***
Вечером он пришёл к маме, которая, как всегда, напекла пирожков.
— Ну что, Ваня, — спросила она, пододвигая тарелку. — Как дела на работе?
— Нормально, мама, — буркнул Иван, жуя пирожок.
— Хорошо Леночка, — с горечью сказал Иван. — Пальто новое купила, в санаторий съездила.
— Молодец, — одобрительно кивнула мама. — Хорошая женщина, деловая.
— Деловая, — согласился Иван. — Только вот я теперь, мама, понимаю: она не просто деловая, она умная, не чета мне.
Мама вздохнула, погладила сына по голове.
— Ничего, Ваня, бывает. Главное — живой, здоровый. А остальное наживёшь.
— Не наживу, мама, — покачал головой Иван. — У неё теперь всё: помещение, доход. А у меня — ты, диван и пирожки. И, мама, я, кажется, начинаю завидовать. Раньше я только бизнесменам крутым завидовал, а теперь — Елене. Это, наверное, диагноз.
В комнате стало тихо. Только телевизор шипел рябью на трёх каналах.
И тут, среди этого шипения, Иван вдруг услышал голос. Диктор говорил про новый закон о поддержке малого бизнеса, про гранты для начинающих предпринимателей, про то, что сейчас самое время открывать своё дело.
Иван замер. Пирожок застыл на полпути ко рту. Глаза его загорелись тем самым огнём, который Елена так хорошо знала и так боялась.
— Мама, — сказал он тихо. — А ведь цейлонский чай... это была хорошая идея. Просто исполнители подвели. А если теперь... самому... аккуратно... без Степана... с умом...
Мама перестала вязать и внимательно посмотрела на сына.
— Ваня, — сказала она строго. — Только без глупостей, ты Елене обещал.
— Елене я обещал, что не буду влезать в авантюры, пока мы женаты. А мы, мам, разведены. Я теперь сам себе хозяин. Свободный человек. Понимаешь? Свободный!
И он вскочил с дивана и заходил по комнате. Маленькой, тесной, с продавленным диваном и старым телевизором.
— Я докажу, мам! — вещал Иван. — Я всем докажу! Елене, соседям, спортивным ребятам! Я открою своё дело: честное, правильное, прибыльное. И тогда...
— И тогда, Ваня, — перебила мама, — мы можем остаться без пирожков.
Но Иван её не слышал, он уже летал высоко-высоко, над крышами, над магазином Елены, над офисом «Цейлонские традиции», в своём привычном мире, где нет долгов, где бизнес всегда процветает, а кредиторы только и ждут, чтобы дать денег под гениальную идею.
Коротко добавлю: попытка в очередной раз не увенчалась успехом, долги отдавать было нечем, Иван начал процедуру банкротства, но скрывал это ото всех. А в первую очередь от Елены.
А жизнь, дорогие мои читатели, штука непредсказуемая. Только вроде всё наладилось, только Иван Петрович размечтался о новом бизнесе (на этот раз — открытие пункта по ремонту зонтов с элементами художественной ковки), как случилось несчастье: Елена заболела.
Сначала думала — простуда, потом — грипп, а оказалось все очень серьёзно. Врачи только руками разводили и назначали процедуры. Иван, узнав, сначала растерялся, приходил в больницу раз в неделю.
— Лена, — говорил он тихо. — Ты держись, ты сильная, всех нас переживёшь. У тебя вон бизнес, аренда, магазин.
Елена слабо улыбалась.
— Ваня, — шептала она. — Ты, главное, не начинай бизнесы, никаких зонтов. Обещай.
— Обещаю, — кивал Иван и украдкой вытирал слезу.
Но медицина, как говорится, не всесильна, Елены не стало в марте 2023 года.
Похоронили её тихо, без пафоса, как она и хотела. Дочери, Полина и Ирина, приехали (обе уже взрослые, самостоятельные,). Иван стоял в сторонке, в чёрном пальто (купил специально, недорогое, но приличное), и чувствовал себя лишним, как-никак, бывший муж, уже не родня, а так, приложение к биографии.
После поминок дочери собрались у нотариуса,
— Итак, гражданки Полина и Ирина, — начала она. — Вы являетесь наследницами первой очереди вашей матери, Елены. Наследство состоит из следующего имущества...
И она зачитала список, в котором было 7/24 долей в нежилом помещении, по соглашению с Иваном – личное е имущество.
Иван узнал об этом от простодушной Полины, навострил уши. Семь двадцать четвёртых? Это же та самая половина от того, что когда-то было их общим. Вторую половину они продали, чтобы закрыть его долги, но Елена позднее выкупила, после развода. А эта половина осталась за Еленой по тому самому соглашению, которое он подписал у нотариуса несколько лет назад. Иван пришел к нотариусу.
— А мне, как бывшему супругу, супружеская доля в этих 7/24 долях полагается же?
Нотариус посмотрела на него поверх очков:
—Вы с Еленой разведены, на момент смерти она вашей супругой не являлась. Следовательно, наследником вы не значитесь.
— Но я же её бывший муж, — воскликнул Иван. — И потом, это же имущество нажито в браке, значит, моя доля там есть, супружеская. Я в интернете читал — есть такое понятие.
Дочери, которые пришли с ним, переглянулись. Полина, старшая, вздохнула.
— Папа, — сказала она мягко. — Ну какая супружеская доля? Вы же всё поделили ещё при жизни. Помнишь, ты сам подписывал бумагу, что половина помещения — мамина личная собственность? Мы с Ириной тогда ещё удивлялись, как ты согласился.
— А вторую половину вы продали, — добавила Ирина. — И твои долги закрыли. Помнишь, те ребята в спортивных костюмах ещё приходили? Ты сам рассказывал, какой ты молодец, что «ликвидировал обязательства».
Иван поморщился, слово «обязательства» теперь вызывало у него нервный тик.
— Так то же при жизни было, — не сдавался он. — А сейчас — смерть, это другой случай, тут надо по новому делить.
Нотариус вздохнула так глубоко, что очки её запотели.
—То, что поделено при жизни, обратно в общий котёл не возвращается. Было ваше общее — стало её личное, по закону, по вашему добровольному соглашению. Подпись ваша?
— Моя, — признал Иван.
— Красивая, с завитушкой?
— Красивая.
— Ну вот. Теперь это имущество — наследство. А вы — бывший муж, но не наследник. Детям — да, вам — нет. Идите, гражданин, не мешайте работать.
Иван вышел от нотариуса расстроенный, но не побеждённый. Он твёрдо решил бороться за справедливость.
И подал в суд.
В своём иске Иван Петрович написал красиво. Прямо как в тех журналах, которые читал когда-то. Он требовал признать за ним право собственности на 7/24 долей того самого помещения. Почему? А потому что, писал он, имущество это нажито в браке, на совместные деньги, и, значит, даже после развода и раздела, если жена умерла, он имеет право на свою супружескую долю. Мол, половина от того, что осталось, должна отойти ему, а уж вторую половину пусть дочери делят.
— Это же справедливо! Мы вместе покупали, вместе деньги зарабатывали. Лена, конечно, умница, но без меня бы у неё ничего не было. Я идеи генерировал. А теперь что? Всё детям? А я у мамы на диване?
Дочери, Полина и Ирина, тоже в долгу не остались. Они написали встерчный иск:
- Мы — наследники первой очереди. Наша мама была единоличной собственницей этих долей на основании соглашения о разделе имущества от 29 мая 2015 года. Это соглашение никто не оспаривал, оно законное. Значит, всё, что осталось после мамы, — наше, папа пусть идёт лесом. То есть, простите, пусть суд откажет ему в иске и признает наше право на наследство, каждой – половина.
И приложили копию того самого соглашения.
Дело слушали в районном суде. Дочери сидели скромно, адвоката наняли (не чета Ивану, который решил защищать себя сам).
Судья выслушала обе стороны.
— Иван Петрович, вы подтверждаете, что 29 мая 2015 года подписали соглашение о разделе имущества, по которому спорные доли перешли в личную собственность вашей супруги?
— Подтверждаю, — гордо сказал Иван. — Но это было при жизни, а тут смерть, новые обстоятельства!
— Подпись ваша?
— Моя.
— Под давлением подписывали? Угрожали вам?
— Ну, не то чтобы угрожали, но Лена тогда очень настаивала. И потом, у меня долги были, понимаете...
— Понимаю, — кивнула судья. — Долги — это серьёзно, но соглашение вы подписали добровольно?
Иван замялся.
— Ну, в общем, да.
— И не оспаривали его потом? В суд не подавали?
— Не подавал, — совсем тихо сказал Иван.
— А почему? — удивилась судья.
— А зачем? — пожал плечами Иван. — Мы же развелись, я у мамы жил, у меня других забот хватало. И потом, Лена хорошая была, я не хотел с ней ссориться.
Адвокат дочерей встал и сказал коротко, но весомо:
— Уважаемый суд, позиция моих доверительниц проста и законна. Соглашение о разделе имущества заключено в соответствии с Семейным кодексом. Оно никем не оспорено, недействительным не признано. Следовательно, на момент смерти Елены спорное имущество принадлежало ей лично, а не находилось в совместной собственности бывших супругов. Оснований для выделения так называемой «супружеской доли» нет. Просим признать за Полиной и Ириной право собственности на наследство в равных долях.
Судья подумала, полистала кодексы (хотя всё и так знала наизусть) и огласила решение.
— Ивану Петровичу в иске отказать. Встречный иск Полины и Ирины удовлетворить. Признать за каждой право собственности на семь сорок восьмых долей в нежилом помещении по указанному адресу.
Иван вскочил.
— Почему? - закричал он. - Где справедливость?
— Иван Петрович, — устало сказал адвокат дочерей. — Справедливость в том, что вы сами, своей рукой, подписали соглашение. Если бы вы его не подписывали — был бы разговор. А так — извините, закон есть закон.
Иван, конечно, не успокоился. Подал апелляцию в областной суд. Там всё то же самое пересмотрели и сказали: решение районного суда законное и обоснованное. Оставить без изменения.
— Ну как же так? — удивлялся Иван соседям. — Я же отец! Я же вон какие идеи генерировал! А они...
— Идеи твои, папа, — вздыхали дочки, — одни убытки генерировали. А мама дело делала, вот и результат.
Тут в дело вмешался новый персонаж, финансовый управляющий Ивана, назовем его гражданин С. Дело в том, что Ивана за долги, появившиеся после нового бизнес-проекта, признали банкротом. И этот управляющий решил, что раз Иван имеет право на долю в наследстве, то это имущество надо включить в конкурсную массу и продать с молотка. А деньги — кредиторам.
Он подал кассационную жалобу: суды неправильно применили закон, надо всё переиграть, выделить Ивану его долю, а мы уж с ней разберёмся.
Но кассационный суд оказался тоже грамотный. Посмотрели документы, выслушали стороны и вынесли определение:
— Решение районного суда и апелляционное определение областного суда оставить без изменения, кассационную жалобу финансового управляющего гражданина С. — без удовлетворения, потому что соглашение о разделе имущества от 2015 года никем не оспорено, не отменено и не признано недействительным, а раз так - имущество принадлежало Елене лично. Иван тут ни при чём.
И вот сидит Иван Петрович у мамы на кухне. Ест пирожки. Телевизор рябит на трёх каналах, на столе пачка дешёвого чая, пакетированного.
— Ну что, Ваня? — спрашивает мама, пододвигая тарелку с вареньем. — Проиграл?
— Проиграл, мама, — вздыхает Иван. — Все суды проиграл. И первой инстанции, и второй, и кассационной. Везде одно говорят: подпись твоя, соглашение законное, иди работай.
— А работать идёшь?
— Хожу. К Лене, то есть в магазин к Полине с Ириной. Они меня грузчиком оставили по старой памяти, зарплату платят небольшую, но стабильно. Говорят: папа, ты главное — ящики таскай, а бизнес не трогай.
Мама вздыхает.
— Может, оно и к лучшему, Ваня? Спокойная жизнь, без долгов, без этих... спортивных ребят.
— Может, и к лучшему, — соглашается Иван. — Только обидно, мам. Я же идеи генерировал, мыслил, а теперь грузчик.
— А Лена, — осторожно спрашивает мама, — она ведь, говорят, квартиру дочкам оставила? И магазин? И ту долю, что в аренду сдаётся?
— Оставила, — кивает Иван. — Всё им, Полине и Ирине, и еще по семь сорок восьмых каждой от нежилого помещения, это где магазин. Я даже не понимаю, сколько это в метрах, но говорят, прилично.
— А тебе?
— А мне, мама, ничего.
Он допивает чай, встаёт.
— Ладно, мама, пойду, завтра смена рано, макароны привезут, надо разгружать, да муку тоже.
— Иди, Ваня, — говорит мама. — Иди. И вот что я тебе скажу: может, оно и к лучшему, что ты проиграл, спокойней жить будешь. Идеи эти твои, Ваня, только для тех, у кого башка на месте. А у тебя она, извини, для коммерции не приспособлена. Ты для простой работы создан.
Иван вздыхает, но не спорит, надевает куртку, берёт сумку с термосом и пирожками.
Выходит во двор: лавочка, соседи, тётки с колясками, все свои.
— Ваня, — окликает его сосед дядя Коля. — Ну что, проиграл суды-то?
— Проиграл, дядя Коля, — машет рукой Иван. — Всё проиграл, как бывший муж остался без доли.
— А я тебе говорил, — кивает дядя Коля. — Не имей сто рублей, а имей сто друзей. Или, как Лена твоя, — сто метров в аренду.
— И то верно, — усмехается Иван и идёт на работу.
А на двери магазина теперь висит новая вывеска: скромная, но солидная: «ИП Полина и Ирина. Продукты 24 часа. Всё для дома».
Иван каждый раз, проходя мимо, вздыхает, но ящики таскает исправно. Потому что работа, она, знаете, дисциплинирует, а коммерческая жилка, может, и не пропадает совсем, но затихает до лучших времён, или до очередной глупости.
Но это, как говорится, уже совсем другая история.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 12.02.2025 N 88-1762/2025