Родители Кати полностью одобрили зятя, и молодая жена была абсолютно счастлива. Жизнь казалась волшебной сказкой: удача сопутствовала во всём. В столице провинциалка, почти не прилагая усилий, получила и любовь, и работу.
Возможно, какую‑то другую женщину и смутила бы необходимость жить в квартире со свекровью, но Екатерина ни капли не боялась. Она считала, что ради любимого человека сумеет найти общий язык с кем угодно — тем более что Валентина Борисовна за всё время знакомства проявляла себя исключительно как адекватная, здравомыслящая женщина.
С рождением детей молодожёны решили не торопиться. Они жили дружно, постепенно копили на ипотечный взнос и вкладывались в ремонт квартиры Валентины Борисовны.
Вопреки распространённому предрассудку, две хозяйки — свекровь и невестка — вполне мирно взаимодействовали на одной кухне. У них не было ни склок, ни недовольства. Слушая жалобы замужних коллег на родительниц своих мужей, Катя только тихо радовалась тому, что ей снова невероятно повезло.
Правда, назвать Валентину Борисовну «мамой» она так и не решилась — даже спустя семь лет после свадьбы. Впрочем, свекровь на этом родственном звании и не настаивала. Взглядом она не давала понять, что ей неприятно, когда невестка зовёт её по имени‑отчеству.
Всё всех вполне устраивало — и особенно доволен был Олег. Мама и жена не пытались соперничать за его внимание, и обстановка в квартире была по‑настоящему уютной и приятной.
Вечером после ужина Катя сказала мужу, что ей придётся на неделю уехать в командировку. Олег заметно расстроился.
— С какого перепуга Толя именно тебя решил отправить? Других сотрудниц, что ли, нет? Он же прекрасно знает моё отношение к твоим разъездам.
Катя постаралась успокоить мужа:
— Олежек, ну кого же ещё, кроме меня, можно в Самару отправить? Мне же даже гостиницу снимать не придётся. Родители меня наверняка рады будут приютить, так что не волнуйся.
— Пойми, я тоже не могу злоупотреблять тем, что мой непосредственный начальник — твой приятель, и на этом основании отказываться от междугородних поездок по рабочим вопросам. К тому же… разве ты мне не доверяешь?
Олег стушевался. Он, вообще‑то, понимал, что никакой угрозы для брака командировка жены не представляет. Но даже через столько лет, прошедших со дня свадьбы, не хотел терпеть длительную разлуку. Нехотя он признался:
— Да вовсе нет. Конечно, я тебе доверяю. И разумом понимаю: встреча с родителями — очень приятный бонус в этой командировке. Просто я буду по тебе скучать.
Валентина Борисовна, которая последнее время приходила домой с работы гораздо позже «молодёжи» (как она называла сына и невестку), застала на кухне идиллическую картину. Катя и Олег сидели на диване, обнявшись. Рядышком дремал престарелый кот‑барон — сытый, довольный своей судьбой.
Невестка заметила свекровь и стала проворно сервировать стол, поясняя:
— Мы с Олегом уже поели. Сейчас я вам накрою, а чай все вместе попьём.
Хозяйка потрепала спящего питомца по голове, услышала его обеспокоенное «мряв» и отправилась мыть руки и переодеваться. Вскоре Валентина Борисовна с удовольствием ужинала и лишь кивнула в ответ на сообщение о том, что невестка вскоре отправляется в командировку.
Хотя свекровь на первый взгляд вела себя как обычно, Катя заметила: мысленно женщина как будто находится где‑то далеко. И даже не попрекала кота за его лень и игнорирование её появления в квартире.
Впрочем, слишком пристально задумываться над этим было некогда — необходимо было собираться в дорогу.
Валентина Борисовна, провожая невестку, передавала словесные приветы её родителям и вроде бы вела себя как всегда. Катя успокоилась и выбросила из головы мысли о странноватом поведении свекрови. Впереди ждал родной город.
Аэропорт Самары, по какой‑то странной прихоти названный «Курумоч» (хотя одноимённый населённый пункт был далеко не ближайшим), встретил Катю привычной суетой.
Отказавшись от предложений надоедливых таксистов, рассчитывающих поживиться за счёт усталости и спешки воздушных путешественников, женщина направилась на остановку.
«Ничего, прокачусь без особого комфорта — не барыня. Зато сэкономию деньги, которые, как хорошо известно, лишними не бывают», — подумала она.
Родителей о своём приезде Катя предупреждать не стала — чтобы не доставлять лишних хлопот.
Она прекрасно понимала, что в противном случае мама непременно наготовила бы еды — как на Маланьину свадьбу.
Каждый раз, подъезжая к родному дому, молодую женщину охватывало непередаваемое чувство. Предвкушение радостной встречи смешивалось и с весёлыми, и с грустными воспоминаниями — и в результате сердце начинало биться немного быстрее.
Свет в кухонном окне помог понять, что родные уже дома. Открыв дверь родительской квартиры своим ключом, Катя громко сообщила:
— Всем привет!
После того как суматоха встречи немного утихла, мама аккуратно поинтересовалась:
— Дочка, ты вообще одна приехала или муж позже подойдёт? Всё нормально у тебя с Олегом?
Катя поспешила успокоить маму:
— Всё отлично, просто меня неожиданно в командировку направили. Всего несколько часов — и вот я здесь.
Родители были счастливы нежданному визиту дочери. Но было обстоятельство, которое омрачало встречу. Мама призналась:
— Катюша, у нас в среду заезд в санаторий. Мы как‑то внезапно собрались, не думали, что ты в гости пожалуешь.
Подумав несколько секунд, женщина обратилась к мужу:
— Отец, давай кому‑нибудь путёвки пристроим. И билеты на поезд, наверное, ещё можно сдать?
Катя возмутилась:
— Нет уж, мама, не надо из‑за меня свои планы менять. Тем более что я по работе буду мотаться и домой, скорее всего, буду приходить только ночевать. Так что не волнуйтесь: этих дней нам хватит, чтобы обменяться всеми новостями. Всё нормально.
Мама, крепко обняв дочь, прошептала:
— Ладно, уговорила. Опять же, будем верить: всё, что ни делается, — всё к лучшему.
Командировка и в самом деле мало походила на отдых. Екатерина, как и предполагала, уходила из дома с утра, а возвращалась только к вечеру.
Только в день отъезда родителей она сделала исключение в своём насыщенном графике. Женщина настояла на том, чтобы отвезти их до вокзала на такси, проводила — и только потом отправилась решать рабочие вопросы.
В результате пришлось торопиться, и к вечеру Катя невероятно устала. Она подходила к дому, мечтая скорее оказаться в ванной с пеной из налитого шампуня, когда за спиной знакомый голос пропел строчку из давно вышедшей из моды песни…
Женщина обернулась, не испытывая никаких чувств, кроме досады, и поздоровалась:
— Привет, Алексей. Надо же, какое старьё ты помнишь.
Повзрослевший Гаврилов осыпал бывшую одноклассницу комплиментами:
— Ну, Катя, я в восхищении. Ты ещё шикарнее стала. И раньше была симпатичная, а теперь — просто высший класс. Вот это влияние столицы! Вся такая стильная штучка.
Пока мужчина, который когда‑то разбил ей сердце, но невольно поспособствовал обретению счастья, расточал лестные фразы, Катя внимательно его изучала.
Вот что удивительно: никакого наказания от кармы расчётливому ловеласу не прилетело. Прошедшие годы ничуть не испортили Гаврилова — даже наоборот. Он как будто стал ещё более мужественным, а уверенность в себе и явное финансовое благополучие делали его поистине неотразимым — по крайней мере, в его собственных глазах.
— Ну, Катя, чего ты молчишь‑то? Ты что, не рада, что мы увиделись? — донеслось до Екатерины. — Слушай, Верка сегодня с детьми у своих родителей ночует. Ах да, ты, наверное, не знаешь. У нас сын — два годика ему уже. Ещё и дочка три месяца назад родилась. Можешь поздравить.
— Поздравляю, — без особых эмоций отозвалась Катя.
На самом деле ей было всё равно, что происходит в жизни человека, от которого она раньше была без ума.
Однако Алексей продолжил наступление:
— Слушай, Катюша, а пойдём сейчас ко мне? Отметим встречу, посидим, поговорим, детство золотое вспомним, наш роман. Помнишь, как мы за ручку держались? Ходили, мечтали… Сейчас, может, уже по‑взрослому продолжить с того, на чём остановились?
Он сделал паузу, а затем добавил:
— Ты, я слышал, столичного хахаля на себе женить умудрилась. Молодец. Только чего сейчас одна приехала? Или муж, небось, только заколачиванием денег занимается? А тебя и приласкать некогда? Я всё исправлю. Чего кривишься?
Кате действительно стало противно — едва ли не до реальной тошноты. Вот уж чего она абсолютно не хотела, так это общаться с Алексеем. Даже не стараясь казаться вежливой, она отправила бывшего одноклассника в далёкое путешествие:
— Иди‑ка ты, Гаврилов, на хутор бабочек ловить. Благословляю тебя на все четыре стороны. Иди и не останавливайся.
Резко повернувшись, она направилась к своему подъезду. Вслед ей понёслась презрительная фраза с растянутыми гласными…
— Загордилась, москвичка!
Но Катя реагировать на этот выпад не собиралась. Пусть теперь Лёшик говорит всё, что ему заблагорассудится. Ни он сам, ни его впечатляющая внешность больше не имели над ней никакой власти и не вызывали ни ностальгии, ни горечи.
Это было восхитительно — избавиться от груза обиды на прошлое.
Вознаградив себя желанным отдыхом в благоухающей ванной, Катя воодушевилась. Работа продвигалась лучше, чем можно было предположить, и появилась надежда завершить командировку досрочно. Женщина очень соскучилась по мужу. К тому же в родном городе не было ничего и никого, кто мог бы её задержать.
Действительно, всё удалось сделать раньше плана. Уже после обеда в четверг Катя заказала билеты на ближайший рейс в столицу. Она убралась в родительской квартире и отправилась в Москву.
На удивление, обратный путь показался ей короче. Хотя было уже достаточно поздно, в столичной квартире никого не оказалось — если не считать пушистого барона. Похоже, и Олег, и Валентина Борисовна задержались на работе, и питомец проголодался.
Призывно мяукая, кот настойчиво вёл на кухню.
— Что, Бароша, давно не кушал, что ли? — с улыбкой спросила Катя, не надеясь на ответ.
Однако кот, будто поняв, о чём с ним говорят, ответил протяжным «мяу» и, оглядываясь на женщину, продолжил движение к кухне.
Катя насыпала хвостатому вымогателю сухой корм, освежила воду в миске и невольно заметила переполненное мусорное ведро. Его содержимое источало не самые приятные запахи, заставлявшие брезгливо морщиться.
Женщина порадовалась, что ещё не успела переодеться, аккуратно достала пакет и отправилась к мусорным контейнерам во дворе. Света фонаря было достаточно, чтобы не спотыкаться, — и вскоре она достигла цели.