— Перепиши квартиру на меня, чтобы жена не оттяпала! — этот шепот, похожий на змеиное шипение, заставил Лену замереть в коридоре. Ключ в замке она повернула бесшумно, по привычке, выработанной годами жизни со свекровью, которая любила появляться без предупреждения.
Лена стояла, прижимая к груди пакет с продуктами, и чувствовала, как по спине ползет липкий холод. Голоса доносились с кухни. Дверь была приоткрыта, и в щель падал желтый свет абажура.
— Мам, ну ты чего начинаешь? — голос мужа, Олега, звучал вяло, без особого сопротивления. Скорее, как у человека, которому лень спорить. — Мы же нормально живем. Лена работает, ипотеку почти закрыли…
— Нормально?! — Галина Петровна, видимо, всплеснула руками, потому что звякнула ложка о чашку. — Ты слепой, сынок? Она на тебя волком смотрит! А вчера я заходила, так она даже чаю не предложила, буркнула «здрасьте» и ушла в спальню. Это уважение? Я тебе говорю, у неё кто-то есть. Или просто характер стервозный проявился. Вот разведется она с тобой завтра, и что? Половину квартиры оттяпает! А кто платил? Ты платил!
Лена прикусила губу так сильно, что почувствовала вкус металла. «Ты платил»… Какая наглая ложь. Олег полгода сидел без работы, когда они только взяли эту трешку, а первоначальный взнос вообще был с продажи бабушкиной дачи, которая принадлежала Лене. Но в мире Галины Петровны её сын был святым мучеником, а невестка — приживалкой.
— Ну мам, это сложно все… Документы, пошлины, — Олег пытался найти отговорки, но Лена знала этот тон. Он уже сдался. Он всегда сдавался под напором матери.
— Ничего сложного! — отрезала свекровь. — Оформим дарственную. Ты даришь квартиру мне. Имущество, полученное в дар, разделу при разводе не подлежит. А я, как все уляжется, напишу завещание на тебя. Зато спать будем спокойно. А Ленке твоей знать не обязательно. Скажешь, что по делам поехал. Или вообще ничего не скажешь, документы-то у тебя в сейфе лежат?
— В сейфе…
— Вот и отлично. Завтра же займемся. У меня и нотариус знакомый есть, правда, берет дорого, но тут дело такое, скупиться нельзя.
Лена медленно, стараясь не шуршать пакетом, отступила назад, к входной двери. Ей хотелось ворваться на кухню, швырнуть пакет с кефиром и хлебом на стол и высказать им всё, что накопилось за десять лет брака. Выкрикнуть про свои две работы, про его бесконечные «поиски себя», про то, как она выхаживала эту самую Галину Петровну после операции, нося судна и моя полы.
Но она остановилась. Скандал сейчас ничего не решит. Олег встанет на сторону матери, начнет мямлить, что она «все не так поняла», а утром они тайком пойдут и сделают свое черное дело. И тогда она действительно останется на улице.
Лена тихо открыла дверь, вышла на лестничную площадку и снова захлопнула её, на этот раз громко, нарочито тяжело топая ногами.
— О, Леночка пришла! — голос свекрови мгновенно сменил тональность с заговорщицкой на елейно-приторную.
Когда Лена вошла в кухню, картина была идиллической. Олег помешивал сахар в чашке, старательно глядя в окно, а Галина Петровна сидела с прямой спиной, словно проглотила лом, и улыбалась одними губами. Глаза её оставались холодными и колючими.
— Здравствуй, мама. Привет, Олег, — Лена поставила пакет на стол. Руки дрожали, и она поспешно сунула их в карманы домашнего халата, который висел на крючке. — Что-то случилось? Вы такие серьезные.
— Да нет, Леночка, просто зашла сыночка проведать, гостинцев принесла, — свекровь кивнула на банку с грибами. — А ты чего такая бледная? На работе загоняли?
— Устала немного. Голова болит, — Лена потерла виски. Ей нужно было время. Нужно было срочно придумать план. — Я, пожалуй, прилягу. Ужинать не буду.
Оказавшись в спальне, она первым делом включила воду в ванной, чтобы шум заглушил её разговор, и набрала номер Светки. Светлана была её одноклассницей, боевой подругой и, по счастливому стечению обстоятельств, весьма успешным нотариусом с собственной практикой.
— Свет, привет, можешь говорить? — прошептала Лена, сидя на краю ванны.
— Могу, но недолго, у меня отчетность. Что стряслось? Голос у тебя, будто тебя хоронить везут.
— Почти. Свекровь уговаривает Олега переписать квартиру на неё. Дарственную хотят оформить тайком от меня. Завтра собираются.
— Вот же старая грымза. А Олег что?
— А Олег — телок. Согласился. Свет, что делать? Если они оформят дарственную, я при разводе ни с чем останусь. А развод теперь точно будет, я с этими предателями жить не смогу.
— Так, спокойно, — голос подруги стал жестким и деловым. — Паника — плохой советчик. Они знают, к какому нотариусу пойдут?
— Мамаша сказала, что у неё есть кто-то знакомый, но дорогой.
— Отлично. Значит так, слушай меня внимательно. Тебе нужно сейчас выйти к ним и, как ни в чем не бывало, перехватить инициативу. Скажи, что у тебя есть «свой» нотариус, который сделает все быстро и с огромной скидкой. Скажи, что это моя хорошая знакомая или даже я сама. Галина твоя жадная до ужаса, слово «скидка» для неё как сыр для крысы.
— И что это даст? Ты же не можешь отказать им в законной сделке просто так.
— Я — нет. Но я могу найти тысячу и одну причину, почему сделку нельзя провести именно сегодня. Ошибки в документах, зависшая база Росреестра, отсутствие справки о дееспособности, да мало ли что! Я потяну время. А ты завтра же с утра бежишь к адвокату, подаешь на развод и, самое главное, ходатайство об обеспечении иска — наложении ареста на имущество. Поняла?
— Поняла, — Лена выдохнула, чувствуя, как в груди разгорается злая решимость. — Спасибо, Светик. Я твой должник.
— Сочтемся. Иди, актриса, твой выход.
Лена умылась холодной водой, похлопала себя по щекам, чтобы вернуть румянец, и вышла на кухню.
Олег и свекровь все еще сидели там, и, судя по их напряженным позам, обсуждали детали предстоящей аферы.
— Олег, слушай, — Лена начала разговор будничным тоном, наливая себе воды. — Ты говорил, тебе нужно какие-то доверенности по работе оформить? Или я что-то путаю?
Муж поперхнулся чаем. Галина Петровна насторожилась.
— Ну… да, там есть моменты, — неуверенно протянул он, косясь на мать.
— Просто я вспомнила, — продолжила Лена, не глядя на них. — У меня же Светка Соколова нотариусом работает, помнишь её? Мы с ней вчера созванивались, она говорила, что у неё сейчас акция какая-то для знакомых, чуть ли не полцены берет за оформление любых сделок. Если тебе что-то нужно, могу договориться. Зачем переплачивать?
Глаза свекрови хищно блеснули.
— Полцены, говоришь? — переспросила она. — И что, грамотная она? А то понаберут по объявлению…
— Светка-то? Она профи, у неё офис в центре, очередь на месяц вперед. Но мне по дружбе окошко найдет.
Галина Петровна переглянулась с сыном. Жадность боролась в ней с подозрительностью, но жадность, как и предсказывала Светлана, побеждала. Сэкономить несколько тысяч на оформлении бумажки — это было для неё святое.
— Ну, раз такая подруга… — протянула свекровь. — Олег, может, и правда к ней сходим? Завтра. Дел-то у тебя много.
— Можно, — Олег облегченно выдохнул. Ему явно не хотелось тащиться к незнакомому человеку, а Светку он знал, она казалась ему «своей», безопасной. Он и подумать не мог, что «своя» она вовсе не для него.
— Я тогда ей наберу сейчас, узнаю про время, — Лена достала телефон и вышла в коридор, чтобы скрыть торжествующую улыбку.
Утро началось с суеты. Олег нервничал, долго выбирал галстук, хотя собирался всего лишь к нотариусу. Галина Петровна приехала ни свет ни заря, наряженная в свое лучшее платье, словно на праздник. Лена же, сославшись на жуткую мигрень, сказала, что на работу опоздает и останется пока дома отлежаться.
— Ну лежи, лежи, болезная, — бросила свекровь, поправляя шляпку перед зеркалом. — Мы с Олежкой по делам смотаемся, скоро будем.
Как только за ними захлопнулась дверь, Лена вскочила с кровати. Никакой мигрени не было. Была цель. Через сорок минут она уже сидела в кабинете адвоката, которого ей тоже посоветовала Света.
Тем временем в офисе Светланы разыгрывался первый акт спектакля.
Олег и Галина Петровна сидели на мягком кожаном диване. Светлана, в строгих очках и с безупречной укладкой, изучала документы Олега с таким видом, будто искала там следы сибирской язвы.
— Та-а-ак, — протянула она, постукивая наманикюренным ногтем по столу. — Паспорт действителен… Свидетельство о собственности… Ага. Дарственная, значит?
— Да, дарим маме, — быстро кивнул Олег.
— Прекрасно. Благородный поступок, — Светлана улыбнулась уголком рта. — Только вот незадача, Олег Анатольевич. У вас в паспорте на странице с пропиской штамп немного размазан. Видите?
Олег вытянул шею. Штамп был как штамп, немного потертый.
— Нормальный штамп, — буркнул он.
— Для вас нормальный, а для Росреестра — повод для приостановки регистрации, — строго отрезала нотариус. — И еще момент. Выписку из ЕГРН вы свежую не заказывали? А зря. Сейчас система висит, я не могу проверить актуальность данных. Вдруг там обременения?
— Какие обременения?! — взвизгнула Галина Петровна. — Мы платили исправно!
— Технические ошибки бывают, женщина, не кричите, — осадила её Светлана. — И самое главное. Согласно новому регламенту… — тут она начала сыпать номерами статей и постановлений, от которых у Олега остекленел взгляд, — …мне необходимо согласие супруги.
— Как?! — Олег побледнел. — Но это же… Вы же сами говорили… по закону дарение…
— По закону — да. Но квартира приобретена в браке? В браке. Ипотека выплачивалась из общего бюджета? Из общего. Если Лена завтра подаст в суд, сделку признают недействительной, а меня лишат лицензии. Я рисковать не буду.
— Но она не знает! — прошипела свекровь. — И не должна знать!
Светлана сняла очки и устало потерла переносицу.
— Послушайте, я хочу вам помочь. Вы же от Лены пришли. Давайте сделаем так: я подготовлю особый проект договора, где пропишем гарантии, что супруга не имеет претензий. Но для этого мне нужно сделать запрос в архив банка по вашим платежам, чтобы доказать, что платили лично вы, Олег. Это займет дней пять. Зато потом комар носа не подточит. Никакая жена не отсудит.
Галина Петровна задумалась. Перспектива получить железобетонную бумагу, которая защитит её от ненавистной невестки, была слишком заманчивой.
— Пять дней? — переспросила она.
— Максимум неделя. Я позвоню, как все будет готово. Паспорта пока можете забрать.
Олег и мать вышли из офиса разочарованные, но полные надежд.
— Толковая баба, — резюмировала свекровь. — Дотошная. Это хорошо. Лучше подождать неделю, чем потом по судам бегать. А Ленке ни слова!
Эта неделя стала для Лены настоящим адом. Ей приходилось играть роль любящей жены, готовить ужины, слушать рассказы Олега о работе, зная, что за её спиной он уже мысленно вычеркнул её из своей жизни. Но каждый раз, когда ей хотелось сорваться, она вспоминала его взгляд в кабинете нотариуса (как описывала Света) и слова свекрови: «Перепиши на меня».
Адвокат сработал оперативно. Иск о расторжении брака и разделе имущества был подан. Вместе с ним ушло ходатайство о принятии обеспечительных мер. Судья, видя документы о попытках отчуждения имущества (Светлана помогла грамотно составить обоснование, не раскрывая себя), наложил арест на квартиру в течение трех дней.
Настал день «Х».
Олег снова отпросился с работы «по делам». Галина Петровна, уже мысленно расставляющая свою мебель в «подаренной» квартире, ждала его у входа в нотариальную контору.
Они вошли в кабинет Светланы, сияя уверенностью.
— Ну что, Светлана Юрьевна, готовы наши бумажки? — бодро спросила свекровь, усаживаясь в кресло.
Светлана сидела за компьютером с каменным лицом. Она даже не предложила им чаю.
— Документы готовы, — сухо произнесла она. — Только вот подписать мы их не можем.
— Это еще почему? — улыбка сползла с лица Олега. — Опять штамп? Мы же договорились!
— Нет, Олег Анатольевич. Не штамп. Я сегодня утром, как положено, перед сделкой заказала финальную выписку. И вот что мне пришло.
Она развернула монитор к посетителям. На экране светилась строка, выделенная красным цветом.
— «Ограничение прав и обременение объекта недвижимости: Арест», — прочитала Светлана по слогам. — Запрет на совершение регистрационных действий. Определение суда от такого-то числа.
— Какой арест? — прошептал Олег, чувствуя, как ноги становятся ватными. — За что?
— Это вы у себя спросите, — Светлана пожала плечами. — Обычно такое бывает, когда идут судебные тяжбы. Долги, банкротство… или раздел имущества.
— Раздел… — Галина Петровна схватилась за сердце, на этот раз по-настоящему. — Это она… Это Ленка! Змея!
Олег дрожащими руками достал телефон. На экране высветилось сообщение от Лены, пришедшее пару минут назад, которое он не заметил в суете: «Нам нужно поговорить. Вечером. Вещи свои можешь начать собирать сейчас».
— Светлана Юрьевна, но можно же что-то сделать? — заискивающе заглядывая в глаза нотариусу, спросила свекровь. — Может, задним числом? Мы заплатим!
Взгляд Светланы стал ледяным.
— Вы мне взятку предлагаете? И подлог? Я сейчас охрану вызову. Сделка невозможна. Квартира заморожена до решения суда. Всего доброго.
Они вышли на улицу, как оплеванные. Осенний ветер гнал по тротуару сухие листья, такие же мертвые, как надежды Галины Петровны на легкую наживу.
Вечером разговора не получилось. Когда Олег пришел домой, его чемоданы уже стояли у порога. Замки во входной двери были сменены — Лена вызвала мастера сразу после их ухода.
Олег колотил в дверь, кричал что-то про предательство, про то, что она все испортила.
— Это я испортила?! — голос Лены из-за двери звучал глухо, но твердо. — Я слышала ваш разговор, Олег. Про дарственную. Про то, как вы хотели оставить меня ни с чем. Ты предал нас. Ты предал меня ради маминой прихоти. Теперь все будем делить по закону. Пополам. И твою машину, кстати, тоже.
— Лена, открой! Маме плохо!
— Вызывай скорую. Я тебе больше не сиделка.
Развод был долгим и грязным. Галина Петровна нанимала каких-то сомнительных юристов, пыталась доказать, что деньги на квартиру давала она (хотя никаких расписок не было), проклинала невестку на каждом углу. Олег выглядел потерянным и постаревшим. Он потерял не только жену, которая, как оказалось, тянула на себе весь их быт и эмоциональный фон, но и уважение немногих друзей, узнавших о попытке обмануть супругу.
Квартиру разделили. Лене досталась её законная половина, которую она впоследствии выкупила у Олега, взяв кредит. Ему нужны были деньги, чтобы отдать долги матери — та выставила ему счет за «нервы» и расходы на адвокатов.
Спустя полгода Лена сидела в той самой кухне со Светланой. На столе стояла бутылка хорошего вина и торт.
— А знаешь, — задумчиво сказала Лена, глядя на пустой стул, где раньше любил сидеть Олег. — Я ведь даже благодарна этой старой ведьме.
— Да ладно? — Светлана рассмеялась. — За что? За попытку ограбления?
— Нет. За то, что она открыла мне глаза. Я бы так и жила с закрытыми ушами, тянула бы эту лямку, думала, что у нас семья. А семьи-то не было. Был маменькин сынок и его хозяйка. А теперь… теперь я дышу.
Лена подошла к окну. Там, за стеклом, бурлила жизнь, полная новых возможностей, встреч и честных людей. И квартира эта, наконец, стала по-настоящему её крепостью, которую она сумела отстоять.
— За новую жизнь! — Светлана подняла бокал.
— За справедливость, — улыбнулась Лена, и в этой улыбке больше не было ни страха, ни боли. Только спокойная уверенность женщины, которая знает себе цену.