— Мам, а ты надолго в больнице? — спросил десятилетний Артём, с тревогой вглядываясь в осунувшееся лицо матери. — Я уже очень соскучился по дому и по тебе.
Елена с трудом приподнялась на подушке, погладила сына по голове и виновато улыбнулась, чувствуя, как привычная слабость разливается по телу:
— Прости, милый, но пока никто не может сказать точно. Врачи толком ничего не объясняют, только разводят руками.
Ольга, стоявшая у окна, решительно вмешалась, понимая, что разговор становится слишком тяжёлым для мальчика:
— Тёма, сбегай-ка в буфет, купи нам с мамой по стаканчику кофе. А мы тут пока поболтаем о своих взрослых делах.
Когда за мальчиком закрылась дверь, Елена тяжело вздохнула и, повернувшись к подруге, тихо спросила:
— Оль, скажи честно, тяжело тебе с ним, наверное? Он же непоседа, да и Алина маленькая...
Ольга махнула рукой, усаживаясь на край кровати:
— Да ну, ерунда, не тяжелее, чем тебе здесь лежать и мучиться неизвестно от чего. — Она окинула взглядом осунувшуюся фигуру Елены и всплеснула руками, не в силах сдержать эмоции. — Господи, Лена, на кого ты стала похожа! Похудела так, что душа еле держится в теле. Я тебе вот что скажу, и даже не спорь со мной: пусть лучше крестник у меня живёт, чем с этим твоим папашей, который только о себе и думает.
Елена согласно кивнула, чувствуя, как к глазам подступают слёзы благодарности и отчаяния одновременно:
— Это правда. — Она помолчала, собираясь с мыслями и решаясь сказать то, что давно вертелось на языке. — Знаешь, Оль, мне иногда кажется, что на своих ногах я отсюда уже не выйду. И я даже не представляю, кому тут можно доверять в этой ситуации. Давай договоримся на всякий случай, просто чтобы я была спокойна. Если к тебе придёт человек и скажет кодовое слово «Каракас», знай, что это от меня. Может быть, даже с того света.
Ольга резко оборвала её, возмущённо всплеснув руками:
— Типун тебе на язык, немедленно прекрати! Что за чушь ты мелешь, какие ещё с того света? Не смей даже думать о таком! Выздоравливай, и точка!
Елена только прикрыла глаза в знак того, что услышала, — сил на споры и возражения у неё действительно не осталось. А спорить с Ольгой, когда та входила в раж, было делом бесполезным.
Сил на споры вообще не оставалось. Ещё недавно крепкая и энергичная женщина, которая могла проводить в воздухе по нескольку дней, не чувствуя усталости, сейчас таяла буквально на глазах. За последние два месяца она потеряла больше двадцати килограммов, и это была не фигура речи — одежда висела на ней мешком, а каждое движение, даже самое простое, давалось с огромным трудом. На работе, разумеется, оформили бессрочный больничный — какая уважающая себя авиакомпания выпустит в рейс стюардессу, которая падает в обмороки и выглядит как живой труп?
Муж, Сергей, привычно отстранился от её проблем, сделав вид, что происходящее его не касается. Правда, он всё же настоял на госпитализации в отделение, где заведовал его давний знакомый Борис Борисович. Но тот заглядывал к новой пациентке крайне редко, отделываясь общими фразами и туманными намёками вместо внятного диагноза. За месяц пребывания в больнице Елене так и не поставили точного диагноза, и это пугало больше всего — неизвестность хуже любой самой страшной правды. Она уже боялась смотреть на себя в зеркало, почти перестала вставать с кровати. К присутствию санитара, который помогал ей, она относилась с каким-то отстранённым спокойствием — сил на лишние эмоции не оставалось.
К счастью, Артёма сразу забрала к себе крёстная — Ольга, которая сейчас была в декрете с маленькой дочкой Алиной. Сергей не возражал, даже не сделал попытки оставить сына у себя: он вообще мало интересовался ребёнком, занятый своей жизнью и новыми отношениями. У Ольги дома было шумно и весело, так что мальчик не чувствовал себя брошенным — всегда сыт, под присмотром и в компании маленькой сестрички.
Этот месяц вынужденного безделья казался Елене особенно странным и мучительным. Вся её взрослая жизнь была связана с небом: она много лет проработала стюардессой в крупной авиакомпании, там же познакомилась с Ольгой. Обе мечтали о карьере, дальних перелётах, новых странах. Елена всегда следила за здоровьем, регулярно проходила медкомиссии, не брала больничных. Она ходила в походы на байдарках, играла в теннис, не пропускала спортзал. А теперь даже несколько метров до коридора давались с трудом — ноги подкашивались, и приходилось опираться на стены, чтобы не упасть.
Сначала врачи лечили её от какой-то инфекции, потом списывали всё на переутомление, затем появлялись новые версии, но ни одна не подтверждалась. Елена уже начала понимать страшную правду: дело идёт к печальному финалу. Она морально готовилась к смерти, даже написала завещание на сына. Единственное, что успокаивало, — страховка на квартиру была оформлена грамотно, так что ребёнку не придётся выплачивать огромные долги по ипотеке, оставшись сиротой.
Ольга ушла, пообещав завтра снова прийти с Артёмом, и Елена, повернувшись лицом к стене, погрузилась в тревожную дремоту.
Ближе к вечеру в палату заглянул Сергей. Он молча поставил на тумбочку бутылку с водой и, выйдя в коридор, столкнулся с санитаром — крепким мужчиной с грустными карими глазами, который как раз вышел из соседней палаты. Сергей лишь мельком взглянул на него и, не проронив ни слова, направился к выходу. Санитар проводил его долгим взглядом, в котором читалась неприязнь, и покачал головой.
Сергей поехал домой, размышляя по дороге о том, что как единственный родитель сможет распорядиться наследством сына по своему усмотрению. Мысль о том, что жена задержалась на этом свете дольше, чем он рассчитывал, вызывала глухое раздражение, смешанное с нетерпением. У Сергея давно была другая — яркая, харизматичная брюнетка по имени Ксения, полная противоположность спокойной, светловолосой Елене. Ксения уже не раз намекала, что пора съезжаться, и в последнее время всё чаще оставалась в его квартире ночевать, ведя себя совершенно по-хозяйски, переставляя вещи и требуя внимания.
Утром Сергей снова отправился в больницу. Накануне жена выглядела откровенно плохо, и он надеялся услышать хоть какой-то прогноз от лечащего врача. Но, войдя в палату, застыл на пороге, не веря своим глазам: койка, где ещё вчера лежала Елена, была пуста. Голый матрас, застеленный медицинской клеёнкой, никаких следов постельного белья.
Сергей выскочил в коридор и схватил за руку того самого санитара, который проходил мимо с какой-то бумагой.
— Что происходит? — выпалил он, чувствуя, как внутри закипает паника. — Где Соколова? Куда её перевели?
Санитар остановился, спокойно высвободил руку и протянул ему полиэтиленовый пакет с вещами:
— Вот её вещи. Заберите, пожалуйста.
Сергей побледнел так, что даже санитару стало не по себе:
— Как уже? Мы даже не попрощались... Я думал, ещё есть время, думал, она хотя бы неделю протянет...
Санитар отвёл глаза и пробормотал, явно желая поскорее закончить этот разговор:
— Извините, моя смена окончена, я ничего не могу больше сказать.
И быстро зашагал к выходу, не оглядываясь, оставив Сергея одного посреди коридора с пакетом в руках.
Сергей лихорадочно вытряхнул содержимое пакета прямо на пустую койку. Обручальное кольцо, которое он когда-то надевал Елене на палец, больничный халат, тапочки, дешёвенький телефон — видимо, Ольга принесла, потому что в палате сигнал был отвратительный, и Елена просила купить простую трубку, чтобы быть на связи, но он, конечно, забыл. Среди вещей попалась смятая бумажка, исписанная карандашом. Сергей развернул её и прочёл кривые, явно наспех нацарапанные строчки, написанные рукой жены: «В супе было слишком много миндаля».
Прочитав записку, Сергей побелел пуще прежнего и выронил пакет из рук. Рассыпавшиеся женские романы и прочую мелочь он торопливо собрал, стараясь не думать о страшном смысле написанного. Его подмывало выбросить всё в ближайшую урну, словно это могло уничтожить улики, но он сдержался, надел маску скорби и, выходя из больницы, набрал номер Ксении, чтобы сообщить новость.
А санитар, которого звали Дмитрий Белов, тем временем выскользнул из больницы через служебный вход и поспешил домой, то и дело оглядываясь. Он жил неподалёку, в коммунальной квартире, в небольшой комнате, доставшейся от бабушки. К счастью, вредная соседка Зинаида Павловна уехала на все выходные на дачу, так что никто не мог помешать ему и той женщине, которая сейчас находилась в полусне в его комнате. У Зинаиды Павловны было две комнаты из четырёх, и на этом основании она считала себя вправе диктовать всем свои условия, но сейчас её отсутствие давало Дмитрию необходимую свободу действий.
Дмитрий осторожно приоткрыл дверь и заглянул в комнату, стараясь не шуметь:
— Ну как вы? Получше стало? Как самочувствие?
Елена, устроенная на мягкой постели с несколькими подушками, приподнялась на локте и слабо улыбнулась, увидев его:
— Немного... Спасибо вам огромное. Простите, я забыла ваше имя, голова совсем не варит.
— Дмитрий Белов, — представился он, проходя к кровати и поправляя одеяло. — Можно просто Дима. Хорошо, что вы очнулись, я очень волновался. Ещё немного, и последствия могли быть гораздо хуже. Мы вовремя промыли желудок, слава богу.
Елена с тревогой взглянула на него, пытаясь понять, что именно произошло:
— А может, это просто случайность? Мало ли что могло в воду попасть...
Дмитрий присел на край стула, стоявшего у кровати, и серьёзно посмотрел на неё, решая, стоит ли говорить всё сразу:
— Вчера вечером приезжал ваш муж. Он забрал ту бутылку с водой, которая стояла в палате, и поставил новую — ту, что принёс с собой. Хорошо, что он не открутил крышку, и вам пришлось позвать меня, чтобы я помог. Иначе я даже не представляю, чем бы всё кончилось.
Елена нахмурилась, пытаясь вспомнить детали:
— Мне всё время пить хочется, такая жажда мучает... И привкус во рту какой-то странный, металлический, что ли. А как вы поняли, что в воде могло быть что-то не то? Вы же не химик, насколько я знаю.
— По вашему состоянию, — спокойно пояснил Дмитрий, не скрывая правды. — Да и запах... Я ведь раньше поваром работал, причём неплохим. У нас обоняние, как у парфюмеров, с годами тренированное. Когда я учился в кулинарной школе в Италии, нас там гоняли на распознавание специй и запахов. Куратор, синьор Луиджи, любил повторять, что мы должны различать аромат горького миндаля и цианистого калия, даже если они почти неотличимы для обычного человека.
Елена вздрогнула и прикрыла рот рукой:
— Значит, та вода пахла миндалём... А я ведь замечала этот запах и раньше, но не придавала значения, думала, мне кажется. Еда, которую приносил Сергей, напитки — они в последнее время стали отдавать миндалём. Я думала, это побочный эффект лекарств или просто схожу с ума от слабости.
Дмитрий кивнул, подтверждая её догадки:
— Я припрятал ту бутылку. Отдадим на экспертизу, пусть проверят официально. Но уже и так ясно, без всяких анализов: вас долго и систематически травили, малыми дозами. Отсюда и все симптомы, и эта ужасная слабость, и потеря веса. Я сегодня специально заглянул в справочник по неотложной помощи в ординаторской. Симптомы хронического отравления цианидами один в один совпадают с вашими.
Елена покачала головой, не в силах поверить в услышанное:
— Но зачем? И кому это нужно? Мужу? Мы же двенадцать лет прожили, вроде неплохо, по-человечески. Я даже больше него зарабатывала, между прочим.
Дмитрий пожал плечами, стараясь не выглядеть циничным:
— Может, это вы с ним жили неплохо. А он, видимо, думал иначе и строил свои планы, в которые вы не вписывались.
Елена благодарно посмотрела на него, чувствуя, как к глазам подступают слёзы облегчения и страха одновременно:
— Спасибо вам огромное, Дима. Похоже, вы мне не просто помогли, а спасли жизнь. Как думаете, у этой нашей «шалости», как вы выразились, не будет плохих последствий? Нас не найдут?
— Не знаю, — честно признался Дмитрий, взвешивая каждое слово. — Камеры в больнице уже вторую неделю не работают, персонала катастрофически не хватает. И ваш муж даже не попытался спуститься в морг или уточнить что-то у врачей. Просто взял вещи и ушёл, даже вопросов не задавал. Это странно, если он действительно думает, что вы умерли.
— Ясно, — тихо сказала Елена, принимая реальность. — Значит, мне теперь прятаться и делать вид, что меня нет?
— Пока давайте посмотрим, как всё сложится, — предложил Дмитрий обнадёживающе. — Ваша главная задача сейчас — восстанавливаться, набираться сил. Ради себя и ради сына. Я видел его, когда он приходил, — чудесный парнишка, светлый очень.
Елена улыбнулась сквозь усталость, и на щеках её появился слабый румянец:
— Спасибо. Да, он у меня замечательный, умница.
— Я сейчас сварю вам бульон, чтобы силы быстрее вернулись, — пообещал Дмитрий и вышел на кухню. Вскоре по коммуналке поплыл такой аппетитный аромат, что даже Зинаида Павловна, если бы была дома, наверняка прибежала бы на запах. Чувствовалось, что готовит он с душой и большим знанием дела.
Пока Елена пыталась осознать, что всё происходящее не сон и её тайное исчезновение из больницы на каталке не плод воображения, Сергей уже спешил к любовнице. Сообщать такую новость по телефону он не рискнул, поэтому приехал лично в ресторан, где Ксения работала администратором. Она как раз готовила заведение к открытию, расставляя меню и проверяя приборы.
Увидев Сергея так рано, Ксения удивлённо подняла идеально выщипанную бровь:
— Чего приехал? Сам же говорил — пока лучше не светиться вместе, чтобы никто не видел.
— Всё, можно больше не прятаться, — Сергей довольно улыбнулся, хотя улыбка вышла нервной. — В больнице вещи отдали. Нет больше Лены.
Ксения присвистнула, но в глазах её мелькнуло нечто похожее на удовлетворение:
— Ничего себе новости! За такое и шампанское с утра не грех выпить, надо отметить. — Она сразу перешла к делу, подходя ближе: — Значит, теперь я переезжаю к тебе официально?
Сергей поморщился, словно от зубной боли:
— Погоди ты, дай хоть траур приличный пройдёт, неудобно же перед людьми.
— Ах, траур? — Ксения вспыхнула, и её взгляд стал колючим. — Знаю я вас, мужиков! Я каждый месяц аренду плачу, половину зарплаты туда отдаю. Надоело! Давай ключи, я сама всё организую, а ты не парься.
Сергей начал рыться в пакете с вещами, который всё ещё держал в руках:
— Так, ключи от квартиры... Должны же быть Ленины где-то здесь... — Он замер, перебирая содержимое. — Погоди, их нет. И паспорта тоже, и документы на машину.
— Ну и что? — отмахнулась Ксения, не видя проблемы. — Вместо паспорта потом свидетельство о смерти выдадут, какие проблемы? Ты в морге-то был, видел её? Подтвердил?
Продолжение :