И вновь они приходят, эти тени из зеркал времени, забирая не то, что блестит, но то, что может стать ключом к вечности. Думают ли они, что история – это ряд случайных событий, что золото – вершина возможного? О, слепые! Ибо самое тяжелое, самое тугоплавкое – это сама воля к бытию, та, что снова и снова возвращается, чтобы переписать закон, чтобы дать бой предначертанному. И если даже в клубах клубничного дыма слышится эхо грядущего Судного Дня, то, возможно, это лишь эхо того, что уже было, и будет вновь – пока не родится тот, кто разрушит колесо.
Фантазия в стиле "Место встречи изменить нельзя", автор не имеет цели оскорбить кого-либо или унизить, и текст несет только развлекательный характер
В кабинете МУРа, пропитанном ароматом кофе и клубничного вейпа, капитан Владимир Шурупов, известный как Шуруп, ткнул пальцем в экран планшета.
— Вот, смотрите, — прогремел его бас, обычно снисходительный, сегодня наполненный той особой тревогой, что предвещает неприятности. Усы Шурупова, всегда аккуратно подстриженные, слегка топорщились, выдавая внутреннее напряжение. Его взгляд, пронзительный и острый, остановился на затуманенном изображении, где едва угадывались очертания человека, склонившегося над чем-то неестественно блестящим.
— Глеб Глебыч, опять он! Чисто работает, зараза. Третий раз за месяц!
Майор Глеб Иглов, по прозвищу Игла, медленно выдохнул облако пара с запахом клубничной жвачки. За окном моросил дождь. Игла взглянул на фото: ювелирный в Мытищах разгромлен, камеры запечатлели лишь размытый силуэт, двигающийся с невероятной скоростью.
— И снова только платина, — констатировал Игла. — Золото и бриллианты не тронуты. Наш гастролёр — эстет.
Шуруп почесал затылок.
— Влетает как метеор, охрану вырубает одним движением. Берёт платину и испаряется. Прям фантом!
— Фантомы в опере поют, Володя. А у нас — гражданин с супернавыками и страстью к тугоплавким металлам. Что свидетели?
— Один охранник мычит про «железного человека», второй бредит красными глазами. Оба в больнице с сотрясением. Говорят, он их не бил, а… отшвырнул, как котят.
— Отшвырнул, — Игла покрутил вейп. — Физика на уровне. Тяжелоатлет или борец. Но зачем столько платины?
— Может, псих? — предположил Шуруп.
— Психи непредсказуемы. Этот — системный: по четвергам, в пригороде, раз в неделю. Самый опасный вид. Ставим капкан на нашего… айронмэна.
План был прост: разведка навела на ювелирный салон "Золотой Век" в Одинцово. Магазин закрыли "по техпричинам". Внутри, за прилавками, затаилась группа ОМОНа.
Шуруп, в бронежилете, нервно сжимал АКМ. Игла, в неизменной кожаной куртке поверх черной футболки с логотипом одной малоизвестной рокгрупы, попыхивал вейпом.
— Глеб Глебыч, хоть здесь завязывай с компотом! — прошипел Шуруп. — Он нас учует, как комар сахар.
— Маскировка, Шуруп. Пусть думает, что здесь кондитерская.
Щелчок! Дверь отъехала бесшумно. В проёме — массивная фигура: чёрный плащ, капюшон, берцы.
— Работаем! — скомандовал Игла.
Свет! Стволы!
— Полиция! Руки за голову! Ложись! — рявкнул командир ОМОНа.
Фигура замерла, повернула голову. Глаза — холодные.
— Мне нужна… ваша платина, — произнёс он ровным голосом.
Игла шагнул вперёд:
— Сегодня платиновый день отменён. Пойдёмте, поговорим о кино и физике…
БАМ! Грабитель рванул. Омоновцы летели к стенам, как шарики в пинболе. Пули рикошетили. Он раскидывал всех с точностью хирурга.
Шуруп пальнул по ногам — попал! Грабитель споткнулся. Игла подсёк сзади, и два центнера ОМОНа придавили сверху.
Капюшон слетел. Лицо — 40 лет, умное, с досадой неудачника.
— Силища! — выдохнул Игла. — Ты что, уран на завтрак жуёшь?
— Отпустите. Это вам не поможет, — произнес грабитель, пытаясь вывернуться из-под тяжести тел. Его голос, хоть и приглушен, звучал уверенно, без малейших ноток страха.
Игла, прислонившись к стене, наблюдал за схваткой с непроницаемым выражением лица. Он видел многое, но эта необычная встреча заинтриговала его. "Платина…", – промелькнула мысль. "Всего лишь платина. А он так дерзок".
— Не поможет? — усмехнулся Шуруп, с трудом удерживая ноги противника. — Мы тебе покажем, что поможет!
Грабитель лишь покачал головой. "Глупцы, — подумал он. — Они не понимают. Они видят лишь оболочку, но не суть". Он почувствовал, как напряжение покидает его тело. Сопротивление было бесполезным.
— Я… я знал, что так будет, — прошептал он, закрывая глаза. — Это был эксперимент. Эксперимент с реальностью. И похоже, я его проиграл.
***
На Петровке-38 арестованный грабитель сидел в наручниках.
— Пётр Сергеевич Вольтман, — начал Игла. — Физик, самбист, уволен из НИИ за "опасные эксперименты". Зачем грабить ювелиров гражданин железный человек?
Вольтман поднял глаза — фанатичный блеск.
— Платина — средство. Я строил хроно-поле. Машину времени!
Шуруп фыркнул:
— Для платиновых зубов?
— Чтобы вернуться в 1984-й, в Лос-Анджелес. Помочь Кайлу Ризу спасти Сару Коннор! Скайнет не победит!
Тишина. Шуруп от неожиданости уронил ручку на пол. Игла затянулся вейпом.
— Сара Коннор… из "Терминатора"? — переспросил Игла.
— Это пророчество! Платина стабилизирует континуум. Ещё два магазина — и я спас бы человечество!
— Ку-ку, — шепнул Шуруп закрывая руками лицо.
Игла кивнул:
— Ку-ку с кулаками чемпиона. В СИЗО разберётесь с парадоксами. А Сару оставьте Кайлу.
Вольтман застонал. Игла вышел, бросив Шурупу:
— Позови конвой. Отведите его. И дай эскимо, может голова остынет.
Шуруп вызвал конвой. Вольтман бормотал: "Судный день… Скайнет…"
Конвой, два крепких парня в форме, без лишних слов защёлкнули на Вольтмане дополнительные наручники и повели его по коридору. Тяжёлые шаги эхом отдавались от стен, наполняя и без того гнетущую атмосферу ещё большим напряжением. Вольтман, сгорбленный, спотыкающийся, продолжал вести свой внутренний диалог, бормоча обрывки фраз о "Терминаторе", "Джоне Конноре" и "спасители человечества". Его фанатичный взгляд, ещё недавно горевший огнём одержимости, теперь был потухшим, отражая лишь безысходность и смирение.
Шуруп, дождавшись, пока Вольтман с конвоем скроются за очередным поворотом, вздохнул и подошёл к столу. Он поднял ручку, которую уронил Вольтман, и задумчиво повертел её в пальцах. "Машина времени… 1984-й… Кайл Риз… Сара Коннор…" — пронеслось в голове. Всё это казалось нелепым бредом сумасшедшего, но в глазах Вольтмана, в его горящих, а теперь угасших, глазах была такая искренность, такая убеждённость, что Шуруп невольно задался вопросом: а что, если…?
ЭПИЛОГ
На следующий день Игла зашёл в гараж Вольтмана. На черном экране компьютера — мигало сообщение:
"Передача завершена. Скайнет благодарит за платину. Судный день — планируем провести завтра.
P.S. Клубничный дым — отличный камуфляж, майор."
Игла замер. За окном… красные глаза в дожде?
— Шуруп! — заорал он в рацию. — Мы только что спасли… или обрекли будущее?!
Дождь за окном уже не казался просто атмосферным явлением. Каждая капля, разбиваясь о стекло, словно отражала зловещее предзнаменование. А красные глаза… они были повсюду. В тенях, в лужах, в отблесках уличных фонарей. Игла ощутил, как по спине пробежал холодок, будто невидимые пальцы касались его кожи. Это были не просто случайные отражения. Это были взгляды. Взгляды тех, кто уже был готов к "Судному дню". Дождь усилился.
А где-то в СИЗО на Петровке кто-то тихо хихикнул:
- I'll be back… with strawberries.
Сердечное спасибо за вашу подписку, драгоценный лайк и вдохновляющий комментарий! Ваша поддержка – бесценный дар, топливо нашего вдохновения и творчества!