Женя устроилась у окна и, подперев ладонью щёку, прокручивала в смартфоне объявления о вакансиях семейного повара. Этот телефон ей подарили ещё в школе — за выпуск без единой четвёрки. Аппарат был не новым, однако сохранился превосходно и относился к вполне современной модели, поэтому работал безупречно: и интернет ловил, и приложения открывал быстро, и камера не подводила. Сколько всего она успела узнать благодаря этой маленькой примете прогресса! А главное — как он выручил её во время учёбы: рецепты, видеоуроки, нормы, таблицы, советы шефов, даже разборы ошибок. Теперь, выходя во взрослую жизнь, Женя стремилась одним решением закрыть сразу две задачи — найти работу и обрести крышу над головой. Поэтому она выбирала только те предложения, где требовался повар с проживанием у работодателя.
Вариантов было столько, что глаза разбегались. Кого предпочесть? Женя быстро поняла, что ей спокойнее будет в доме, где есть малыши, а не подростки или взрослые дети. Она подозревала, что избалованные юные богачи вряд ли станут относиться к ней доброжелательно, а уж терпеливо — тем более. Перезвонив нескольким заказчикам, она остановилась на двух семьях. В одной проживали трое взрослых — муж, жена и пожилая мать мужа — и трое детей-дошкольников. В другой было всего двое взрослых и пятилетний ребёнок.
Сначала Женя поехала по первому адресу. У калитки её встретила горничная, проводила в дом и подвела к хозяйке. Та окинула девушку быстрым взглядом и без лишних вступлений спросила:
— Сколько вам лет?
— Девятнадцать, ответила Женя.
— Вы совсем молоды. Опыт работы, вероятно, минимальный?
— Я только недавно получила диплом, но на практике мы готовили в детском оздоровительном лагере, потом в пансионате для шахтёров, начала объяснять Женя.
— Это не то, что мне нужно, резко перебила хозяйка. Общепит, как вы понимаете, совсем не то же самое, что семейная кухня. К тому же у нас бабушка с очень высокими требованиями. Вы нам не подходите.
Женя вежливо попрощалась и направилась к выходу. И тут мимо кабинета с грохотом пронёсся детский багги, облепленный тремя мальчишками разного возраста. Они вопили так, словно на стадионе поддерживали любимую команду. Один, пролетая мимо, ухитрился больно дёрнуть Женю за руку — так, чтобы мать не заметила. На улице Женя глубоко вдохнула и подумала, что отказ, пожалуй, к лучшему.
Второй адрес находился неподалёку, и она с удовольствием прошлась пешком по коттеджному посёлку. Лёгкий ветер шевелил её вьющиеся розоватые волосы, весеннее солнце вспыхивало бликами на идеально вымытых окнах, а молодая зелень источала терпкий, чуть пьянящий аромат. У кованых ворот с резной калиткой Женя остановилась.
Кажется, это здесь.
Её встретил сам хозяин — симпатичный мужчина лет тридцати пяти, который как раз находился во дворе. Он пригласил Женю в дом, придвинул кресло и предложил:
— Может быть, кофе или чай? Вы, похоже, шли к нам не одну минуту.
— Спасибо, не нужно. В такую погоду приятно пройтись, ответила Женя. Но от стакана воды я бы не отказалась.
Хозяин попросил горничную принести воду, а сам начал расспрашивать: возраст, опыт, где живёт, что умеет, как привыкла работать.
— Пока живу в общежитии, сказала Женя.
— Значит, вы сирота? уточнил он.
— Да, призналась она. Мне говорили, что мама отказалась от меня в роддоме.
Он посмотрел на неё с явным сочувствием.
— Надеюсь, у нас вы будете чувствовать себя почти как дома. Здесь многие работают годами. Некоторых я знаю с детства. Возможно, и вы у нас приживётесь. Ну что ж, давайте познакомимся официально. Я — Сергей Платонович Вальнов.
— Евгения Андреевна Земена, ответила Женя.
И, словно оправдывая непривычную фамилию, добавила:
— Меня зимой привезли в детдом, поэтому так и записали. Откуда имя и отчество, я не знаю.
Она протянула папку с документами. Сергей Платонович внимательно просмотрел справки, задержал взгляд на детдомовской фотографии, где Женя выглядела кудрявым ангелочком, а затем — на безупречном аттестате.
— Судя по бумажкам, вы действительно умница, произнёс он. Сейчас вам покажут, где вы будете жить и работать. Семья у нас небольшая, но готовка для персонала тоже на вас. Нина, он кивнул горничной, всё объяснит.
На стол лег контракт. Женя пробежала глазами строки и поставила подпись.
— Переезжать можете хоть сегодня, улыбнулся Сергей Платонович. У нас уже три дня нет повара, приходится питаться доставками.
В большом доме жили его супруга Маргарита Эдуардовна — молодая, но строгая женщина, их пятилетний сын Кирилл, няня ребёнка и горничная, которая при необходимости помогала на кухне. Был ещё садовник, совмещавший обязанности дворника, охранника и смотрителя за постройками и коммуникациями. Он жил отдельно — в маленьком флигеле.
Женю поселили в небольшой комнате рядом с кухней. Она взялась за работу с готовностью: организовала трёхразовое питание для семьи, как требовал контракт, учитывая вкусы и пожелания хозяев, и одновременно готовила для проживающих в усадьбе работников. На кухне имелось современное оборудование, включая посудомоечную машину. Разгружали её они обычно вместе с Ниной и так же вместе натирали до блеска столовое серебро и бокалы.
С хозяйкой и её сыном Женя почти не пересекалась. Маргарита Эдуардовна и Кирилл обедали на втором этаже, а блюда им носила горничная. Сергей Платонович называл жену Марго. Она была главным редактором в его крупном издательстве, поэтому супруги часто уезжали вместе. Днём могли заехать на обед, немного отдохнуть — и снова исчезали до позднего вечера.
Однажды Женя стояла на кухне спиной к открытой двери и вдруг почувствовала на себе чей-то внимательный взгляд. Она обернулась и увидела Кирилла. Малыш ткнул в неё пальчиком и спросил няню, явно делая особое ударение:
— Наша?
— Наша, наша, подтвердила няня и увела его во двор.
Так и пошли дни. Жене нравилась эта жизнь, хотя свободного времени почти не оставалось. В воскресенье у всех был выходной. Хозяева обычно уезжали, а Женя созванивалась с детдомовскими подругами, и они встречались где-нибудь в кафе, чтобы просто поговорить и почувствовать себя обычными девчонками.
Однажды няня Кирилла заболела, и присмотр за ребёнком временно поручили Нине и Жене. Кирилл оказался необыкновенно смышлёным, разговорчивым и любопытным. Он буквально засыпал Женю вопросами, особенно о творожниках, которые обожал. Пришлось показать весь процесс. Кирилл уселся на кухонный табурет, болтал ногами, ел творожники со сметаной и восторженно заявлял:
— Когда вырасту, тоже стану поваром, как ты. Ты же меня научишь?
Женю умиляли эти беседы. Она старалась закончить дела поскорее, лишь бы выкроить ещё пару минут на разговор с маленьким человеком, который всё время что-то придумывал и искренне интересовался её работой. Кирилл быстро выяснил о ней почти всё: где она живёт, где моет руки, когда ложится спать. Жене даже пришлось устроить ему маленькую экскурсию по первому этажу.
И всё же однажды мальчик спросил так, что у неё перехватило дыхание:
— А где твоя мама?
Женя погладила его по голове и ответила ровно, хотя внутри защемило:
— У меня нет мамы. И, кажется, никогда не было.
Кирилл нахмурился, словно пытался разобраться в невозможном.
— А откуда же ты тогда взялась?
Потом он неожиданно добавил, опустив голову:
— У меня мама была… А теперь нету.
Женя удивлённо посмотрела на него. Она не понимала, фантазирует он или говорит правду. Неужели Марго — мачеха? Она хотела спросить у Нины, но вечером хозяева приехали, и Кирилл с радостным криком бросился к ним:
— Пап! Мам!
Женя решила, что малыш просто сочиняет, как часто делают дети его возраста.
Однако спустя несколько дней она стала свидетелем странной сцены, которая заставила её усомниться в прежнем выводе. Был субботний вечер. Сергей Платонович куда-то уехал один, а Марго осталась дома. Она зашла на кухню вместе с Кириллом и сказала:
— Женя, посидите с ребёнком. Мне тоже нужно ненадолго отъехать по делам.
Кирилл привычно забрался на свой табурет. Марго ушла в гараж. Когда её машина проезжала мимо окна, мальчик вдруг спрыгнул, подбежал к стеклу и несколько раз яростно погрозил кулачком вслед автомобилю. Женя присела рядом, пытаясь удержать его.
— Кирюш, так нельзя. Как ты можешь так сердиться на маму?
— Она мне не мама! не мама! вдруг сорвался он на истерический крик.
Кирилл бросился к Жене, обхватил её руками и расплакался, уткнувшись в фартук.
— Кирюша, что с тобой? Не надо так… Вы поссорились? тихо спрашивала Женя, пытаясь успокоить его.
— Не хочу её мамой называть! Папа заставляет! выкрикнул он и снова разрыдался.
Женя растерялась. Ей хотелось унять этот детский отчаянный плач, но слова не помогали. Тогда она предложила первое, что пришло в голову:
— Хочешь, я разрешу тебе самому сделать творожники?
Кирилл поднял на неё мокрые глаза и, заикаясь от слёз, выдохнул:
— Хочу… Сам, сам!
— Хорошо. Я чуть-чуть помогу.
Женя умыла ему лицо, достала стеклянную миску и начала объяснять, как взрослому:
— Кладём сюда творог. Теперь добавляем яйца и сахар. Перемешивай тщательно.
Кирилл старательно взбивал венчиком, сосредоточенно прикусив губу.
— Теперь ванилин, манка и разрыхлитель. А теперь — сметана. Видишь, какая масса получается? Белая-белая.
Мальчик слизнул каплю теста с пальца и расплылся в улыбке:
— Вкусно!
— Изюм! спохватилась Женя. Давай промоем его горячей водой. Вот так. Отлично. Теперь добавим в тесто. Всё, раскладываем по формочкам.
Она достала форму для кексов, смазала ячейки сливочным маслом и стала раскладывать тесто. Кирилл тут же оживился:
— И я! Я тоже!
— Конечно. Только аккуратно.
Его глаза сияли гордостью.
— У меня получается, правда?
— Получается замечательно, улыбнулась Женя. Ставим в духовку и ждём.
— А долго ждать? тревожно уточнил он.
— Смотри в стеклянную дверцу. Как подрумянится — будем доставать.
Кирилл не отрывал взгляда от духовки. Когда тесто начало подниматься, он захлопал в ладоши и звонко закричал:
— Жень, Жень, смотри! Как выросло!
Женя рассмеялась. Ребёнок наконец успокоился, будто вся буря в нём растворилась в запахе выпечки.
Вскоре вернулась Марго. Она поставила машину у крыльца и зашла в дом, не снимая строгого выражения лица.
— Сергей велел мне забрать Кирилла. Мы будем ночевать у друзей на даче. Соберите ему рюкзак, пожалуйста.
Марго поднялась к себе, а Женя с Кириллом пошли в детскую. Женя аккуратно сложила смену белья, пижаму, тёплый спортивный костюм.
— И тапочки! важно подсказал Кирилл.
— И тапочки, согласилась Женя и положила их сверху.
Кирилл подхватил рюкзак и стремглав помчался вниз по лестнице. Женя бросилась следом. Она увидела, как мальчик выскочил на крыльцо и спрыгнул на дорожку позади машины. В ту же секунду Марго, уже сидевшая за рулём, неожиданно сдала назад. Кирилл оказался прямо на траектории. Ещё мгновение — и колёса…
Женя успела. Она догнала мальчика и резко оттолкнула его в сторону. Кирилл упал, расшиб коленку и разрыдался от боли и испуга.
Марго выскочила из машины, лицо её исказилось яростью.
— Почему вы не следите за ребёнком?! закричала она. Я его даже не видела!
Кирилл, заметив, что из-за него досталось Жене, мгновенно перестал плакать. Он как-то обречённо подал Марго руку, позволил усадить себя в детское кресло, а потом обернулся и послал Жене воздушный поцелуй. Марго холодно одёрнула:
— Не вертись.
И машина уехала.
Женя вернулась на кухню. Нина как раз готовила быстрый ужин для работников. Женя тяжело выдохнула:
— У меня сердце чуть не остановилось. Они такие шустрые… Только отвернись, и уже беда.
— Это точно, мрачно согласилась Нина. У нас во дворе так же погиб годовалый ребёнок. Отец не заметил его позади машины, сдал назад — и всё. Его потом судили, представляешь? За причинение смерти по неосторожности.
Эти слова не выходили у Жени из головы. Она снова и снова прокручивала момент у крыльца. Почему Марго сдала назад так резко? Она же опытный водитель. Перепутать не могла. И от подозрения, что это могло быть сделано намеренно, у Жени похолодело внутри. После этого она решила внимательно наблюдать за странной мачехой. Нина вскоре прямо подтвердила: Марго Кириллу не родная мать.
После выходных Сергей Платонович попросил Женю зайти к нему в кабинет. После обеда он начал расспрашивать о происшествии. Оказалось, Кирилл рассказал отцу всё как есть, со слезами и криком:
— Она хотела меня задавить!
Женя вспыхнула от неловкости.
— Сергей Платонович, я не могу утверждать, что ваша жена сделала это нарочно. Но я точно знаю другое: Кирилл не хочет называть Маргариту Эдуардовну мамой. Он делает это только потому, что вы его принуждаете. А ваш сын… он замечательный, только ему очень тяжело.
Сергей Платонович опустил голову. Помолчал и тихо сказал:
— Я надеялся, что он маленький, ничего не понимает… привыкнет.
— В пять лет дети понимают слишком многое, возразила Женя. Для них мама — это часть их самих. Если всё ломается, это оставляет след.
— Похоже, я причинил ему травму, проговорил Вальнов. Надо поговорить с ним.
На следующий день хозяин снова вызвал Женю. На этот раз в кабинете сидела и Марго. Она мельком посмотрела на повара, затем отвернулась к приоткрытому окну и выпустила туда струйку сигаретного дыма. Сергей Платонович заметно нервничал. Марго бросила на него строгий взгляд, и он, будто набравшись решимости, начал:
— Женя, когда вы собирали Кириллу рюкзак, на его столике лежал планшет. Вы это видели?
Женя помнила устройство. На нём Кирилл часто смотрел мультфильмы и играл в развивающие игры. Она кивнула.
— После вас, продолжил Вальнов, в детскую никто не заходил. А планшет пропал.
У Жени округлились глаза. Внутри всё вспыхнуло: её пытались обвинить в краже. Она прижала ладонь ко рту, чтобы не сорваться на резкие слова.
Сергей Платонович, заметив её смятение, попытался смягчить:
— Давайте поступим просто. Мы сейчас вместе зайдём в вашу комнату и посмотрим. Вдруг планшет случайно оказался у вас. Вы ведь несколько дней присматривали за Кириллом.
Женя достала маленький ключик от своей комнаты и положила на стол.
— Пожалуйста, Сергей Платонович. Ищите.
Вальнов поморщился.
— Ну к чему такие жесты? Никто вас не собирается обыскивать. Мы просто посмотрим вместе.
Они поднялись. В комнате Жени планшета не оказалось. Зато он нашёлся на кухне, где в это время сидели Нина и Кирилл. Устройство лежало в ящике с кухонными полотенцами. Кирилл увидел планшет, взвизгнул от радости и запрыгал по кухне:
— Нашёлся! Нашёлся!
Сергей Платонович посмотрел на Женю вопросительно.
— Объясните, пожалуйста.
Женя молчала. Она искренне не понимала, как вещь могла оказаться в этом ящике. В памяти промелькнул тот вечер: она собрала рюкзак, проводила Кирилла, потом навела порядок в детской, спустилась на кухню, поужинала с Ниной, поговорила и ушла к себе. Хозяева вернулись на следующий день. Марго сразу поднялась наверх. Сергей Платонович с Кириллом какое-то время играли во дворе. Всё складывалось слишком ровно — будто кто-то специально переместил планшет, чтобы он оказался там, где его найдут.
Женя произнесла только одно:
— Я не брала планшет.
Кирилл, услышав разговор взрослых, вдруг громко закричал:
— Не ругайте Женю! Она хорошая! Это Марго забрала планшет! Я видел!
Марго резко подняла голову.
— Что ты такое говоришь?
— Видел! Видел! упрямо повторил Кирилл. Ты положила меня спать, потом взяла планшет и ушла. А я не спал!
Сергей Платонович покраснел. Он поднял сына на руки и быстро вышел из кухни. Марго бросилась следом.
С лестницы долетали обрывки её торопливых объяснений:
— Серёж, подожди! Я зарядку не нашла. Хотела зарядить в другом месте… Потом принесла обратно…
И в ответ — сухое, отчётливое:
— Всё. Я сказал.
Дверь кабинета хлопнула. Марго долго рыдала под дверью, обвиняя мужа в том, что он верит всем, кроме неё. Потом она спустилась на кухню, и её слёзы словно превратились в злость. Она набросилась на Женю:
— Откуда ты на мою голову взялась? Пока тебя не было, мы жили нормально. Он называл меня мамой. А теперь он меня боится, будто я прокажённая!
Марго распахнула холодильник, достала начатую бутылку водки, которую за ужином пил охранник, и, не скрываясь, ушла с ней наверх.
Через полчаса из её комнаты раздался страшный грохот. Пьяная Марго громила спальню. Звенели разбитые зеркала, падали китайские вазы, катились по полу флаконы с духами. Женя и Нина выбежали на второй этаж. Вальнов уже ворвался в комнату и пытался удержать жену, которая будто не владела собой. Увидев женщин, он крикнул:
— Звоните в скорую! Похоже, у неё горячка!
Нина рванула к телефону. Женя бросилась помогать. В Марго была какая-то невероятная, неестественная сила. Она вырывалась, пыталась укусить мужа, а заметив Женю, вцепилась длинными ногтями в её кофточку. Ткань треснула, расползлась. И в этот момент Сергей Платонович увидел у Жени на груди чёрный шёлковый шнурок с необычным резным крестиком.
— Откуда у вас это? спросил он, с трудом удерживая руки жены.
— С рождения, ответила Женя. В детдоме говорили, что мама повесила мне его на шею, когда отказалась.
Вальнов посмотрел на неё так странно, будто в одно мгновение сопоставил то, о чём не смел думать годами. Но времени на вопросы не осталось.
— Нина! Вы вызвали скорую?! нетерпеливо крикнул он.
Как раз в эту секунду к дому подъехала машина. Два крепких санитара выскочили с носилками, следом — врач. Он быстро оценил ситуацию, подошёл к Марго и сделал укол. Почти сразу её тело обмякло, она словно растаяла в руках. Санитары уложили её на носилки и унесли. Врач переговорил с Сергеем Платоновичем, забрал документы и вещи Марго, которые принесла Нина, и скорая уехала.
Сергей Платонович тяжело опустился на край кровати и схватился за сердце.
— С такой нервотрёпкой и самому недолго угодить в психиатрическую клинику, произнёс он устало.
Потом поднял взгляд на Женю.
— Пойдёмте. Я хочу кое-что вам показать.
Они вошли в его кабинет. Вальнов достал из стола толстый альбом в кожаном переплёте и открыл первую страницу.
— Этот альбом вела Ира, сказал он. Моя первая жена. Настоящая мама Кирилла.
Он говорил медленно, будто заново проживал каждую деталь.
— Мы с Ирой были одноклассниками с четвёртого класса. Тогда она пришла в наш класс новенькой, и… мне с тех пор она нравилась. На моё шестнадцатилетие родители устроили вечеринку. Нам впервые разрешили попробовать шампанское. Ира плохо перенесла… её развезло, она уснула у меня. Когда все разошлись, я увидел её спящей… В общем, ты понимаешь, не договорил он, хмуро отводя глаза.
Сергей Платонович перелистнул страницу.
— Через пару месяцев её семья переехала в Хабаровск. Отец у неё был военный, они часто переезжали. Связь оборвалась. Позже я нашёл её в соцсетях, мы снова начали переписываться. Потом поженились. Долго не было детей. Кирилл родился, когда нам было уже под тридцать. А затем Ира заболела. Мы боролись с опухолью, но… не смогли. Она умерла два года назад.
Он замолчал. Женя не понимала, зачем ей всё это рассказывают. Она то и дело запахивала порванную кофточку, чувствуя себя не на месте.
— Сергей Платонович… можно я переоденусь? осторожно спросила она.
Он словно очнулся и вдруг схватил её за руку.
— Подожди. Я не сказал главное. Перед смертью Ира призналась мне. Можно сказать, покаялась. Она родила от меня девочку. И скрывала это всю жизнь.
Женя застыла.
— Почему? еле слышно выговорила она.
— Ей было шестнадцать, продолжил Вальнов. Родители поставили условие: или она отказывается от ребёнка в роддоме, или они отказываются от неё. Я не оправдываю… но и не осуждаю. Она умирала и сказала мне: Помнишь тот нательный крестик, подарок бабушки, который я никогда не снимала? Я повесила его на шею дочери. Пусть он охраняет её всю жизнь.
Он посмотрел на Женино лицо так пристально, что у неё перехватило дыхание.
— Евгения… похоже, я твой отец.
Слова прозвучали гулко, будто кабинет внезапно стал слишком тесным.
— Мне и в голову не приходило, что тебя можно найти, говорил он быстро, словно боялся остановиться. Ты родилась в Хабаровске. В какой дом малютки попала — никто не знает. Как тебя назвали — тоже. Я даже представить не мог, что ты всё ещё носишь этот крест. А ты носишь…
Женя машинально коснулась шнурка.
— Как же его не носить… Это единственное, что у меня было от мамы, прошептала она.
Она взяла альбом и перелистнула страницы. Детские фотографии Иры и Сергея: садик, первый класс, школьные праздники. На многих снимках на шее у девушки с длинными рыжеватыми волосами виднелся чёрный шёлковый шнурок. На свадебных и семейных фото чёрного шнурка уже не было — его сменила золотая цепочка. Женя всматривалась в обворожительную улыбку и добрые глаза женщины на снимках и не могла представить, что эта женщина могла отказаться от собственной дочери. Но ей было шестнадцать. И эти слова, сказанные только что, всё объясняли и одновременно ничего не облегчали.
Вдруг Женя подняла голову, и в её голосе неожиданно прозвучала светлая, почти детская радость:
— Получается… Кирюша мне родной брат?
Сергей Платонович даже растерялся.
— Женя… ты меня удивляешь. Выходит, то, что я твой отец, тебя порадовало меньше, чем то, что Кирилл — твой брат?
Она смутилась, но не смогла скрыть улыбки.
— Простите… Прости, пап. Просто вас я ещё совсем не знаю. А с Кирюшей мы уже так подружились. Я его правда обожаю.
Вальнов выдохнул, словно с него сняли часть тяжести.
— И это замечательно, сказал он. Теперь всё будет иначе. Мы устроим тебя учиться на факультет ресторанного бизнеса. Марго отправим на принудительное лечение. Я как чувствовал, что её тяга к алкоголю ничем хорошим не кончится.
Он помолчал и вдруг добавил с грустной улыбкой:
— Одно плохо. Придётся искать нового повара. Ты ведь отлично справлялась.
Женя быстро покачала головой.
— Пап… может, не нужен никакой ресторанный бизнес? Я с радостью буду готовить для всей семьи. И вам спокойнее, и… да и сэкономим…
Сергей Платонович даже поднял брови.
— Вот уж нет. Моя дочь всю жизнь прожила в казённых учреждениях. И после этого я ещё буду на ней экономить? Нет. Решено: учёба. А ещё — прямо сейчас собирайся и переезжай на второй этаж, ближе к нам. Я столько лет мечтал хотя бы поговорить с тобой, а теперь не собираюсь упускать ни дня.
Женя хотела возразить, но Вальнов подошёл, осторожно притянул её к себе и нежно обнял. И в этом молчаливом объятии было больше слов, чем мог вместить любой рассказ: и поздняя вина, и внезапно найденная надежда, и обещание, что с этого вечера её жизнь действительно станет другой.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: