— Простите, кто вы такая?
Слова застряли в горле, и только на второй попытке Наталья смогла произнести их внятно. В дверях гостиной стояла незнакомая женщина — босая, с растрёпанными волосами, в халате цвета неварёной овсянки, который был небрежно запахнут и держался на одной пуговице.
— Вы кто? — повторила Наталья, сжимая в руках чемодан.
Незнакомка обернулась спокойно, как будто вопрос был каким-то неуместным.
— А вы, простите, кто? — спросила она с лёгкой усмешкой. — Я Светлана. Я тут живу.
— Живёте? В моей квартире?!
— Мне Зоя Петровна разрешила, — не моргнув, ответила Светлана. — Она сказала, что это временно.
Наталья почувствовала, как под ногами плывёт пол.
Она поспешно прошлась по квартире — в спальне постель была застелена чужим бельём, на полке стояли какие-то ароматические палочки. А вместо их свадебного портрета на стене висела репродукция мадонны в пластиковом багете.
Она рывком открыла шкаф — пусто. Ни её платьев, ни мужниных рубашек. Ни даже старого жёлтого свитера, который он носил на даче.
— Где мои вещи? — голос её дрогнул.
— Зоя Петровна сказала, вы забрали всё, что вам нужно, — ответила Светлана, доставая телефон. — Подождите, я ей сейчас позвоню, чтобы уточнить.
Щёлкнуло соединение.
— Зоечка, здравствуйте, это Светлана… Да, да, она пришла. Говорит, что живёт тут. Что? Хорошо, скажу, — женщина кивала в пустоту, как послушная ученица.
Наталье казалось, что стены тихо двигаются, словно дом выталкивает её наружу.
Долго слышался только отрывистый голос из трубки и тяжело дышащая Светлана.
Потом — тишина. Наталья поставила чемодан, прижала ладони к лицу. Это был тот же воздух, тот же ковёр у двери, а всё равно — будто чужая жизнь.
Телефон в её сумке дрогнул первым. На экране — номер мужа.
— Андрей, — прошептала она, но на том конце была только длинная пауза и шум машин.
И вдруг — пустота. Линия оборвалась.
Наталья опустилась на край дивана, чувствуя, будто земля уходит из-под ног…
***
Когда-то всё выглядело почти обыденно.
Андрей познакомил её с матерью в тот вечер, когда снег шёл как порошковый сахар, сметая контуры города.
Зоя Петровна встретила её с чашкой настоя «для диагностики ауры». На стенах у неё висели иконы вперемешку с тибетскими мандалами.
— Девочка ты, конечно, симпатичная, — сказала она тогда, присматриваясь, как в лаборатории. — Но покажи‑ка мне карту. Медицинскую.
Наталья даже засмеялась, думая, что это шутка.
— Зачем вам моя карта?
— Как зачем? Ты же собираешься стать частью нашей семьи. Надо знать — нет ли у вас в роду предрасположенностей к разным заболеваниям.
Андрей тогда только отмахнулся:
— Мам, не начинай, пожалуйста.
После свадьбы визиты свекрови стали напоминать рейды инквизиции.
Она заглядывала в холодильник, нюхала полотенца, искала «признаки нездоровой энергии». После того как Наталья родила сына, Диму, Зоя Петровна внезапно уверовала, что «ребёнок ослаблен материнским кармическим долгом».
Наверное, поворотным моментом стала её клиническая смерть — тогда, когда сердце женщины остановилось на шесть минут. После этого свекровь утверждала, что «была на светлой стороне» и получила «поручение сверху — отличать дурных от избранных».
— Ты не понимаешь, сынок, — повторяла она Андрею. — В этой женщине тьма. Она вытягивает твою энергию, как насос!
Сначала Андрей смеялся, потом раздражался, потом просто устал.
Но каждый раз, когда Наталья вслух упоминала Зою Петровну, в голосе мужа появлялось странное чувство вины — будто он всё ещё мальчик, нашкодивший перед строгой учительницей.
***
После цепи ссор наступило зыбкое затишье. Но спокойствие оказалось фальшью.
Как-то утром, включая чайник, Наталья заметила под цветочным горшком странный комочек тряпок. Там была кукла, слепленная на скорую руку — пластиковые глазки, несколько волосков, перевязанных ниткой. Из-под нитки торчала красная булавка.
Она окаменела, глядя на находку. Тогда ещё не решилась ничего сказать мужу, но внутри что-то уже сломалось.
Когда всё же рассказала, Андрей молчал долго. Ротом поднялся и поехал к матери. Вернулся поздно вечером — бледный, с порезом на руке.
— Она призналась, — только и сказал он. — Говорит, хотела тебя “почистить от страха”.
— От страха? — Наталья уронила ложку. — Да она сумасшедшая!
— Я сказал, чтобы она больше не приходила.
И первое время действительно всё стало будто лучше.
Наталья устроилась на новую должность в турфирме, с командировками и премиями; сын уехал к бабушке по её линии на каникулы. Андрей оставался один, обещая, что наконец научился ставить границы.
Она уехала в Киев на неделю. Вернулась — и попала в какой-то кошмар, где её жизнь переиграли без её участия.
***
Пока Наталья была далеко, Зоя Петровна познакомилась со Светланой.
Та стояла у киоска с зелёными свечами и плакала: «На мне венец безбрачия, все бегут, никто не хочет жениться!»
Эта фраза прозвучала для свекрови как знак.
— Ты просто не встретила своего суженого, — сказала она с видом миссионера. — Но я знаю одного. Добрый, ранимый, сердце ослаблено, потому и судьба сложная. Я познакомлю тебя с ним, дитя.
Светлана, женщина сорока лет, с глазами всегда чуть влажными, была слишком покорной, чтобы возражать.
Зоя Петровна несколько дней проводила “обряды чистоты” — мыла стены хозяйственным мылом, жгла шалфей, расставляла банки с талой водой. И шептала: «Да войдёт светлая душа в этот очищенный дом».
Потом она вынесла коробки с женской одеждой, сняла все фотографии Натальи и аккуратно сложила их в пакет. Ключ передала Светлане.
— Теперь иди и освойся. Он скоро поймёт, что ты та, кто ему предназначена.
Мир в голове пожилой женщины складывался в безупречную мистическую схему. Она действительно верила, что спасает сына от проклятия — избавляя его от "колдовского влияния".
Но схема треснула — рейс Натальи отменили, и она вернулась на день раньше. Мысль об этом Зое Петровне даже не пришла в голову, она в тот момент сушила на подоконнике пучки зверобоя и шептала ангельские имена.
***
Когда в дверь резко позвонили, Светлана почти подпрыгнула.
Наталья стояла в прихожей, всё ещё переводя дыхание. За её спиной раздался топот — Зоя Петровна, с сияющими глазами, в шали поверх пуховика, ворвалась в квартиру.
— Вот! — выкрикнула она, указывая на Наталью. — Я же предупреждала! Она вернулась, потому что почувствовала — теряет власть.
— Мама, хватит! — прозвучал голос Андрея откуда-то с лестницы.
Он поднялся, бледный, с руками, дрожащими от напряжения.
— Ты… ты опять принесла эту грязь в мою жизнь, — сказал он глухо. — Что ты сделала?
Зоя Петровна отступала, всё ещё улыбаясь.
— Я всё очистила. Всё будет хорошо. С ней было зло, теперь — свет.
— Свет? — переспросила Наталья, чувствуя, как смешно и ужасно это звучит в этой тесной прихожей. — Вы выгнали меня из дома и поселили сюда постороннюю женщину!
Светлана тем временем стояла сбоку, опустив глаза.
— Я не знала… Она сказала, это пустая квартира…
Андрей сделал шаг к жене, взял её за руку.
— Выходи, — прошептал он. — Пойдём.
Они спустились вниз. Снег за ночь превратился в рыхлую кашу, но воздух был живой и чистый.
Минуты через две дверь наверху хлопнула. Выбежали две фигуры — Зоя и Светлана. Обе орали что-то, размахивая руками. Один халат полетел в лужу, другая споткнулась о ступеньку.
Андрей повернулся к Наталье, вздохнул и твёрдо сказал:
— Пошли домой. Соберём вещи. Мы переезжаем.
***
Квартира ушла с молотка быстро.
Покупатель не обратил внимания ни на странный запах палёных трав, ни на пятна от воска на полу.
Андрей впервые сам подал объявление, без маминых советов и «вмешательства звёзд».
Переезд случился за три дня, но ощущение было такое, будто они вычеркнули из себя целую эпоху. Новая квартира оказалась маленькой, но залитой светом. Наталья поставила у окна горшок с фикусом — тот самый, под которым когда-то лежала кукла-вуду. Она отмыла горшок до бела.
Иногда телефон тихо звенел по вечерам. На экране появлялось имя «Мама». Андрей долго смотрел, потом просто выключал звук.
Через месяц он признался жене, что последнее, что слышал от матери, было: «Они придут за тобой, когда узнают, что ты отвернулся от знака».
Он не стал выяснять, кто такие “они”. Да и не нужно было.
За окном светил честный зимний день, сын смеялся в соседней комнате. И Наталья почувствовала впервые за много лет, что дом — это место, где никто тебя не проверяет на пригодность.
Только воздух шевельнулся лёгким сквозняком, словно в последний раз прощаясь с теми тенями, что когда-то жили в их жизни.
_____________________________
Подписывайтесь и читайте ещё интересные истории:
© Copyright 2026 Свидетельство о публикации
КОПИРОВАНИЕ И ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ТЕКСТА БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ АВТОРА ЗАПРЕЩЕНО!