Крепко скроенный мужик в расстёгнутой куртке-аляске ввалился в ЗАГС. Регистраторша хотела было одернуть наглеца, выгнать из кабинета, как вслед за ним с двумя кульками на руках вошла маленькая женщина местной национальности.
– Ох! Какие красивые женщины у нас работают в органах ЗАГС! – он остановился, как будто остолбенел от красоты регистраторши, уставился на нее блестящими черными глазами, – Это ж надо! Думал, тут бабка какая, а тут...
Регистраторша заправила волосы за уши, немного покраснела, засмущалась. Но потом взглянула на девушку и нахмурилась:
– Вы по какому вопросу?
– Мы-то, – он как будто и забыл – по какому он вопросу здесь, посмотрел на девушку, подошёл к столу, начал выкладывать конфеты, шампанское, – Это Вам! Знал бы, что тут такая красота, цветы б прикупил. Звать Вас как?
Регистраторша уже косилась на спутницу, но та стояла тихо, опустив глаза, смотрела на детей.
Одета она была как-то уж совсем аборигенски. Местные так уж и не ходят. На ней кухлянка с нагрудником из оленьих шкур, перевязанные веревками унты и меховая шапка с уголками.
– Людмила Ивановна.
Вообще, если честно, Людмила Ивановна не ждала никого. На улице такая пурга! Она еле приползла сегодня на работу. Собиралась закрываться уже.
– Мы по делу, Людмила Ивановна. Да-а... , – снял шапку, бросил на стул, оказался ещё и обладателем шикарного чуба, – Дочки у нас родились. Две сразу. Представляете?! Справку вот взяли в больнице. Нам бы зарегистрировать.
– Давайте документы. Это Ваша жена?
Спросила, потому что ещё не видела документы, просто из любопытства. Ясно, что мужик из рабочего поселка, ясно, что новенький. Местных она знала наперечет, потому как была не замужем. Но там – то женат, то пьяница, то по возрасту – в сыны ей годятся. А этот... красавец, весельчак, так и пышет мужским зазывным духом.
Никак он, в понятии Людмилы, с этой местной узкоглазой не вязался.
– Нет ещё. Вот сразу все и надо нам, дорогая Людмила Ивановна. И в брак, так сказать, законный вступить, и детей чтоб узаконить. Поможешь, красавица?
Он шлёпнул перед ней бумаги. Она убрала конфеты и бутылку, пролистала его паспорт – разведен, временная прописка - тут. Посмотрела ее аккуратный скрипучий документ, как будто на днях сделан – замужем не была. Прописка – в администрации далёкого Пенжинского района.
– Вы с ума сошли. Хоть бы предупредили. Сейчас вот человек по записи придет. Да и... Справка у вас из больницы неправильная. Из роддома справку надо.
– Беру на себя человека. Договорюсь я, подождёт человек. Неуж, такая красавица не справится быстро? Делов-то. А роддом... Какой роддом? Уж родила ведь, так зачем туда ехать? Погода вон не балует. Вот у нас справку и взяли. Ну, не может быть, что такая красавица не поможет нам... А?
Он наклонил голову набок, смотрел так искренне... И с таким восхищением, что Людмила растаяла....
– Брак зарегистрирую. Рождение ребенка является основанием для заключения брака в день подачи заявления.
– Двух. Сразу две ведь родились, – шумно усаживался он на стул.
– Вы б жену посадили. Вон, есть же стулья.
– Аа, – как будто вспомнил, – Садись, – махнул рукой, и девушка прошла к стульям, скромно приземлилась на краешек. Такая же прямая, натянутая, опустившая глаза.
А он опять впился умоляющими глазами в регистраторшу.
– Ладно, сейчас брак оформлю. А с детьми, уж простите, – развела руками, нахмурилась, – Без справки от врача-акушера не могу. Пусть ближе она сядет.
Он махнул заговорщически. Девушка пересела на стул рядом.
– Обязана спросить. Уж простите – закон, – она зачем-то оправдывалась перед ним, видимо, хоть делать этого не должна и никогда не делала, – Согласны ли Вы взять в жены Эйге Галанину?
– Конечно, – кивнул весело, даже не посмотрев на будущую жену.
– А Вы, Эйге Каннуевна, согласны стать женой Георгия Леонидовича Апухтина?
Она чуть приподняла глаза и кивнула.
– А мы по-русски-то понимаем? – спросила у жениха Людмила Ивановна с усмешкой, показывающей некое превосходство.
– Да, – ответила девушка.
Регистраторша пожала плечами. Дескать, непонятно, куда вы, мужики, смотрите. Вот ведь сидит она, цветущая молодая баба, а он женится непонятно на ком. Ну, дело хозяйское.
– Поздравляю вас с законным браком! Теперь вы муж и жена! – сказала заученно, нарочито насмешливо и закрепила сказанное печатью.
– Вот спасибище тебе, Людмила Ивановна. Век не забудем. Вот спасибо!
Он забрал документы, выпроводил, теперь уж, жену. Вышел сам, но вернулся – шапку забыл.
– Забыл! Башка дырявая. Но мы придем ещё. Как справочку надыбаем, так и... До свидания, Людмила Ивановна.
– Георгий, – окликнула она.
– Можно – Жора, – поправил он почти любезно.
– Жора, а можно спросить? – дождалась кивка и поднятых бровей, – А чего вдруг на местной-то женились? Та-акой мужчина...
– Судьба-а, – глубоко вздохнул и искренне и обезоруживающе улыбнулся.
***
Через неделю Георгий и девочек записал на себя. Эйге спросила только, как мать его звали. Он ответил – Мария.
Девочек записали в честь матерей – Мария и Марина Георгиевны. Так уж вот совпало. Оказывается, корякские женщины уж давно носят русские имена.
Теперь никто не мог претендовать на законную жену Георгия. Впрочем, и он сам не претендовал.
– И всё-таки и несерьёзный ты мужик, Жора, – качал головой Петрович.
– Так не был серьезным, нечего и начинать, – смеялся Жора.
Как только полетели вертолеты, отправились они в Ильичевский интернат. Встретила там Эйге заведующая Зинаида Осиповна – тепло и приветливо. Оставила в интернате.
– Вы не беспокойтесь. Теперь уж точно не вернём на стойбище, – после разговора с ним, с грустной улыбкой ответила Зинаида Осиповна, – Я и так-то ... Я очень за нее переживала.
– Почему?
– Да за всех переживаю. Знаете, мы тут учим, видим потенциал. А они возвращаются в стойбище к жизни кочевой. И вот понимаю головой, что правильно это, что это жизнь у них такая – их жизнь. И не имеем мы права ее менять. И ведь многие счастливы именно там, и только там. Но... Что их ждёт? Мы им тут – музыку, литературу, английский даже, а их – продают за оленей... Ох, – вздыхала она.
– А что теперь с Эйге будет?
– Ну что. Жить найдем где. Они ж в поселке живут. Там построили бараки. А они... Вы не переживайте, у них квартирного вопроса тут нет. Живут дружно. А работать тут у меня будет. Найдем работу.
– Спасибо Вам, – и на этот раз веселость Георгия как-то расплылась, не хотелось шутить.
***
А Зинаида Осиповна вскоре узнала всё в подробностях. Эйге рассказала ей.
В поселке с родней после интерната не прожила она и месяца – привезли за нее калым, и забрали в стойбище. Без жениха забрали, пригнали оленей отец и брат жениха. Суровые и молчаливые. С женихом там познакомилась. И, в общем, он ей понравился. Звали его Кымыл.
Семья это стояла отдельно от других, свое было стойбище. Там четыре взрослые женщины, пять мужчин и дети. Два чума на всех. Но в первую ночь после свадебного обряда с бубном, им с Кымылом отдали один чум. Они спали в просторном двойном кукуле, сшитом из нескольких оленьих шкур. Говорили друг с другом шёпотом, часто смеялись – им было хорошо. Уснули только к утру и до полудня спали.
А дальше жизнь потекла. Надо было привыкать. У всех – свои обязанности. Кымыл очень ждал ребенка. Говорил, что когда родится ребенок, он станет настоящим хозяином. В интернате Кымыл учился мало, а Эйге рассказывала ему прочитанные сказки и книги. Ему нравилось ее слушать. Он был красивый, широкоплечий, сильный. На его лице всегда была улыбка, даже когда он сердился. По сути, он и сам был похож на большого ребенка.
Они любили друг друг, так, как могут любить друг друга судьбой сведеные одинокие молодые люди.
Та пурга была самой долгой пургой в жизни Эйге. Она ждала своего Кымыла, волновалась ночами в кукуле, смотрела на красные языки пламени, устремляющиеся вверх, вслушивалась в стонущий голос пурги, и всё не переставала видеть как лежит её Кымыл, занесённый снегом. К утру пурга бушевала ещё сильнее, и ещё тоскливее скулили собаки.
Кымыла нашли – он замёрз. По закону тундры Эйге стала женой Ятгита – сурового брата мужа, который смотрел на нее всегда только исподлобья. Похоже, он злился на нее за все: за то что была она женой брата, за то что пришлось ему на ней жениться, за то что к весне стало она округлая, грузная, полная – ждала детей.
Она, по-прежнему, носила дрова с улицы в чум, хоть женщины и оговаривали Ятгита. И однажды, будучи беременной, получила она от него тяжёлый удар по спине за нерасторопность. Она упала, сбитая ударом с ног.
А на следующий день почувствовала резкую боль в животе. Начались роды, помогали ей женщины. Первый ребёнок уже лежал на пушистой медвежьей шкуре, дрыгая красными ножками и ручками. А она рожала второго. Вскоре рядом на той же шкуре лежали двое детей, укрытые цветастым одеялом.
За что избил ее Ятгит первый раз, она не поняла. Потом ей объяснили – нужно было родить сына. А потом он за малейшую провинность стал уводить ее далеко, к волчьему логову, и бить там.
Он ставил ее на колени, бросив на снег оленью шкуру, привязывал руки к дереву и бил кнутом. Потом брал своей мужской силой с остервенением, хватая за волосы, тыкая ее лицом в снег, унижая и оскорбляя словами бранными.
А однажды взял ребенка и швырнул его в дальний угол чума. Ребенок уцелел, только потому, что завернут был туго.
Семья знала это. Женщины пытались защитить ее, но они боялись отца, а отец отчего-то был на стороне сына.
В то утро после долгой снежной зимы Эйге, выйдя из чума, почувствовала запах весны. Ей казалось так пахнет само солнце, от которого наконец-то повеяло долгожданным теплом. То самое солнце, которое ещё недавно так ярко светило ей. Белый снег искрился и сверкал, пёстрые лайки прыгали по снегу.
Мужчин в чумах не было. Они ушли до вечера. Жена третьего брата видела, что Эйге собирает нарты, которые стояли за чумом. Эйге уже думала, что убежать ей не удастся, но та только кивнула ей.
Несмотря на сильный мороз, обжигающий лицо, на синие тучи, предвещающие пургу, на боли в саднящем от побоев теле, Эйне с детьми отправилась в путь.
Просто другого выхода у нее не было.
***
Через пару недель Георгий прилетел обратно в Ильичевский интернат. Ввалился в барак, раздавая по пути горстями конфеты детям, напугав своей шумливостью местных жителей. Эйге ютилась в комнате с какой-то старушкой. Спали на матрасах. Вот только у детей – настоящая красная коляска.
В углу Эйге – книги стопкой.
– Зачем Вы столько...? – смотрела она на консервы, овощи, крупы, которые он привез, выкладывал на импровизированный стол.
– Как зачем? А алименты? Я ж отец целых троих детей. Сын, ему помогаю. И дочки две – вот и им.
– Не надо. Это не Ваши дети. Зачем Вы?
– Как это не мои? У меня и документы есть, – смеялся он, -- Э-эй, детвора! – звал он заглядывающих в дверь местный маленький народ, – Всем по мандарину! Налетай!
И Эйге хмурилась недолго. Тоже вскоре начинала улыбаться ему. К нему все привыкли тут – к весельчаку Жоре. А он имел полное право навещать "жену" и "дочек".
А он уж и насмотрелся на нее не мог. И когда хмурилась, и когда улыбалась. А особенно, когда детей на руках держала, смотрела на них с любовью. Девочек, одна из которых уже носила имя его матери.
***
Вечером лежали с Михаилом и вернувшимся Иваном в темной избе.
– Зачастил ты, Жорка, в Ильичи. Теперь и на гульки не ездишь.
– Да ну их. Надоело всё. И пить, и гулять надоело.
– Жениться тебе надо, – ворчал женатый Иван.
– Так я уже... Я ведь не куда-нибудь, я к жене езжу.
– Эка жена. Нецелованная, – смеялся Мишка, а потом вздыхал уже с завистью, – Бывает же!
– А мы не спешим. У нас ещё вся жизнь впереди. Все успеем, – отвечал Георгий.
Дело шло к лету. К холодному камчатскому лету. Ехать в отпуск Георгию было некуда. На курорты не хотелось тратить отложенные деньги – он мечтал купить дом на Урале. Копились деньги плохо, экономить он не умел.
– Зинаида Осиповна, здравствуйте, – приехал он с подарками, – Теперь они стали друзьями.
– Ой, здравствуй, дорогой! А Эйге с детьми в клубе. Там кино привезли. "Усатый нянь", называется. Хороший фильм. Не смотрели?
– Да я вообще мало чего вижу. Работа-работа... Вот и зашёл к Вам с просьбой.
– И с какой же? – смотрела заинтересованно.
– А отпустите Эйге со мной в Петропавловск на недельку. В отпуск я скоро.
– Так ить, – хитро улыбнулась она, – Что-й-то муж про жену у чужой тетеньки спрашивает?
– Так ведь дети у нас. Девочек присмотрите? – так же хитро улыбнулся он.
– А жена-то согласна, Георгий?
– А я сначала у Вас решил спросить. Очень надеюсь, что согласится она.
– Ну, ты, может, и надеешься, а я вот – уверена, – а потом взглянула на него уже серьезно, – Повезло тебе с женой, так уж не прошляпай. Лучше девушек я в жизни не встречала. Такие жены на дорогах не валяются.
И он ответил уже без шуток.
– Не прошляпаю, Зинаида Осиповна. Я уж и сам всё понял: думал женился, чтоб ее выручить, а получилось, что она меня спасла. Так то ...
***
Пишу для вас...
От всей души благодарю за помощь автору донатами, дорогие читатели! 🙏