Флешка. Мысль о ней сверлила мозг. Набрал Машку.
«Не связывайся с людьми Грача, — выдавил я. — Слишком опасно».
«Рада, что ты не пьяный», — ответила дочь. В её голосе не было колкости, только усталость. Стыдно. Но иначе — никак.
«Иди домой».
«А ты где?»
«Мне надо кое-куда заглянуть. Еда дома есть? Приготовь ужин. Или купить…»
«Хорошо, пап. Макароны с сосисками сделаю. Данька любит».
«Славно».
«Ты в порядке?»
«В полном».
В душе потеплело. Мы больше не орали друг на друга. Как с Кристиной — не просили прощения, а просто делали своё дело и любили.
Интернет-клуб «Жуки» встретил меня гулом кулеров и мерцанием десятков экранов. Лобстер написал, что здесь освободился канал. И слава богу — не пришлось тащиться к Грачу. Иначе дал бы в морду. Зачем он молодняк в свои схемы втягивает? Маша отчаянная, глупая. Наломает дров.
Протез вышел на связь. Его лицо, покрытое сетью шрамов, скрывали тёмные очки, голос искажал модулятор.
— Шмель, — кивнул он. — Давно не виделись.
— Проверить сможешь? — положил флешку на стол перед камерой.
— Оттуда? — спросил он, сразу поняв.
— Да. Девчонка одна. Хочу знать, что вставляю.
— Секретные материалы, — в его искажённом голосе прозвучала знакомая, мрачная ирония.
— Возможно. Могу сразу в старый порт воткнуть, — ткнул пальцем в висок. — Но башка одна. Пригодится ещё.
— И то верно.
Я достал серую коробочку — «шлюз-анализатор». Воткнул в неё флешку Таис, другой конец — в порт терминала. На мини-экране замигал светодиод: «Изоляция... Анализ метаданных...». Как учил Протез, запустил на терминале клиент «Арены». Теперь наш диалог упаковывался в поток бессмысленных данных о броне и уроне.
На экране шлюза вспыхнуло: «АНАЛИЗ ЗАВЕРШЁН. ЦИФРОВАЯ ПОДПИСЬ ВЕРИФИЦИРОВАНА. СЛЕДОВ НЕ ОБНАРУЖЕНО». Я выдохнул. Флешка была чиста.
— Безопасно, — глухо прозвучал голос Протеза. — Копию сделать?
— Делай. Реально секретка?
— Ох, какой грифик я тут вижу, — он медленно, почти механически, провёл пальцами по самому длинному шраму на щеке. — Качество записи отличное. Твой информатор очень рисковал. Данные чистые. Будешь грузить в порт сейчас? Или сначала хочешь понять, во что ввязываешься?
— «Санитары»? — спросил я, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.
— Бери выше, — Протез наклонился к камере, и его искажённый голос стал тише и чётче. — «Тихие».
«Тихие». Холодная, знакомая полоса пробежала по спине. Служба наёмных убийц киберполиции. Ни следов, ни зацепок. Только тишина после выстрела.
Только теперь, когда главная угроза была названа, я мизинцем нажал на едва заметную чёрную кнопку сбоку от дисплея. Раздался тот самый тихий, сухой щелчок — больше тепловой, чем звуковой. Все светодиоды на корпусе погасли раз и навсегда. Теперь этот «шлюз-анализатор» был не полезнее булыжника. Дорого. Но надёжно.
Я провёл пальцами по коротко стриженным волосам на виске. Вот оно — гнездо. Шрам от системы, ставший порталом.
Воткнул флешку и зажмурился.
Где-то в глубине черепа, в месте, которое годами молчало, вспыхнула холодная, безболезненная искра.
Началось.
***
В гладких каплях воды на его спине играли отсветы города. Он отбросил со лба мокрые светлые волосы и шлёпая босыми ногами по кафелю, подошёл к стеклянному столику. Поднял бокал с виски, налитым на один палец. Взгляд голубых, прозрачных глаз устремился с высоты двадцать пятого этажа в ночную бездну «Купола». Сделал глоток, покатал обжигающий напиток языком.
За спиной раздался голос.
— Господин Светлов, к вам посетитель.
Он обернулся. Абсолютно голый, с бледной, лишённой изъянов кожей и почти без растительности на худощавом теле. Совершенный, как мраморная статуя, и так же лишённый тепла.
Женщина — Серафима — смущённо отвела глаза. Ей около шестидесяти, и она никак не могла привыкнуть к этим выходкам. Губы Игоря дрогнули в приятной, светской улыбке. Взгляд же оставался абсолютно ровным, пустым, как у хорошо отлаженной камеры наблюдения.
— Подай свежее полотенце, Серафима. В ванной уже мокрое. И принеси мой костюм из чистки.
— Ваш любимый? Белый?
— Он самый.
Он сделал ещё глоток, наблюдая, как она пятится к ванной, боясь даже скосить взгляд в его сторону. Его губы тронула усмешка. Его забавляла её смущённость — простой, примитивный сигнал, который его чип даже не стал фиксировать.
Вернувшись, она протянула белоснежное полотенце, пахнущее морем и свежестью. Их взгляды встретились. В её тёмных глазах — покорность и желание скорее уйти. В его — тот же леденящий интерес, с каким энтомолог разглядывает редкого жука под стеклом. Он смотрел так всегда, даже когда смеялся. Будто взгляд принадлежал не ему, а другому существу, навсегда поселившемуся за его глазами.
Короткое замыкание между мирами разорвалось. Серафима исчезла и, вернувшись с костюмом через пятнадцать минут, с облегчением выдохнула, не застав хозяина. Все в доме его отца предпочитали не оставаться с ним наедине.
Игорь ждал в кожаном кресле, положив ногу на ногу. В правой руке — бокал с виски на два пальца. В левой он поигрывал маленьким пультом от потайной двери. Незачем посторонним глазам видеть вход в сокровищницу.
Первым вошёл высокий, тощий мужчина неопределённого возраста в сером костюме. На руках — перчатки. Густые брови, сросшиеся на переносице, делали лицо гостя мрачным и непроницаемым. Он кивнул Светлову. Тот смотрел на него, не мигая, как ящерица на солнце.
— Мы доставили посылку, — сказал высокий безэмоциональным голосом.
Кивок головы хозяина и приглашающий жест рукой, державшей бокал.
В дверях появился второй — такой же, но более крупный.
— Дмитрий, какая гора мышц, — улыбнулся Светлов. Голос звучал ровно, без насмешки. Просто констатация факта. — И как тебе удаётся держать форму?
— Всё благодаря вашей сыворотке, — немного смутившись, ответил Дмитрий.
Из-за его спины вышла девушка. Невысокая, напуганная, она сжала кулачки. Взгляд Игоря встретил её, и в уголке его рта дёрнулась микроскопическая судорога — не улыбка, а рефлекс, спазм ожидания.
— Пришла? Таис… милашка. — Он медленно облизал тонкие губы.
— Мог бы и сам пригласить, а не вызывать этих… — Она глянула на высокого и отступила. — Зачем ты имеешь дело с «Тихими», если хотел просто поговорить?
— Тс-с, — он прижал тонкий указательный палец к губам. Звук был мягким, шипящим. — Поговорим. Позже.
Его взгляд метнулся к Дмитрию. Тот понял, и оба «Тихих» стиснули руки Таис выше локтя. Она вскрикнула от боли. Светлов передразнил её гримасу, наморщив нос, и сделал глоток виски. В глазах, вместо ядовитого льда, на секунду вспыхнул чистый, ненасытный азарт. Он нажал кнопку на пульте. Дверь-стена с зеркалом и книгами бесшумно отъехала в сторону.
— Артур, — бросил он высокому. — Подготовь материал. А я пока отвечу на один звонок. Тот мрачно кивнул.
Крик и плач не изменили ровного дыхания «Тихих». Они привыкли. Сначала крик, потом угрозы, потом молитвы. Потом — тишина, которую они так ценили.
Светлов был одним из богатейших отпрысков «Куполов». Он любил науку и подавал большие надежды в Архитектурном бюро, которое занималось не строительством, а картографированием человеческого сознания. Изучив его, Игорь пришёл к выводу, что самые сильные эмоции — это не просто энергия. Это сырьё высшей чистоты. Гормональный всплеск страха можно было записать, усилить, рафинировать и пережить заново — как гурман пережёвывает редкий трюфель.
— Что ты делаешь?! — крикнула Таис. В её глазах застыл тот самый первозданный, нерафинированный ужас, который он так презирал и в то же время жаждал. — С ума сошёл?!
Светлов взглядом приказал «Тихим» завести её в кабинет. Сам отвернулся к окну, откинул шелковистые волосы с виска. Там, под идеальной кожей, мерцал порт. Чистый, полированный интерфейс, лишённый шрамов и воспоминаний — только функция.
Пульт в его руке был направлен в сторону музыкального центра. Внутри кабинета вздрогнули мощные аккорды. Вагнер. Увертюра к «Парсифалю». Таис, зафиксированная в устройстве, напоминающем кресло из золотистого металла, казалась теперь частью инсталляции. За её спиной вспыхнули неоновые датчики.
«Тихие» откланялись и исчезли. Дверь захлопнулась. Светлов уселся напротив.
— Игорь… — прошептала Таис. — Ты же не…
— Ты отдала им все данные, — перебил он. Голос был тихим, заинтересованным. — Думаешь, у тебя есть иммунитет? Любопытно… Надежда — тоже интересная эмоция. Особенно в момент своего краха.
— Я не об этом… Я поняла, что ты… такое…
— И что же я такое? — он откинулся на спинку кресла. В пальцах вертелся пульт. Он смотрел на неё не как на человека, а как на сложный, но очень перспективный прибор, готовый выдать уникальные данные.
Таис перевела взгляд на пульт. На её шее забилась жилка. И вот оно. В сознании Игоря, глубоко внутри, разлилось знакомое, долгожданное тепло. Не эмоция, а её идеальный цифровой отпечаток. Чужой страх. Чистый сигнал. От низа живота к груди поднялась ровная, глубокая волна удовлетворения. На коже приподнялись волоски.
— Ты… чудовище… — выдавила она, закрывая глаза. Она знала. Сейчас начнётся.
— Нет, милая, — мягко поправил он, и в его голосе впервые прозвучала неподдельная, почти нежная искренность. — Я — ценитель. А ты… ты будешь моим шедевром.
Его палец завис над кнопкой пульта. Музыка Вагнера нарастала, готовясь слиться с симфонией её отчаяния.
Светлов слышал её сердцебиение, ощущал кислотный запах страха в её поте, солёный привкус слёз на её щеках. Ему не нужно было прикасаться. Её дыхание переходило от сбивчивого к механически-ритмичному, выверенному его чипом. В конце концов, она открыла рот, дыша часто и прерывисто, как в терминальной стадии удушья.
Игорь смотрел на неё не мигая, его зрачки расширились, поглощая свет. Он дышал с ней в такт. Он вкушал её страх, разлагал отчаяние на спектр, танцевал на острие её сломанного сознания. Быстрее. Ярче. Вытягивал за ниточку каждый винтик её ужаса, кристаллизуя его в идеальный, липкий паттерн. Кормил её мозг выдуманными надеждами и тут же отнимал их, измеряя амплитуду нового падения.
Одновременно он вёл запись, точно зная, что этот апогей — его навсегда. Она была уже на грани. Надо остановиться, иначе конец. Эксперимент будет испорчен. Он стиснул поручни, выгнулся дугой, синхронно с её телом. Яркие, чужие образы паники нахлынули, смешавшись с волной его собственного, холодного оргазма. На пару секунд его сердце замерло в абсолютной тишине.
Толчок. Отлив. Кровь отхлынула от висков. Сердце запустилось снова, ровно, как метроном. Волна ушла, обнажив пустоту после удовольствия, чистое, стерильное сознание.
Тишина. Не его. Её.
Сердце Таис остановилось.
Игорь не думал о том, что произошло. Он констатировал. Эмоциональный резонанс, вызвавший остановку сердца от перегрузки. Интересный побочный эффект. Паттерн записан. Осталось начать охоту на Шмеля.
Губы Светлова растянулись в ровной, удовлетворённой улыбке. На лбу выступили капельки чужого, отфильтрованного пота. Он провёл пальцами по волосам, зачёсывая их назад. Взгляд скользнул по склонившейся голове Таис. Образец исчерпан. Он убил двух зайцев: уничтожил угрозу и приобрёл идеального подозреваемого. Убийцу, который ненавидит «Купол». Так-так...
оОн достал из стола коробку с настоящими сигаретами, до эпохи запрета. Закурил, уже просчитывая ходы. Один выстрел — и закончится эта жалкая пьеса о предателе-«санитаре» и выскочке, посмевшего покуситься на его исследования. Его коллекция не для профанов.
Игорь отсоединил чип, разорвав последнюю нить связи с отработанным материалом. Затянулся. В смартфоне нашёл номер следователя Кротова — карьериста из «Санитаров», чей Индекс Лояльности зависел от скорости «закрытия» дел элиты.
Набрал Артура.
«Нужна зачистка», — сказал ровным, уже чистым от посторонних вибраций голосом.
«Вас понял».
«Ко мне. Сейчас. Собери ДНК Шмелёва. Бывший «санитар», беглец в «Низинах». Справишься?»
«Так точно. Выезжаю».
Светлов вышел из кабинета. Пальцем дёрнул пульт — выключить музыку, закрыть дверь. Вагнер захлебнулся на высокой ноте. Дверь плавно встала на место, скрывая лабораторию и экспонат.
Он скинул одежду, стягивая её с себя, как липкую, чужую кожу, и направился в душ.
***
— Пап, теперь всё будет хорошо? — спрашивает Маша, смотря на меня по-взрослому.
— А что не так? — отвечаю вопросом на вопрос. — Мы… все скучаем по маме.
— Сдам экзамены на киберполицейского и задам им там, в «Куполах», — неожиданное заявление Даньки застало меня врасплох. Маша ответила за меня подзатыльником.
— Ты школьные экзамены сдай, балда.
— Сама дура! — с обидой говорит Даня. — Пап, а что? Разве за маму мы не отомстим?
— Отомстим, — отвечаю и вдруг осознаю, что перед системой мы — ничто. Можно организовать налёт, взорвать один из куполов… Но там живут такие же люди. Просто не попали в «низы». Просто боятся. Нам терять нечего? Я глянул на дочь и сына. Теперь есть что терять.
Стук в дверь. Не стук — грохот, будто вышибают.
Данька сжался. Маша инстинктивно схватила попавшийся под руку половник.
— Положи, — жёстко сказал я ей и жестом показал на кухонный шкаф. Взгляд был красноречивее слов: Уходите. Сейчас. Прижал палец к губам.
Грохот повторился, и дверь задрожала в раме.
— Откройте немедленно! — рёв, от которого заложило уши. — Полиция!
Машка рванулась к шкафу. Я снова жестом — тише. Там, за кастрюлями, — потайная дверь в вентиляцию. Вчерашний ужин ещё не мыли.
— Сопротивление бесполезно! — голос за дверью стал ледяным. — Александр Шмелёв, начните сотрудничать — и дети не пострадают.
В глазах детей — чистая паника. Я распахнул дверцы шкафа, втолкнул туда сначала Даньку, потом Машку.
— А ты, пап?! — её голос ударился о дверцу, которую я уже захлопывал.
Я нащупал под столешницей скрытую кнопку и нажал. Щелчок. Сдавленный вскрик. Тишина. Они в безопасности. А мне осталось открыть дверь и поболтать.
В кармане куртки пальцы нащупали холодный металл кастета.
На пороге стояла важная птица — невысокий, лысоватый, с глазами-щелочками. Взгляд — буравящий, безразличный, как у снайпера. Сразу ясно: разговора не будет.
— Майор Кротов, — отчеканил он, сунув мне в лицо значок. Пальцем активировал планшет, повернул экран. Ордер на арест.
Я не успел даже нахмуриться. На запястьях с сухим щелчком защёлкнулись наручники. Меня рванули вперёд. На лестнице — ни души.
— В чём дело? — успел я выдохнуть.
Ответом была дубинка в солнечное сплетение. Воздух вырвался из лёгких со стоном. Я рухнул на колени. В голове одна мысль: «Лишь бы дети успели. Лишь бы легавые не нашли лаз».
Маша умная. Даньку не оставит. Но в чём я виноват?
продолжение следует...
понравилась история, ставь пальцы вверх и подписывайся на канал!
Поддержка донатами приветствуется, автор будет рад.
на сбер 4276 1609 2987 5111
ю мани 4100110489011321