоящая. Не призрак и не сон.
— Марина… выдохнул он, чувствуя, как у него подкашиваются ноги. — Ты… Ты жива?
— Да, Алик. Я жива, ответила она спокойно. — Наверное, назло твоей невесте.
Алик попытался заговорить, но слова не складывались. Марина же смотрела прямо, без истерики, только с какой-то холодной ясностью.
— Лена давно говорила мне, что ты мне изменяешь, продолжила она. — Я не устраивала сцен. Я терпела ради Вари. Но когда ты привёл Яну на катамаран, спрятав её за чужим именем, это стало последней каплей. Я видела, как она смотрит на тебя. Как притворяется пьяной, чтобы будто случайно повиснуть у тебя на плече. Это было унизительно и мерзко. А потом, когда мы бегали босиком по сетке, она надела мои шлёпанцы и ушла к камбузу. Лена заметила, что Яна зачем-то брала оливковое масло. А потом она вернула мне обувь и извинилась, что перепутала. Только подошва была скользкой. Я чуть не погибла, Алик. И знаешь, что самое страшное? Ты даже не заметил. Ты вообще замечал меня последнее время?
Алик стоял оглушённый. В дверях показалась Яна, но он резко вытолкнул её в коридор и запер детскую на ключ.
Марина продолжила, не повышая голоса, будто рассказывала всё это не ему, а самой себе, чтобы поставить точку.
— Хочешь знать, как я выжила? Я хорошо плаваю. Когда меня смыло волной, я увидела, что ты прибавляешь газ, что ты уходишь к берегу, оставляя меня в воде. Я поплыла к яхте, которая шла в бухту. Меня подняли на борт небольшого парусника. И там случилось то, что иначе как чудом не назовёшь: шкипером оказался мой одноклассник Игорь. Я умоляла его не отдавать меня тебе. Он отвёз меня в больницу. Переохлаждение, травмы, стресс. Оттуда я позвонила Лене и всё рассказала. Мы решили проучить Яну, но сначала мне нужно было забрать Варю. Поэтому я и притворилась бездомной. Я надеялась хоть так попасть в дом. Хорошо, что Яна не узнала меня. А Варя узнала. Я попросила её молчать и пока не называть меня мамой.
Марина поднялась, собрала вещи дочери, уверенно взяла Варю за руку и направилась к выходу.
Алик будто очнулся.
— Подожди. А как ты будешь жить без документов? спросил он хрипло. — Тебя же официально признали погибшей.
Марина даже не остановилась надолго, только обернулась на секунду.
— Об этом не волнуйся. Мы поедем к моим родителям, там всё восстановим. У Игоря в нашем городе целая сеть адвокатских контор. Документы вернут, имя вернут, жизнь вернут. Прощай, Алик. Будь счастлив, если сумеешь.
Марина ушла вместе с Варей. Они уехали в другой город, к бабушке и дедушке. Там Варя пошла в частный детский сад, подружилась с девочками и рассказывала, что маму спасли дельфины. А Марина, восстанавливая документы и возвращая себе право на собственную судьбу, вместе с Игорем подала заявление в ЗАГС.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: