Предыдущая часть:
Сергей уставился на неё с неприкрытым ужасом:
— Ты с ума сошла? Конечно, нет! Я же не садист какой-то.
— Тогда поедем вместе, — твёрдо сказала Ксения, хватая сумочку. — Представлюсь её близкой подругой, убитой горем, а то ты один там такого нагородишь, что потом не расхлебаем.
Пока они препирались на больничной парковке, в отделении, где лежала Елена, начался настоящий переполох. Медсёстры и санитары метались по коридору, заглядывая в каждую палату: пациентка Соколова исчезла бесследно, словно сквозь землю провалилась. Её не оказалось ни в списках выписанных, ни в морге, ни в других отделениях. Заведующий отделением Борис Борисович, старый приятель Сергея, заметался по этажу, нервно заглядывая во все углы, а когда понял, что поиски бесполезны, буквально выкрикнул в пустоту: «Меня здесь нет!» — и, схватив куртку, умчался в срочный отпуск по семейным обстоятельствам, не дожидаясь разбирательств. Он слишком хорошо понимал, с чем может быть связано исчезновение безнадёжной пациентки, и предпочёл не дожидаться неприятных вопросов.
Вылетая из больницы, Борис Борисович едва не столкнулся в дверях с раздражённым Сергеем и его спутницей, но, не обратив на них никакого внимания, вскочил в машину и рванул прочь, только пыль заклубилась. Его путь лежал на старую дачу бабушки жены — глухое, уединённое место далеко за городом, где можно было пересидеть и переждать бурю.
Ворвавшись в ординаторскую, Сергей с порога накинулся на женщину в медицинской форме, дежурившую на посту:
— Где мне найти Бориса Борисовича? Немедленно! — Голос его срывался на крик, он едва сдерживал ярость, смешанную с паникой.
Женщина, полноватая медсестра с потухшим взглядом человека, который за тридцать лет работы в больнице видел всякое, удивлённо подняла брови, оторвавшись от заполнения карт:
— Так вы с ним только что разминулись, буквально пять минут назад. Он уехал, и когда вернётся — неизвестно. В отпуск ушёл, по семейным обстоятельствам, так сказал.
— Тогда вы мне обязаны выписать свидетельство о смерти! — Сергей повысил голос ещё больше, почти срываясь на визг. — Что за бардак у вас тут творится? Моя жена умерла, а я даже не знаю, как её хоронить, где тело!
Медсестра растерянно заморгала, явно не ожидая такого напора. Было очевидно, что она уже в курсе таинственного исчезновения пациентки Соколовой и панически боится, что её впутают в это дело.
— У нас в отделении сегодня никто не умирал, вы что-то путаете. Если хотите, я могу позвонить в морг, уточнить там, может, ошибка какая?
— Звоните! — рявкнул Сергей, ткнув пальцем в сторону телефонного аппарата. — Немедленно звоните! Куда вы дели тело моей жены? Соколова Елена, запомнили? Разберитесь прямо сейчас!
Медсестра поспешно скрылась в кабинете, плотно закрыв за собой дверь. Сквозь неплотно прикрытую створку было слышно, как она говорит с кем-то на повышенных тонах, явно нервничая и переспрашивая. Спустя несколько минут она приоткрыла дверь и, не выходя в коридор, заявила, стараясь говорить официально:
— Ничего не могу сказать. Документов на вашу Соколову у нас нет. Разбирайтесь сами с Борисом Борисовичем, это его пациентка была.
Дверь тут же захлопнулась, и отчётливо щёлкнул замок.
Сергей в полной растерянности обернулся к Ксении, которая всё это время стояла рядом, сложив руки на груди и наблюдая за сценой. В её глазах мелькнуло сначала недоумение, затем раздражение, а под конец — откровенное злорадство. Она схватила его за рукав и потащила к лестнице, словно нашкодившего ребёнка. Сергей пытался вырваться, бормоча что-то невнятное, но к выходу из больницы уже шёл послушно, полностью деморализованный.
Оказавшись на улице, он остановился и, достав сигарету, закурил трясущимися руками, глубоко затягиваясь:
— Чертовщина какая-то! Как она может там не числиться? Куда они могли деть тело? Испарилось, что ли?
— А может, его просто спрятали? — высказала предположение Ксения, прищурившись и глядя куда-то в сторону. — Должно же быть хоть какое-то внятное объяснение всему этому хаосу. Так не бывает.
— Да плевать я хотел, кто и что там спрятал! — рявкнул Сергей, судорожно набирая номер Бориса Борисовича на мобильном. Телефон заведующего был отключён, и это окончательно вывело его из себя. — Трус проклятый! — взорвался он, швыряя телефон в карман. — Даже в полицию теперь не пойти — сразу начнутся неудобные вопросы, придерутся ко всему, начнут копать.
Ксения положила руку ему на плечо, пытаясь успокоить и заодно вернуть контроль над ситуацией:
— Тогда будем просто ждать. В конце концов, твоя жена и так была при смерти. При любом раскладе выжить она бы не смогла, сама посуди. Так чего нам сейчас дергаться и паниковать раньше времени?
— Не знаю, — признался Сергей, нервно оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что из-за угла выскочит Елена собственной персоной. — Но мне как-то не по себе. Очень не по себе.
— В крайнем случае найдём какого-нибудь патологоанатома. У нас в ресторане пара таких постоянных клиентов есть — за бутылку коньяка и хороший ужин они что угодно подпишут. — Ксения уже просчитывала варианты. — Нет таких проблем, которые бы деньгами не решались. А ты ведь умеешь их зарабатывать, правда?
Сергей кивнул, но взгляд его оставался отсутствующим и испуганным. На самом деле зарабатывал он не так уж и много. Основной доход в семью всегда приносила Елена со своими рейсами и премиями. Он уже предвкушал, что скоро получит приличную сумму по страховке от авиакомпании — как убитый горем вдовец, потерявший любимую жену. Но теперь всё снова застопорилось: доказательств смерти жены не было, как, впрочем, и опровержения того, что она жива.
— Вы со мной столько возитесь, мне уже совестно, — Елена в пятый раз за день осторожно пила ароматный бульон, который приготовил Дмитрий.
— Ничего страшного, просто набирайтесь сил, — мягко ответил он, присаживаясь на край стула и наблюдая, как она ест. — Может, перейдем на «ты»? Разница в возрасте у нас небольшая. Мне, например, тридцать шесть.
— А мне на три года меньше, — улыбнулась Елена, отставляя пустую кружку. — Правда, после этой болезни, кажется, я выгляжу как старуха. Волосы повыпадали, седина появилась, кожа сухая. Боюсь, на работу меня уже не возьмут никогда. Я ведь стюардесса, у нас внешность на первом месте, стандарты жёсткие.
— Ничего себе! — восхищенно присвистнул Дмитрий, искренне удивляясь. — Постоянные полеты, новые города и страны... Для многих это работа мечты, я всегда завидовал лётчикам и стюардессам.
— Ну ты же тоже путешествовал немало, — заметила Елена. — Италия, кулинарная школа... А как ты, кстати, оказался санитаром в больнице? Такая интересная работа была, талант пропадает.
Дмитрий тяжело вздохнул, и лицо его омрачилось:
— Это грустная история, можно сказать, поучительная. Пять лет назад я работал шеф-поваром в ресторане «Морской» на набережной. Деньги получал очень приличные, даже выиграл пару гастрономических конкурсов, имя было. Я вообще не мыслю своей жизни без кухни, с детства готовить любил, потом выучился на повара, постоянно развивался, стажировался.
— Да это заметно, — кивнула Елена. — Я никогда в жизни не пила такого вкусного бульона. У тебя настоящий талант, это не каждому дано.
Дмитрий смущённо покраснел от похвалы, но продолжил, решив рассказать всё до конца:
— Что толку теперь от этого таланта? Я всю жизнь верил, что стану одним из лучших поваров в городе. Женился на красивой женщине, которая любила роскошную жизнь. Купил квартиру в центре города. А потом на одном банкете гуляла компания, ну, скажем так, негласные хозяева города. Был там один олигарх, фамилию называть не буду. Съел рыбу, которую я самолично выбирал на рынке утром, и через час загремел в реанимацию с острейшей аллергией. Выяснилось, что у него непереносимость морепродуктов, о которой он сам не знал. Но его охрана решила, что это я отравил. Кто виноват — искать никто не стал и не захотел. Скандал замять не удалось — репутация моя рухнула в одночасье.
— Он что, умер? — ахнула Елена, прикрывая рот рукой. — И тебя судили?
— Не совсем, — Дмитрий грустно усмехнулся. — Меня уволили, репутацию испортили вчистую, по городу слухи поползли. Жена ушла — зачем ей неудачник с запятнанным именем? Квартиру я оставил ей в качестве компенсации, чтобы не судиться, а сам съехал в эту коммуналку, бабушкино наследство. Пытался работать в кейтеринге, в других местах, но не прижился — молва бежит впереди меня. Потом устроился санитаром. На жизнь хватает, да и руки заняты, людям помогаю.
— Кстати, а ты отдавал воду на анализ? — спросила Елена, меняя тему, чтобы не бередить его душу.
— Да, конечно, — кивнул Дмитрий. — Знакомый проверил неофициально, по старой памяти. Мои подозрения подтвердились полностью. Тебя травили малыми дозами токсинов довольно долго, может быть, несколько месяцев. Приятель просил еще образцы волос и ногтей, чтобы точно определить срок и концентрацию.
— Я и без анализов скажу, — горько усмехнулась Елена. — Около трёх месяцев, когда я начала себя ужасно чувствовать. Сначала даже на беременность грешила, дурочка. А оказалось, муж вовсе не хотел второго ребёнка, он вообще ничего не хотел, кроме моих денег. — Она помолчала и добавила с тоской: — Подруге надо позвонить, сыну. Они там, наверное, с ума сходят.
— С этим лучше пока повременить, — осторожно остановил её Дмитрий. — Мы не знаем, что твой муж им сообщил. Мало ли... Может, он уже похороны оплакивает или что похуже.
— Да, все сложно, — Елена побледнела, но взяла себя в руки. — Ладно, пока не буду рисковать. Но ты, пожалуйста, передай Ольге от меня весточку каким-нибудь другим способом, если придумаешь. Я тебе адрес дам.
Она откинулась на подушку, протянув ему пустую кружку. Бульоны и отвары, которые готовил Дмитрий с профессиональным подходом, действительно понемногу возвращали её к жизни. А может, просто ослабевало действие токсина, и организм начинал справляться сам. Этим утром Елена впервые сама дошла до ванной, хотя Дмитрий просил не бродить по квартире без необходимости, опасаясь любопытных соседских глаз и возможных вопросов.
Тем временем тревогу уже забила Ольга. Они с подругой были не просто соседями, а почти родными людьми — одновременно купили квартиры в соседних домах в новостройке, вместе въезжали, вместе мебель выбирали. И теперь, выглянув в окно, Ольга увидела, как Сергей ведёт к подъезду какую-то незнакомую женщину, жестикулирующую с вызывающей развязностью. Она не сдержалась и тут же набрала его номер, готовая высказать всё, что накипело за эти дни.
— Сергей, что там у вас происходит? — набросилась она на него с порога, даже не поздоровавшись. — Ты сына проведать не хочешь? Или забыл уже, что ребенок по чужим людям живет, без отца?
— Я... ну ты же сама понимаешь, — заюлил Сергей, явно не ожидая такого напора. — Мне сейчас вообще не до того, похоронами надо заниматься, документы собирать, всё такое.
— Похоронами? — опешила Ольга, хотя внутри уже всё оборвалось и похолодело. — Ты хочешь сказать, что Лена?..
— Да, — тяжело вздохнул Сергей, изображая горе и устало проводя рукой по лицу. — А женщина, которую ты видела, — это родственница моя дальняя, приехала помочь с организацией, поддержать меня. Ты пока Артему ничего не говори, ладно? Мы потом сами ему сообщим, когда время придет, попозже. И сама не рыдай, держись.
— Ладно, — тихо ответила Ольга, чувствуя, как к горлу подкатывает огромный ком, мешающий дышать. — Держи меня в курсе, пожалуйста, я имею право знать.
— Держу, конечно, — пообещал Сергей и быстро попрощался, явно желая закончить неприятный разговор.
Ольга пошатнулась и рухнула в кресло, уставившись в одну точку на стене. В соседней комнате спала дочка, вот-вот из школы должен был вернуться Артём. Нужно было срочно взять себя в руки — нельзя, чтобы он увидел её в таком состоянии. Заставить себя двигаться, думать, делать хоть что-то. Она заставила. Собрала детей и, сама не помня как, оказалась в парке, на детской площадке, где всегда шумно и людно.
Она сидела на скамейке, рассеянно наблюдая за играющими детьми, когда рядом вдруг присел смутно знакомый мужчина в простой куртке. Он покосился на неё, убеждаясь, что рядом никого нет, а потом негромко произнес:
— Чувствую себя полным идиотом, но... Каракас?
Ольга вздрогнула и уставилась на него, вглядываясь в черты лица. И только через мгновение узнала:
— Это вы... санитар из больницы, я вас видела, когда Лену навещала!
— Дмитрий, — кивнул он, оглядываясь по сторонам с осторожностью. — Вам привет от подруги. Позвонить она по понятным причинам не может, поэтому я в роли посыльного и почтальона.
— С того света приветы передают? — вырвалось у Ольги прежде, чем она успела подумать, и сердце её бешено заколотилось.
— Она жива, — тихо, но очень отчётливо произнес Дмитрий, глядя ей прямо в глаза. — Но об этом пока знаем только мы трое. Так должно оставаться ради её же безопасности, вы понимаете?
— Я поняла, — выдохнула Ольга, чувствуя, как слезы, которые душили её весь день, вдруг высохли сами собой, сменившись облегчением. — Как она? Где она? С ней всё в порядке?
— Не могу сказать, — Дмитрий покачал головой, давая понять, что это не обсуждается. — Но она просила передать: ни под каким предлогом не отдавайте Артема отцу. Вы сможете это сделать? Это очень важно.
— Конечно, — твердо кивнула Ольга, чувствуя прилив сил. — Да он и не рвется особо забирать своего ребенка, даже не звонил ни разу.
— Вот и хорошо, — Дмитрий поднялся со скамейки, готовый уйти так же незаметно, как и появился. — Мне пора. Не стоит нам долго быть вместе на виду, мало ли кто увидит.
— А как я вас найду, если что? — спохватилась Ольга. — Ну, мало ли что случится, вдруг срочно нужно будет?
— Я дежурю в больнице сутки через трое, — коротко ответил он и, развернувшись, быстро зашагал прочь по аллее, растворившись в толпе гуляющих.
Ольга осталась сидеть на скамейке, чувствуя, как по лицу расползается глупая счастливая улыбка. Она и раньше подозревала, что в семье подруги не всё гладко — Сергей всегда казался ей слишком правильным, слишком тихим. Но теперь сомнений не осталось: именно он приложил руку к странной болезни Елены. И сейчас она радовалась только одному — подруге удалось избежать страшного финала, и у неё есть шанс на новую жизнь.
Продолжение: