Три женщины, три поколения, одна родинка и одна остановка, с которой всё началось. В этой семье не говорят «прощай». Говорят «до встречи». Потому что они знают, что встретятся снова. На той самой остановке
— Мам, я выхожу замуж.
Аня замерла с чашкой в руке. Катя стояла в дверях кухни, кусала губы и смотрела испуганно-счастливым взглядом.
— Что? — переспросила Аня. — За кого?
— За Дениса, — Катя покраснела. — Мы полгода уже встречаемся. Я не говорила, боялась.
— Полгода? Встречаетесь полгода как взрослые? — Аня поставила чашку. — А я думала, вы просто дружите.
— Мы и дружили сначала. А потом… ну, в общем, полюбили друг друга.
— А он, он сделал предложение тебе?
— Вчера, — Катя кивнула и показала палец. На безымянном красовалось тоненькое колечко. — Вчера сделал предложение. Я сказала «да».
Аня смотрела на дочь. Двадцать два года. Совсем взрослая. А кажется, только вчера она возила её в садик, покупала мороженое, лечила разбитые коленки.
— Ты счастлива? — спросила Аня.
— Очень, — Катя улыбнулась. — Мам, он такой… он хороший. Ты же знаешь. Он с тобой здоровается каждый раз, помогает, уважает.
— Знаю, — кивнула Аня. — Денис хороший парень. Но ты уверена в этом решении?
— Уверена, — твёрдо сказала Катя. — Он — точно моё.
Аня встала, обняла дочь.
— Тогда я рада, — сказала она. — Очень рада. За вас.
— Спасибо, мам, — Катя прижалась к ней. — Ты не представляешь, как для меня важно твоё благословение.
— Благословляю, — улыбнулась Аня. — От всей души.
Вечером пришёл Денис. Скромный, серьёзный, с цветами и коробкой конфет.
— Анна Ивановна, — сказал он. — Я прошу руки вашей дочери. Я буду любить её, беречь и никогда не обижать.
Аня смотрела на него. На этого парня, который приходил к ним уже два года, помогал по дому, чинил кран, носил тяжёлые сумки.
— Сядь, — сказала она. — Поговорим.
Денис сел. Вид у него был как у школьника перед экзаменом.
— Ты её любишь? — спросила Аня.
— Очень, — кивнул он.
— А если она заболеет? Если будет трудно? Если деньги кончатся?
— Я буду рядом, — твёрдо сказал Денис. — В любой ситуации. Я не из тех, кто бросает.
— А дети? Хотите?
— Хотим, — улыбнулся он. — Катя говорит — двоих. Я говорю — троих. Будем спорить.
Аня не выдержала, засмеялась.
— Ладно, — сказала она. — Живите. Только смотри у меня — если обидишь…
— Я знаю, — перебил Денис. — Вы меня убьёте.
— Не убью, — Аня покачала головой. — Но пожалеешь, что родился.
Денис побледнел. Катя прыснула со смеху.
— Мам, ты чего? — засмеялась она. — Она же шутит, Денис. Мама добрая.
— Добрая, — подтвердила Аня. — Но справедливая.
Они сидели на кухне, пили чай, строили планы. Катя светилась, Денис смотрел на неё влюблёнными глазами. Аня смотрела на них и думала о Бабе Нине.
— Мам, — сказала Катя, будто прочитав мысли. — Бабушка бы обрадовалась.
— Обрадовалась, — согласилась Аня. — Она тебя очень любила.
— Я знаю, — Катя улыбнулась. — Я её тоже. Она всегда со мной. Особенно сегодня.
— Сегодня — особенно, — кивнула Аня. — Такие дни она любила.
Свадьбу играли в сентябре.
Небольшую, но весёлую. Аня настояла, чтобы гуляли во дворе дома — «так душевнее». Сергей накрыл стол во дворе, расставил стулья, развесил гирлянды.
Катя была в белом платье, простом, но красивом. Денис в костюме, который немного жал в плечах, но он мужественно терпел.
— Горько! — кричали гости.
Катя и Денис целовались. Аня смотрела и улыбалась сквозь слёзы.
— Ты чего? — Сергей обнял её. — Плачешь?
— От счастья, — ответила Аня. — Дочка замуж выходит. Бабушка бы сейчас… ох, как бы она плясала.
— Плясала бы, — согласился Сергей. — Она любила плясать.
— Откуда знаешь? — улыбнулась Аня.
— Я видел один раз, она без музыки одна в комнате кружилась. Она музыку сердцем слышала, — сказал Сергей. — Ей звуки не нужны были.
— Правда, — кивнула Аня. — Она слышала главное.
Катя подбежала к ним, раскрасневшаяся, счастливая.
— Мам! Пап! Идите танцевать!
— Идём, — Аня взяла Сергея за руку. — Пошли, муж.
Они танцевали под музыку, которая играла на соседской стереосистеме с большими колонками. Аня смотрела на Катю, на Дениса, на гостей, и сердце её было полно радости и любви.
— Спасибо, мама, — шепнула она посмотрев в небо. — За всё спасибо.
Ветер качнул ветки деревьев. Будто ответил.
---
После свадьбы Катя с Денисом уехали в другую квартиру. Сняли маленькую, но в новостройке, недалеко от Ани.
— Буду часто приходить, — пообещала Катя. — С пирогами.
— Жду, — улыбнулась Аня.
Она осталась одна с Сергеем. В доме стало тихо, пусто.
— Скучаешь? — спросил Сергей.
— Скучаю, — призналась Аня. — Но это хорошая скука. Знаешь, когда дети вырастают и уходят из родного дома, это правильно. Они должны жить своей жизнью.
— Должны, — согласился Сергей. — Но нам теперь вдвоём привыкать.
— Привыкнем, — улыбнулась Аня. — Мы же вместе.
— Вместе, — кивнул он. — Навсегда.
Они сидели на крыльце, смотрели на звёзды.
— Сереж, — сказала Аня. — А ты знаешь, что я тебя очень люблю?
— Знаю, — ответил он. — Я тоже тебя люблю. Очень.
— И Катю.
— И Катю.
— И маму Нину.
— И её, — кивнул Сергей. — Она теперь наша навсегда.
— Навсегда, — повторила Аня. — Как хорошо, что мы все есть друг у друга.
— Хорошо, — согласился он. — Очень хорошо.
Через год Катя родила двойню.
Мальчика и девочку. Денис чуть не сошёл с ума от счастья, носился по роддому, раздавал конфеты медсёстрам, звонил всем подряд.
— Мам! — кричал он в трубку. — Двойня! Мальчик и девочка! Я папа!
— Поздравляю, — смеялась Аня. — А как назвали?
— Девочку — Ниной, — сказал Денис. — В честь бабушки. Катя так решила.
Аня замерла.
— Ниной? — переспросила она.
— Да. А мальчика — Иваном. В честь моего деда.
— Нина, — повторила Аня. — Это… это прекрасно.
— Приезжайте скорее! — закричал Денис. — Ждём!
Аня положила трубку. Посмотрела на Сергея.
— Слышал? — спросила она.
— Слышал, — кивнул он. — Внучка Нина.
— Мама… она бы…
— Она рада, — перебил Сергей. — Очень рада.
Аня заплакала. В который раз. Но теперь это были слёзы счастья.
---
В роддоме Катя лежала уставшая, но счастливая. Рядом стояли две маленькие кроватки.
— Мам, — сказала она. — Смотри. Это Нина. А это Иван.
Аня подошла к кроватке. Маленькая девочка спала, сжимая кулачки. На шее, чуть ниже уха, была маленькая родинка.
Аня ахнула.
— Катя… — прошептала она. — У неё родинка. Точь-в-точь как у бабушки.
— Знаю, — улыбнулась Катя. — Я заметила. Это она, мам. Бабушка к нам вернулась.
Аня смотрела на внучку и плакала.
— Здравствуй, Ниночка, — сказала она. — Я твоя бабушка. А ты — наша. Навсегда.
Девочка открыла глаза. Синие-синие, как у Нины. И улыбнулась беззубым ртом.
— Смотри, — ахнула Катя. — Она улыбается. Только родилась, а уже улыбается.
— Это бабушка, — сказала Аня. — Она с нами.
---
Дома, вечером, Аня достала старый альбом. Нашла фотографию Нины. Ту самую, где она с младенцем на руках.
— Смотри, Сереж, — сказала она. — Ниночка. Точь-в-точь.
— Похожа, — согласился он. — Очень.
— Я знаю, что это она, — сказала Аня. — Не внешне — душой. Она вернулась. Чтобы мы не скучали.
— Может быть, — кивнул Сергей. — Я в такие вещи верю.
— И я, — Аня убрала альбом. — Теперь у нас снова есть Нина.
— Маленькая.
— Маленькая, — улыбнулась Аня. — Но наша.
---
Прошло три года.
Маленькая Нина бегала по дому, кричала, смеялась, задавала сто вопросов в минуту. Иван был спокойнее, любил сидеть с книжками и собирать конструктор.
— Баба Аня! — кричала Нина. — А почему у меня имя как у твоей мамы?
— Потому что твоя мама так захотела, — отвечала Аня.
— А она была хорошая?
— Очень хорошая. Самая лучшая.
— А я на неё похожа?
— Очень, — Аня обнимала её. — И лицом, и душой.
— А она видит меня?
— Видит, — кивала Аня. — Оттуда видит.
— И радуется?
— И радуется.
Нина кивала и убегала играть.
Однажды она принесла Ане рисунок. На нём были нарисованы две женщины: одна большая, одна маленькая. И солнце.
— Это ты и я, — объяснила Нина. — А это бабушка Нина. Она солнышко. Светит нам.
Аня смотрела на рисунок и плакала.
— Красиво, — сказала она. — Очень красиво.
— А почему ты плачешь?
— От счастья, внученька. От счастья.
Катя и Денис приходили каждые выходные. Сидели на кухне, пили чай, разговаривали. Дети носились по комнатам.
— Мам, — сказала Катя однажды. — А помнишь тот день в автобусе?
— Помню, — кивнула Аня. — Каждый день помню.
— Если бы тогда она не подошла… если бы бабушка не помогла… ничего бы не было.
— Было бы, — покачала головой Аня. — Что-то другое. Другое будущее. Но это — лучшее. Лучшее будущее.
— Лучшее, — согласилась Катя. — Спасибо тебе.
— За что?
— За то, что ты есть. За то, что ты моя мама.
Аня обняла её.
— И ты моя, — сказала она. — Самая любимая.
Из комнаты выбежала маленькая Нина.
— Мама! Баба Аня! — закричала она. — Идите смотреть! Мы с Ваней спектакль показываем!
— Идём, — встала Аня.
— Идём, — улыбнулась Катя.
Они пошли в комнату. Дети устроили представление: Ваня был волком, Нина — Красной Шапочкой. Получалось смешно и трогательно.
— Браво! — кричали взрослые. — Бис!
Дети кланялись, смеялись.
Аня смотрела на них и думала: вот оно, счастье. Настоящее, живое, громкое. То, ради чего стоит жить.
— Спасибо, мама, — прошептала она. — За всё спасибо.
Где-то далеко, за окном, ветер качнул ветки деревьев.
— Не за что, — ответила тишина.
---
Через год Аня заболела.
Сначала не придавала значения: усталость, давление, возраст. Но становилось хуже. Врачи разводили руками: сердце, врождённое, ничего не поделаешь.
— Сколько мне осталось? — спросила она прямо.
— Год, — честно ответил врач. — Может, два.
Аня кивнула. Вышла из кабинета. Села на скамейку в больничном коридоре.
«Год, — думала она. — Всего год. Как мало».
Дома её ждали. Катя с Денисом, Нина с Ваней, Сергей. Её семья. Её счастье.
— Ну что, мам? — спросила Катя, когда Аня вернулась.
— Всё хорошо, — улыбнулась Аня. — Возрастное. Лечиться надо.
Катя посмотрела на неё подозрительно.
— Ты врёшь, тебе лет то мало, — сказала она. — Я же вижу.
— Не вру, — Аня покачала головой. — Просто… давайте жить. Каждый день. Как последний.
Катя поняла. Обняла мать.
— Будем, — сказала она. — Обязательно будем.
---
Последний год Аня жила полной жизнью.
Каждые выходные — вместе. Пикники, прогулки, поездки за город. Она учила Нину печь пирожки — те самые, бабушкины. Ваню — мастерить из дерева, как когда-то учил Сергей.
— Баба Аня, — спрашивала маленькая Нина. — А ты долго ещё будешь с нами?
— Не знаю, внученька, — честно отвечала баба Аня. — Но пока я здесь — будем вместе.
— А потом?
— А потом я буду там, — Аня показывала на небо. — С моей мамой. С твоей прабабушкой Ниной.
— И оттуда будешь видеть нас?
— Буду.
— И любить?
— И любить. Всегда.
Нина кивала, успокаивалась. Дети быстро привыкают к мысли о вечности.
В январе Аня совсем поплохела и слегла.
Катя не отходила от неё. Сергей сидел рядом, держал за руку. Дети приходили, рассказывали новости, показывали рисунки.
— Мам, — шептала Катя. — Не уходи. Пожалуйста.
— Я не хочу, — отвечала Аня. — Но так надо.
— Кому надо?
— Не знаю, — Аня улыбалась слабо. — Может, мама зовёт. Соскучилась.
— Я тоже по тебе буду скучать.
— Я знаю, доченька. Но ты справишься. У тебя есть Сергей, дети, внуки. Ты сильная.
— Не хочу быть сильной. Хочу, чтобы ты была.
— Я буду, — Аня сжала её руку. — Всегда. В ваших сердцах. В ваших пирожках. В ваших детях. Я буду.
Катя плакала. Аня гладила её по голове.
— Помнишь тот автобус? — спросила она.
— Помню, — всхлипнула Катя.
— Я тогда думала, что жизнь кончена. А она только начиналась. Потому что ты появилась. Ты и бабушка.
— Бабушка нас спасла.
— Да, — кивнула Аня. — Она научила меня главному: никогда не сдаваться. И любить. Любить несмотря ни на что.
— Я её помню, — сказала Катя. — Каждую секунду.
— И я, — улыбнулась Аня. — Мы теперь скоро встретимся.
— Не говори так, — взмолилась Катя.
— Хорошо, — согласилась Аня. — Не буду.
Она закрыла глаза.
— Ты спи, мама, — прошептала Катя. — Я рядом.
Ночью Ане приснилась Нина.
Молодая, красивая, в белом платье. Стояла в поле и улыбалась.
— Мама, — позвала Аня. — Я пришла.
— Знаю, доченька, — ответила Нина. — Я ждала.
— Тут красиво.
— Тут хорошо, — кивнула Нина. — Здесь нет боли. Нет страха. Только любовь.
— А там, — Аня показала назад. — Там Катя, внуки, Сергей. Они без меня…
— Они не без тебя, — перебила Нина. — Ты всегда с ними. Так же, как я с тобой.
— Правда?
— Правда, — Нина протянула руку. — Идём. Пора.
Аня взяла её за руку.
— Я люблю тебя, мама, — сказала она.
— И я тебя, доченька, — ответила Нина. — Всегда любила. И буду.
Они пошли по полю. Навстречу свету.
---
Утром Катя не могла разбудить мать.
Аня лежала с закрытыми глазами, спокойная, тихая. На лице — улыбка.
— Мама, — позвала Катя. — Мамочка.
Тишина.
— Мама!
Сергей подошёл, взял её за руку. Потрогал пульс. Покачал головой.
— Нет, — закричала Катя. — Нет! Она не могла! Она же обещала!
— Катя… — Сергей обнял её. — Она ушла. Тихо, во сне. Как и хотела.
— Она не могла, — рыдала Катя. — Не могла меня бросить!
— Она не бросила, — тихо сказал Сергей. — Она всегда с тобой. Помнишь, что она говорила?
Катя кивнула сквозь слёзы.
— В сердце, — прошептала она. — В пирожках. В детях.
— Вот именно. Она здесь.
Катя подошла к кровати. Поцеловала мать в лоб.
— Спасибо тебе, мама, — сказала она. — За всё спасибо. За жизнь. За любовь. За то, что ты была.
Аня не отвечала. Но на лице её застыла улыбка.
Она встретилась с мамой.
---
Похороны были тихими, как она и хотела.
Только свои. Катя, Сергей, Денис, Нина, Ваня. Несколько соседей, которые помнили Аню доброй женщиной.
Нина стояла у гроба и не плакала. Смотрела на бабушку серьёзными глазами.
— Баба Аня ушла к прабабушке? — спросила она у мамы.
— Да, — ответила Катя. — Они теперь вместе.
— Им там хорошо?
— Хорошо.
— А нам?
— А нам тяжело, — честно сказала Катя. — Но мы справимся. Она же нас научила.
— Научила, — кивнула Нина. — Я буду печь пирожки по её рецепту. И рассказывать Ване про неё.
— И я, — улыбнулась Катя сквозь слёзы.
Они стояли у могилы. смотрели, прощались, она умерла. Но память, память никогда не умрёт.
Прошло пять лет.
Катя сидела на кухне, пила чай. Напротив — маленькая Нина, уже десятилетняя, серьёзная, с мамиными глазами.
— Интересно, как там бабушка Аня, — сказала Нина. — Я сегодня пирожки пекла. По её рецепту.
— Получились?
— Получились, — кивнула Нина. — Немного подгорели, кривые, но вкусные.
— Кривые — самые вкусные, — улыбнулась Катя. — Бабушка так говорила.
— Говорила, — согласилась Нина. — Я помню.
— Ты её помнишь?
— Конечно, — удивилась Нина. — Она меня на руках носила. Сказки читала. Учила печь.
— Ты была маленькая, — сказала Катя. — Всего четыре года.
— Я помню, — твёрдо сказала Нина. — Она пахла пирогами и цветами. И говорила, что я — её счастье.
Катя заплакала.
— Ты чего, мам? — Нина подошла, обняла. — Не плачь. Бабушка не любила, когда ты плачешь.
— Знаю, — Катя вытерла слёзы. — Не буду.
— Вот и хорошо, — Нина села обратно. — Мам, а расскажи про тот автобус. Как вы с бабушкой встретились.
— Ты сто раз слышала.
— Ещё сто раз хочу, — улыбнулась Нина.
Катя начала рассказывать. Про холодный вечер. Про кондукторшу. Про слёзы. Про чужую женщину, которая подошла и помогла.
— А она сразу поняла, что ты её дочь? — спросила Нина.
— Нет, — покачала головой Катя. — Не сразу. Но сердце чувствовало.
— А как поняла?
— По родинке, — Катя показала на шею Нины. — По такой же, как у тебя.
Нина потрогала родинку.
— Это бабушкина?
— Прабабушкина, — кивнула Катя. — И моя. И твоя. Это наша семейная метка.
— Здорово, — улыбнулась Нина. — Теперь я всегда буду помнить, что она со мной.
— Всегда, — согласилась Катя.
Вечером они пошли на кладбище.
Две могилы рядом: бабы Нины и бабы Ани. Цветы, чистота, покой.
— Бабушка, — сказала Катя, глядя на фотографию матери. — Я пришла. С Ниной.
— Здравствуйте, — сказала маленькая Нина. — Я пирожков принесла. Ваших любимых. Кривых.
Она положила пирожки на могильный камень.
— Вы там ешьте, — сказала она. — А мы тут будем. Пока.
— Пока, — шепнула Катя.
Они постояли, помолчали, потом пошли к выходу.
— Мам, — сказала Нина. — А мы ещё придём?
— Придём, — ответила Катя. — Всегда будем приходить.
— И внуков своих приведём?
— Приведём.
— И правнуков?
— И их, — улыбнулась Катя. — Наша семья теперь будет помнить всегда.
— Всегда, — повторила Нина. — Это хорошо.
Они вышли с кладбища. Навстречу им шла молодая женщина с ребёнком на руках. Малыш хныкал, женщина устало его укачивала.
— Замёрз? — спросила она. — Сейчас домой придём.
Катя остановилась. Посмотрела на неё.
— Вам помочь? — спросила она.
Женщина подняла глаза.
— Что? — не поняла она.
— Может, ребёнка подержать? Или денег на проезд? Вы на автобус?
— Да, — растерянно сказала женщина. — Но у меня есть… всё есть. Спасибо.
— Держите, — Катя протянула ей купюру в пятьсот рублей. — На всякий случай.
— Зачем? — удивилась женщина.
— Просто так, — улыбнулась Катя. — Мне когда-то тоже помогли. В автобусе. И это изменило всё.
Женщина смотрела на неё, не понимая.
— Возьмите, — сказала Нина. — Мама не просто так. Это по традиции.
Женщина взяла деньги.
— Спасибо, — сказала она. — Если честно, нам они помогут. Вы очень добрые.
— Идите, — кивнула Катя. — Ребёнок замёрз.
Женщина пошла к остановке. Катя и Нина смотрели ей вслед.
— Мам, — спросила Нина. — А ты думаешь, она тоже когда-нибудь кому-нибудь поможет?
— Думаю, да, — ответила Катя. — Добро имеет свойство возвращаться.
— Как бабушка?
— Как бабушка, — кивнула Катя. — Она нам помогла, мы — другим. И так будет всегда.
— Это хорошо, — сказала Нина. — Значит, она живёт.
— Живёт, — согласилась Катя. — В каждом из нас.
Они пошли домой.
За окнами зажигались огни. Где-то далеко сигналили автобусы, спешили люди, начиналась новая жизнь.
А в маленькой квартире на окраине города, на кухне, горел свет. Ждали ужин, тёплый чай и разговоры о главном.
О любви, которая не умирает.
О семье, которая всегда вместе.
О той самой остановке, с которой всё началось
Это конец истории, если история понравилась вы можете поставить ЛАЙК и написать своё мнение про эту историю. Так же можете поддержать автора донатом, нажав на баннер выше. Спасибо и всем здоровья и долгих лет жизни!
Начало истории про Нину и её потерянную навсегда дочь Аню выше...
НЕ МОЛЧИТЕ! Напишите, интересен ли вам рассказ, если не будет комментариев и Лайков у статьи, без Донатов, не будет других историй...