Тяжелая ладонь старшего брата обрушилась на полированную поверхность обеденного стола. От удара подпрыгнула тонкая фарфоровая чашка, а по комнате разлетелись крошки от дешевого печенья, которое принесла с собой сестра. В чистом, пахнущем свежестью и дорогим деревом кабинете Сергея теперь стоял густой дух от едкого запаха дешевых сигарет, исходивший от Игоря.
— Значит так, Сережа, — Игорь придвинулся вплотную, обдавая брата запахом застарелого перегара. — Мы всё обсудили. Семейный совет решил: двухкомнатную отдаешь Лариске, ей замуж выходить некуда. А «однушку» в центре выставляем на продажу. Мне нужно закрыть долги по бизнесу, сам понимаешь — время сейчас тяжелое.
Мать, сидевшая во главе стола, согласно кивнула и поправила на плечах побитый молью платок. Она смотрела на Сергея не как на сына, а как на досадное препятствие.
— Не упрямься, — подала голос Лариса, рассматривая свои облупившиеся ногти. — Ты у нас богатый, еще заработаешь. А нам выживать надо. Ты вообще должен быть благодарен, что мы за тебя всё придумали. Знай свое место, Сережа. Ты здесь никто, просто удачливый выскочка. Рот закрой и подписывай бумаги, которые мы принесли.
Сергей не шелохнулся. Его руки спокойно лежали на коленях. Он чувствовал, как внутри закипает тяжелая, холодная ярость, но внешне оставался неподвижен. Он не стал вскакивать, не начал кричать о том, что эти квартиры он заработал десятилетней пахотой без выходных.
— Ты слышишь, что мать говорит? — Игорь снова ударил по столу. — Давай ключи и документы. Мы завтра же туда риелтора приведем. И не вздумай замки менять, мы проверим. Ты нам по гробу жизни обязан за то, что мы тебя в люди вывели.
Сергей медленно потянулся к стакану с водой. Медленно, смакуя каждый глоток, он допил воду до конца. Тишина в комнате стала густой. Мать восприняла его молчание как признак слабости и пошла в атаку.
— Если не подпишешь, — она прищурилась, — я всем соседям и твоим партнерам расскажу, какой ты подонок. Собственную мать на улицу выкидываешь, родную сестру без жилья оставляешь. Я тебя вырастила, я тебя и уничтожу. Деньги тебе глаза застлали? Так мы их быстро вылечим.
Сергей аккуратно поставил стакан. Он взял смартфон и нажал на одну кнопку быстрого набора.
— Олег? Да, начинай. Все объекты. Прямо сейчас.
— Что ты там начинаешь? — хохотнул Игорь, вальяжно развалившись в кресле. — Кому ты звонишь? Понты свои брось, на нас это не действует. Мы твоя семья, мы имеем право на долю!
Сергей встал. Медленно, расправляя плечи. Он подошел к сейфу, достал тонкую папку и швырнул её на середину стола.
— Читайте. Внимательно читайте, «родственники».
Игорь схватил бумаги, его пальцы впились в листы. Лариса и мать склонились над ним. Через секунду лицо брата начало приобретать бледный оттенок. Спесь слетела с него, как старая краска под дождем.
— Что это? — пробормотал он, и его голос сорвался на крик. — Как это... «доверительное управление с правом отзыва»? Какая еще «ликвидация прав владения»?
— А вот так, — Сергей смотрел на них сверху вниз. — Эти две квартиры, на которые вы разинули рот, никогда не были в моей полной собственности. Они числятся на балансе моего инвестиционного фонда. И по уставу, при попытке несанкционированного отчуждения или давления на управляющего, то есть на меня, они мгновенно выставляются на торги.
Мать побледнела. Её уверенность в безнаказанности сменилась животным страхом.
— Сереженька, ты чего? Мы же по-семейному... пошутили просто...
— Пошутили? — Сергей усмехнулся, и эта улыбка была холоднее льда. — Нет, мама. Вы решили, что я ваш «бродячий кошелек на ножках». Вы пришли ко мне в дом, натоптали, оскорбили мою жизнь и потребовали отдать то, к чему не имеете отношения.
Он повернулся к брату, который теперь вжался в спинку дорогого кресла.
— Игорь, ты сказал, что я здесь «никто»? Так вот, теперь это правда. В этой квартире — вы никто. И через пять минут вас здесь не будет. Кстати, Лариса, твоя машина, за которую я платил кредит... я только что отозвал платеж. Банк заберет её завтра.
— Ты не можешь! — взвизгнула сестра.
— Еще как могу. Вы же сами сказали: я здесь никто. А раз я никто, то и обязательств у меня перед вами никаких.
Сергей нажал кнопку на панели интеркома.
— Охрана? Проводите гостей. И проследите, чтобы они больше не подходили к дверям этого жилого комплекса. Никогда.
Когда за родней закрылась тяжелая дубовая дверь, Сергей подошел к окну. Он видел, как на парковке Игорь что-то яростно кричит матери, а Лариса плачет, глядя на свой автомобиль. Ему не было жаль. Внутри было только чувство глубокого удовлетворения и свободы. Грязь, которую они принесли в его жизнь, наконец-то была смыта. Он открыл окно, впуская в комнату свежий вечерний воздух, и впервые за долгое время вдохнул полной грудью.
А как вы считаете: имеет ли право семья распоряжаться имуществом того, кто «лучше всех устроился», или в таких делах родственные связи заканчиваются там, где начинается наглость?